— Слышали, сегодня у нас новый вознесшийся!
— Человек или демон?
— Кажется... демон.
Грохот!
Небесная Гроза бушевала вовсю, Царство Мертвых зияло провалами, а Восемь Пустошей обвивали несколько потоков бессмертной ци, что вились спиралью у Синьмэнь за пределами девяти небес. Раздавались долгие крики белых журавлей, вокруг пестрели алые краски, являя взору поистине великолепный пейзаж.
Стражники Синьмэнь с алебардами наперевес отличались соколиным взором и бровями, похожими на мечи. Из-за долгих лет службы их брови уже отросли, а виски посинели. Не мигая, они уставились на клубящийся белый туман, из которого под напором резкого ветра наконец шагнул вперед юноша с еще по-детски миловидным лицом.
— Кто идет?! — Стражники крепче сжали алебарды, и десяток человек разом отступил на шаг назад, принимая боевую стойку.
— Цзян Чжэнь из Клана Демонов Южного Моря.
Его голос звучал чисто и мягко, словно журчание ручейка. Стоило лишь взглянуть на юношу, как сразу становилось заметно его прекрасное лицо и кожа, белее снега; брови-листья ивы обрамляли глаза, подобные звездам, а карие зрачки отливали искорками хвои — точь-в-точь как самый чистый оттенок на вершине заснеженной горы.
Его черные, как смоль, волосы спускались до самых икр. Облаченный в простое лунно-белое одеяние, он был перепоясан по талии нефритово-белым кушаком, отчего весь его стан казался гибким, словно ивовая ветвь у ручья.
Лишь спустя мгновение стражники пришли в себя. Их предводитель обладал четырьмя глазами на голове, по одному на каждом виске, и голос его прозвучал громоподобно:
— Приветствуем Бессмертного, достигшего Вознесения! Однако скажи, есть ли у тебя здесь родственники, либо богатства, либо старые обиды?
— …Это еще что такое?
Заметив замешательство Цзян Чжэня, стражники слегка изменились в лице.
— …Он что, впервые возносится? — В нижнем мире никогда не слыхивали о подобном, но, видя странные выражения лиц стражей, Цзян Чжэнь осторожно уточнил: — А если есть?
Главный стражник слегка кашлянул и пояснил:
— Нынче Вознесение уже не то, что прежде. Между Небом и Землей всё пышет величием, и достигших просветления Великого Пути давно хватает. Если демон желает вознестись, он должен быть связан с небожителями из высших палат — кровными узами… или любовной страстью, или старыми обидами.
Цзян Чжэнь растерянно моргнул:
— А если ничего этого нет?
— Тогда… — Десять стражников сбились в кучу, и главарь поманил Цзян Чжэня к себе.
Тот ничего не подозревая подошел ближе, как вдруг десятка стражей в мгновение ока превратилась в огромную золотисто-медную босую ступню. Подобно тому, как Царь Обезьян оказался накрыт ладонью Будды, на него разом обрушились тень и страшное давление.
Раздался дружный рел десятерых:
— А ну проваливай вниз!
***
Нижний мир, Восточный Континент.
Деревня Линьту примостилась в крайне уединенном уголке, но места здесь были живописными: позади возвышались зеленые горы, а у ног журчали чистые воды рек. Среди горных круч рядами теснились дома, прислоняясь друг к другу. По утрам деревню окутывали клубы белого тумана, а на закате вечерняя заря целовала сияющие счастливые улыбки на лицах простых людей.
Местные жители веками жили оживленной и мирной жизнью.
Так было и сегодня.
— Ттутенька Лю, добрый день! Как поживает тот глупый малый, которого вы подобрали? Прошлой ночью мы звали его к себе на ужин, и говорил он весьма членораздельно, неужто поправился?
Парень за спиной которого висела вязанка дров, улыбался, излучая вокруг живительное тепло. Тетушка Лю у межи ответила ему улыбкой:
— Да наш-то паренек… — вздохнула она. — Всё еще болтает с цветами да травами, спешить некуда.
Парень слегка разочарованно почесал затылок:
— Это я тороплюсь. Но здешние… Если б он пораньше пришел в себя, ему было бы проще сделать выбор.
Он обеими руками сжал лямки, привязывающие дрова, так что те натянулись на плечах и руках:
— Такой красивый парень, с первого взгляда видно, что он нездешний. Кто знает, может, он и вправду, как сам говорил, культиватор из внешнего мира?!
— Глупый малый, места у нас такие глухие, какой бессмертный станет падать в нашу глушь? К тому же, будь он и вправду бессмертным, почему бы ему не показать нам какое-нибудь чудо-заклинание? Целыми днями толкует с травой и цветами, сам дурной, так и ты следом с ума сходишь. — Тетушка Лю с улыбкой поманила парня пальцем, подзывая наклониться ближе. — Послушай-ка, даже если он не из наших, развегожий обычай местным не приличествует соблюдать?
Следуя за направлением ее пальца, парень перевел взгляд и едва заметно затаил дыхание.
По склону холма спускался юноша. Его черные волосы длиной до пояса развевались на ласковом весеннем ветру. Хотя на нем и было надето простое грубое конопляное одеяние сероватого оттенка, его тонкая талия придавала фигуре поэтичное изящество ивового прута. Словно почуяв их взгляды, юноша слегка приподнял голову: прекрасное лицо, белая кожа, живые глаза, а на щеках — легкий румянец от недавней работы. Выглядел он точь-в-точь как пушинка белого тополиного пуха, занесенная в мирскую суету.
Заметив двоих, юноша чуть замедлил шаг. Тетушка Лю добродушно произнесла:
— Иди сюда, сынок. Поприветствуй старшего брата Чанфана, ты ведь только вчера у них ужинал.
Цзян Чжэнь слегка кивнул, посильнее затянул узел из конопляной веревки на плече и с вязанкой дров направился к ним:
— Здравствуй, старший брат Чанфан. — Не дожидаясь ответа, он обратился к тетушке Лю: — Я сегодня насобирал для деревни дров, чуть позже занесу вам немного, а пока пойду к себе, надо прибраться.
Чанфан с явным сожалением во взгляде протянул:
— Так быстро? Не хочешь немного поболтать с тетушкой?
Цзян Чжэнь поднял голову, встретившись с его зачарованным взглядом, и покачал головой:
— Нет, я ведь живу в доме тетушки Лю, мы и так постоянно на глаза друг другу попадаемся, поговорим дома.
Тетушка Лю некоторое время пристально всматривалась в него, а услышав это, поспешно замахала руками:
— Иди, иди давай!
Как только Цзян Чжэнь отошел подальше и Чанфан уже собрался затянуть разговор, тетушка Лю внезапно рявкнула:
— Сынок, смотри мне, не смей по возвращении разговаривать с цветами!
Издалека донесся голос Цзян Чжэня:
— Понял!
Вернувшись в дом тетушки Лю, он обнаружил, что под небольшую комнатку ему ответили хозяйственную постройку с левой стороны. Сложив дрова аккуратной стопкой, он похлопал в ладоши и направился к колодцу за водой, чтобы умыться. Стоило ему приняться за лицо, как рядом раздался едва уловимый голос:
— Малыш Цзянь.
Цзян Чжэнь радостно поднял лицо и посмотрел на источник звука. То раскидистое, крепкое и рослое дерево соморщинами на коре, образовывавшими подобие морщинистого человеческого лица, заговорило человеческим языком:
— Я уже передал весть о тебе в Южное Море. Там велели поберечь здоровье: сейчас клан демонов переживает не лучшие времена, возвращаться тебе ни к чему.
Цзян Чжэнь покачал головой:
— Я знаю, толку от моего возвращения не будет.
В тот день, когда его пинком скинули с Синьмэнь, при падении пострадал его даньтянь, а Культивация стадии Великого Достижения рассыпалась до уровня Введения во Ци. Теперь он не смог бы одолеть даже трехлетнего человеческого ребенка, так что возвращение ничем бы не помогло.
Однако настрой у него по-прежнему оставался неплохим, и он спросил:
— Спасибо за помощь. Когда ты проходил через Город Цзянду, не пострадал?
Дерево ответило человеческим голосом:
— Нет. Город Цзянду был закрыт несколько десятилетий, происходящее вокруг его не волнует. Жалко только, что твоя культивация из Великой Нирваны упала до седьмого слоя Введения во Ци.
Оно продолжило:
— Я справлялся у старых Предков Южного Моря: сейчас небесные порядки изменились, и большинство возвышающихся — люди. Похоже, демонам напрямую возноситься больше не дают.
Цзян Чжэнь вспомнил слова стражников и кивнул:
— Я знаю. Говорят, нужно быть связанным с небожителями из высших палат… кровными узами. Либо со старыми обидами и любовной страстью…
Дерево пояснило:
— Иными словами, это просто проход через черный ход, завязывание нужных знакомств с бессмертными.
Цзян Чжэнь уныло произнес:
— Вознесение должно быть делом независимым, как вообще можно проводить отбор по такому принципу? — Аккуратно сложив полотенце, он повесил его на бамбуковый шест для сушки. — Даже если следовать их правилам, после Вознесения всё равно нельзя спуститься в нижний мир, так что завязать нужные связи я бы все равно не смог.
Немного погрустнев, он тут же вновь взбодрился:
— Впрочем, не страшно, мне ведь всего чуть больше сотни лет исполнялось. Культивация стадии Великого Достижения досталась мне по чистой случайности, так что можно считать, я ее просто вернул.
Аккуратно разгладив полотенце, Цзян Чжэнь снова воспрял духом и озарил всё вокруг жизнерадостной улыбкой. Дерево некоторое время хранило молчание, а затем внезапно спросило:
— Какая еще случайность?
Цзян Чжэнь объяснил:
— Когда я только достиг второго слоя Введения во Ци, на вершине горы в Южном Море меня ударила Небесная Гроза. Меня шарахнуло молнией один раз, и я прорвался на Закладку Основания. Позже каждый раз при переходе на новый уровень культивации меня неизменно лупила Небесная Гроза. Дедушка Демон-Дерево говорил, что это Небесный Путь с катушек съехал.
— … — Выражение лица дерева непрерывно менялось, отражая целую гамму непередаваемых чувств. Спустя мгновение оно вымолвило:
— Раньше я тоже слыхал об этом от предков, но и подумать не мог, что это правда. Говорят, тебя в общей сложности молнией ударило двести раз?
— Да.
Лицо дерева стало еще более испуганным:
— Ну ты поистине крут, от каждого такого удара Небесной Грозы можно половину жизни потерять.
Цзян Чжэнь смущенно улыбнулся. Лира на дереве стала еще сложнее, а у него самого от страха мурашки побежали по коже. Прожив целых двести лет, оно еще никогда не видывало столь диковинных вещей. Впрочем, сейчас предстояло обсудить кое-что поважнее: дерево мгновенно высвободило демоническую ци, превратилось в юношу с белыми волосами, подошло к Цзян Чжэню и мигом наложило маскирующее заклинание.
http://bllate.org/book/40675/5169597
Готово: