Шэнь Жун тут же вскочила из-за стола, ударив по нему ладонью:
— Я не боюсь трудностей!
Ли Цюфэн спокойно произнес:
— Вот как? Тогда завтра спозаранку, в четвертую стражу, ступай и сначала переруби вон ту поленницу дров на заднем дворе, а после полчаса постоишь в стойке мабу, и тогда я подумаю над твоим делом.
…
Когда об этом услышал Чан Ин, он как раз стоял в углу и задумчиво смотрел на валявшуюся на земле приставную лестницу.
Вэнь Тань сбежал.
Это было вполне ожидаемо, но вот чего Чан Ин не мог понять: через такую низкую стену можно было перемахнуть, всего пару раз разогнавшись, так этот токсичный лекарь зачем-то еще втайне смастерил лестницу для побега.
Судя по тому, что несколько ступенек сломались, качество у нее тоже оставляло желать лучшего.
Ли Цюфэн не стал вмешиваться — сбежал так сбежал, все равно никакой другой помощи от него уже не было.
— Ты действительно хочешь взять госпожу Шэнь в ученицы? — спросил Чан Ин.
Ли Цюфэн переспросил:
— С чего ты это взял? Я сказал ей так лишь для того, чтобы она отступилась, столкнувшись с трудностями.
Речь Чан Ина звучала все более гладко и уверенно.
Он подобрал несколько сломанных деревяшек от лестницы, вышел во двор, взял топор, аккуратно уложил дрова и одним плавным, словно текучая вода движением расколол полено на куски.
— Разве это сложно?
Топор был больше головы Чан Ина, и когда он высоко занес его над собой — хрупкий красавец, с усердием рубящий дрова, — это сочетание выглядело до нелепости странным, словно снег среди июньского дня.
Ли Цюфэн даже глаза вытаращил от удивления.
Вот только выносливости у Чан Ина не хватало: стоило ему сделать всего два взмаха, как он тут же был вынужден остановиться, тяжело и прерывисто дыша. Но он снова дрожащими руками поднял топор и упрямо бросил:
— Разве это... сложно?
Ли Цюфэн уже никак не мог оставаться в стороне: он до смерти боялся, что у Чан Ина от усталости дрогнет рука и он срубит себе половину собственной стопы.
— Хватит, довольно, если ты плохо себя чувствуешь, не стоит перенапрягаться.
Ли Цюфэн выхватил у него из рук топор и легко вогнал лезвие в деревянную колоду — Чан Ин потом долго пытался вытащить его обратно, но безуспешно.
Сам же Чан Ин вовсе не считал, что перенапрягается.
Он думал, что раз уж можно стать учеником Ли Цюфэна, просто порубив дрова и постояв в стойке мабу, то он и сам с этим справится.
Он просто... временно остался без сил.
Ли Цюфэн добавил:
— Завтра я покину Поселок Янлю и отправлюсь в путь, и уж точно не стану брать себе на шею такую ученицу, создавая лишние проблемы.
Услышав это, Чан Ин замер на месте.
Он бросил на Ли Цюфэна быстрый взгляд, закусил нижнюю губу, резко повернулся и поспешно скрылся в комнате.
— Вот как. Я устал и пойду спать.
Ли Цюфэн кивнул:
— Уже поздно.
Ли Цюфэн последовал за ним, но прежде чем он успел переступить порог, дверь едва не ударила его прямо по носу.
Перед ним захлопнули дверь.
Ли Цюфэн не стал ломать голову над этим и молча удалился.
…
Внутри комнаты Чан Ин тоже собирал вещи.
Изначально он собирался отправиться в путь вместе с Ли Цюфэном, но судя по только что услышанному, его самого вот-вот собирались счесть обузой и бросить на произвол судьбы.
Чан Ин с неблагодарной мыслью подумал: он ведь вовсе не умолял Ли Цюфэна спасать его и уж тем более не просил рисковать жизнью ради поисков редкого лекарства.
Теперь же, когда он еще дышит и может говорить, тот собирается просто отмахнуться от него?
Где это видано?
Чан Ин развернул карту и принялся разглядывать ее, прикидывая варианты: вернись к нему память, его первым делом было бы разыскать врагов, отравивших его, и до смерти напугать их призрачным обличьем.
Но, глядя на эту огромную, бескрайнюю карту, Чан Ин тяжело вздохнул — он даже не был уверен, где именно на ней находится сейчас.
Внимательно изучив ее еще пару раз, он наконец отыскал знакомое на слух название.
Долина Юйчу.
Место, где обитает прославленный лекарь.
Чан Ин прикинул расстояние: оно было невероятно, чудовищно далеко.
Если он попшется туда своими силами, то, боюсь, пройдет не больше полугода, как он неизбежно околеет от болезни где-нибудь у обочины.
Жить Чан Ин не то чтобы сильно рвался, но и умирать вот так ему совсем не улыбалось.
Впрочем, поделать он ничего не мог.
У Ли Цюфэна была лошадь — быстроногая лошадь, способная покрывать за день тысячу ли, и как бы он ни старался, угнаться за ней было невозможно. Ему же оставалось рассчитывать лишь на собственные, не слишком-то надежные ноги.
…Погодите-ка, у Ли Цюфэна же есть конь.
У Чан Ина почти не было багажа. Он бережно спрятал сверток с шестью дозами лекарства у самого сердца, подхватил фонарь и на цыпочках, стараясь не издавать ни звука, осторожно направился к конюшне.
Ночь была глубокой. Чан Ин ступал на носочках, стараясь двигаться как можно быстрее и бесшумнее. Заметив впереди кого-то, он тут же прикрывал плащом свет свечи и отступал в тень.
Все эти дни его волосы были распущены, на нем была лишь легкая белая одежда, пряди легко трепетали на ветру, а меж слегка сдвинутых бровей читалось глубокое уныние.
В этот момент он выглядел поистине призрачно: сколь бы прекрасным ни было его лицо, столкнись с ним кто-нибудь в темноте лицом к лицу, бедняга наверняка испугался бы до смерти.
Чан Ин сделал несколько шагов в том направлении, куда ушли служанки, и обнаружил, что Южный двор ярко освещен и полон народа: там горело множество фонарей и толпилось много людей.
Одна служанка держала таз для умывания, другая — полотенце, а третья — чай и сладости... В самом центре этой толпы находилась не кто иной, как юная госпожа из Семьи Шэнь.Шэнь Жун закатала рукава до локтей и даже собрала все волосы в простую, изящную прическу. Она подняла топор и изо всех сил обрушила его вниз, но удар пришелся мимо цели, вызвав у служанок испуганный возглас.
Шэнь Жун попыталась повторить удар еще пару раз, но так и не смогла расколоть даже одно целое полено, зато на ее нежных, избалованных руках от усердия проступили кровавые мозоли.
Одна из служанок не выдержала:
— Барышня, зачем вы истязаете себя?
Шэнь Жун смахнула со лба пот. Заставлять избалованную девчонку, отроду не державшую в руках ничего тяжелее ложки, заниматься такой тяжелой работой и впрямь было верхом жестокости.
Она не желала признавать свое поражение, но в душе уже сдавалась, и Шэнь Жун ненавидела это чувство.
Однако отступаться она не собиралась: Шэнь Жун нутром чувствовала, что требования Ли Цюфэна не так просты, и он испытывает ее твердость духа.
Прямо сейчас Ли Цюфэн наверняка прячется в каком-нибудь темном углу и наблюдает за тем, какой выбор она сделает. Стоит ей проявить упорство, и даже если она не расколет ни единого полена, он смягчится и возьмет ее в ученицы.
…
Чан Ин не стал задерживаться: смотреть, как человек, неспособный удержать в руках топор, пытается рубить дрова — то еще мучение.
К тому же, пока барышня Шэнь устраивала здесь такой переполох, ему было куда проще незаметно стянуть коня.
Дорогу он знал плохо, поэтому долго петлял туда-сюда, прежде чем наконец отыскал конюшню.
В просторном стойле, заваленном сухой соломой, стоял лишь один вороной конь. Он лениво пережевывал корм и то и дело взмахивал длинным хвостом, хотя по помутневшим глазам и потускневшей шерсти было видно, что животное уже порядком состарилось.
Но Чан Ин видел, как на нем ездит Ли Цюфэн: конь двигался легко и плавно, это была отличная лошадь.
К тому же другой лошади здесь все равно не было, так что выбирать не приходилось.
Чан Ин осторожно приблизился, шурша под ногами сухой соломой. К счастью, вокруг никого не было. Обойдя кормушку, он зажег висевшую на стене конюшни лампу и уже собирался отвязать поводья, как вдруг боковым зрение заметил нечто странное и замер на месте.
Какой-то мужчина лежал прямо на толстой подстилке из сена, подложив руку под голову, и спал мертвецким сном — судя по всему, спалось ему превосходно.
Увидев Ли Цюфэна, внезапно возникшего в свете лампы, Чан Ин остолбенел и лишь спустя добрую минуту смог снова нормально задыхаться.
Он медленно опустился на корточки и помахал рукой перед лицом спящего.
Никакой реакции.
Ободрившись, Чан Ин собрался было продолжить угон коня, но вдруг что-то вспомнив, замер и перевел взгляд на черный меч, который Ли Цюфэн сжимал в руке.
Раз уж воровать, так все разом — забрать меч было делом попутным.
Чан Ин тихонько присел на корточки и протянул руку к рукояти меча, но Ли Цюфэн держал его слишком крепко, и Чаню Ину пришлось сначала разжать пальцы спящего.
Тогда его пальцы, озябшие от ночного ветра до состояния ледышек, коснулись широкой, теплой ладони Ли Цюфэна.
Ладонь мужчины была невероятно горячей — по правде говоря, весь Ли Цюфэн напоминал пылающую печь, и Чан Ин, просто находясь рядом, отчетливо ощущал исходящий от него жар.
И едва коснувшись Ли Цюфэна, Чан Ин понял: дело дрянь.
Так и оказалось: в следующее мгновение черные, глубокие глаза Ли Цюфэна мгновенно распахнулись. Их взгляды встретились, и этот проницательный, видящий насквозь взгляд, казалось, обнажал любую тайну, не оставляя укромного уголка даже для грязных мыслишек Чан Ина.
Ли Цюфэн перехватил руку Чан Ина и притянул его к себе так близко, что их носы почти соприкасались.
— Что ты делаешь?
Чан Ин и глазом не моргнув, сочинил на ходу ложь:
— Я... я видел, что ты не вернулся, и испугался... искал тебя.
Ли Цюфэн слегка потянул на себя, приблизив его еще ближе.
— Вот как?
Чан Ин сладко улыбнулся:
— Разумеется. Здесь слишком холодно, спать здесь неудобно.
Ли Цюфэн молча вглядывался в искривленные в улыбке губы Чан Ина.
Стоило Чан Ину улыбнуться, как всё его лицо смягчалось, а взметнувшиеся к вискам уголки глаз мгновенно стирали присущий ему образ неприступного холодного красавца.
Ли Цюфэн смотрел на него так долго, что старый конь успел тяжело затопать копытами, шумно выдохнув воздух ноздрями, и лишь тогда он словно очнулся от наваждения, разжал пальцы и приподнялся на локте.
— Вот оно как.
Чан Ин тоже выпрямился.
— А я уж подумал, что ты пришел украсть моего коня.
Чан Ин, даже не оборачиваясь, сделал вид, что обиделся:
— Я не из таких людей.
Глава 9
Ли Цюфэн нагнал его, попутно отвязал поводья и окликнул Чан Ина:
— Передумал?
Чан Ин с фонарем в руке шагал быстрыми шагами, слегка нахмурив брови:
— Я... я пришел за тобой, только и всего.
Ли Цюфэн легко шлепнул коня по крупу, и старая лошадь послушно поплелась следом.
Некоторое время Ли Цюфэн шел чуть позади, отставая на полшага, но услышав ответ, вдруг ускорился, догнал его и показал то, что держал в руке.
— Серьезно? Тогда зачем ты собирал вещи?
Чан Ин бросил взгляд на свой узелок, шатнул руку к рукаву, пытаясь отобрать его, но Ли Цюфэн уже ловко убрал небольшой сверток к себе за пазуху.
Пойманный с поличным, Чан Ин ни капли не смутился и тут же перешел в наступление:
— Ты воруешь мои вещи!
Ли Цюфэн, ничуть не смутившись столь бесцеремонному обвинению в мародерстве, невозмутимо ответил:
— Хорошо, считай, мы квиты.
Чан Ин удивленно посмотрел на него и, убедившись, что тот действительно не собирается развивать эту тему, проворчал:
— Ты уходишь, значит, и мне нужно идти. Но у меня нет коня, и денег у меня тоже нет.
http://bllate.org/book/40681/5170294
Готово: