Придя в себя, Юй Юй, как и прежде, держался непринужденно. Оба молчаливо вернулись к привычному стилю общения, словно скрытые подводные течения, только что сотрясавшие воздух, были лишь игрой воображения.
— Ты и тетя Линь… — Кэ Цзые замялся, не договорив.
Он был наслышан о высоких требованиях и жестком контроле, которые мать Линь предъявляла к ребенку, а также видел, как с годами между Юй Юем и его матерью росла отчужденность.
Однако сегодня он впервые увидел А Юя таким серьезным, едва ли не открыто «дерзившим» матери.
— У нее слишком сильная тяга к контролю. При этом она зациклена только на конечном результате, совершенно не заботясь о том, каким путем он достигнут… Я не могу вечно быть послушным паинькой, марионеткой на ниточках.
— Разногласия были неизбежны, — Юй Юй ответил спокойно. — Кто-то из нас двоих должен был отступить.
Юй Юй нисколько не жалел о том, что возразил матери Линь, даже если 111 позже напомнит ему о снятии очков энергии за нарушение образа — в конце концов, он изначально не был профессиональным актером!
Десятилетиями изо дня в день играть другого человека, с другим характером, и при этом не допускать ни единой ошибки — это требовало слишком многого.
Как бы то ни было, он честно прожил эти десять лет своей юности. Сколько вообще таких десятилетий отведено человеку?
А ведь это был лишь первый мир из тех, что предстояло пройти Юй Юю.
До того момента, как накопится достаточно очков энергии для возвращения домой, впереди его ждала еще долгая дорога.
Возможно, стоило прижать 111 к стенке и допросить, нет ли у него функции перемотки времени. Раз уж система способна вернуть его в прошлое, нет причин, по которым она не могла бы совершить скачок вперед.
Он больше… не хотел быть Линь Юем.
Поэтому, чем скорее всё закончится, тем лучше.
…
Семья Линь.
В наглухо закрытой хозяйской спальне женщина с измученным лицом неподвижно сидела на краю кровати.
Телефон уже несколько раз разрывался от звонков: звонили руководители и коллеги.
Она всегда крайне болезненно относилась к малейшим заминкам в работе, но сегодня была настолько истощена, что у нее не нашлось сил даже протянуть руку, чтобы сбросить вызов. Она позволяла звонкам повторяться, пока телефон не затихал окончательно.
Раньше она была уверена, что состоялась как личность.
Будь то карьера или семья — особенно взросление Юй Юя — всё шло строго по намеченному ею плану, без малейших отклонений.
Но сегодняшние слова Юй Юя прозвучали подобно грому среди ясного неба, разбив маску, за которой она столько лет пряталась, пытаясь утешить себя самообманом.
Почему… почему всё зашло так далеко?
Линь Сюэфан мучительно размышляла, но мысли путались, и она никак не могла выстроить их в связную цепочку. Лишь бесконечные обрывки воспоминаний всплывали в голове, затягивая её в пучину раздумий.
Если подсчитать, времени на общение с ребенком у неё действительно оставалось немного.
Даже выходные часто оказывались заняты, а в будни разговоров было по пальцам пересчитать. И то, что он так сблизился с Кэ Цзые, имело свои причины.
Особенно в третьем-четвертом классе начальной школы, когда она перевелась в новую школу и дома стала появляться еще реже.
В рабочие дни Линь Сюэфан обычно обедала в школьной столовой, а готовку и прочие заботы оставляла на Юй Юя и его друга.
Поначалу она переживала, но, попробовав однажды стряпню Кэ Цзые, которая оказалась даже лучше, чем у Му Вань, она полностью успокоилась.
Только что переведенная в новую старшую школу, Линь Сюэфан была завалена делами и физически не могла уделить внимание Юй Юю.
Школа располагалась в отдаленном пригороде, в новой зоне застройки.
Инвестиции в учебное заведение были колоссальными: прекрасная территория, высокая зарплата для учителей, специально построенное общежитие для преподавательского состава. С годами вокруг появилась необходимая инфраструктура.
Помимо удаленности от дома, недостатков не было.
В то время её снедало честолюбие, она жаждала доказать свою состоятельность, и именно поэтому упустила Юй Юя.
Линь Сюэфан подумывала переехать в общежитие, но новая школа находилась слишком далеко от школы Юй Юя — разве что он опаздывал бы на первые два урока каждый день.
Впрочем, сама она водить машину не могла.
Отец Линь Юя завел интрижку и отказывался разводиться, а его любовница, обезумев от ненависти, подстроила аварию. Она не убила беременную Линь Сюэфан, но погубила своего любовника, который был за рулем.
Один погиб, другая отправилась в тюрьму.
Линь Сюэфан чудом выжила, но с тех пор у неё развилась фобия: стоило сесть на водительское кресло, как перед глазами вставали кровавые картины того дня. Как бы она ни внушала себе спокойствие, руки, сжимавшие руль, продолжали дрожать.
Она ненавидела мужчину, предавшего её и семью, и еще больше ненавидела жестокую любовницу, которая пыталась уничтожить её и ребенка. Та твердила, что Линь Сюэфан — неудачница, и даже в суде не выказала ни грамма раскаяния. Какая нелепость!
Она больше не хотела видеть этого места, причинившего ей столько боли!
Поэтому, родив Линь Юя и поправив здоровье, Линь Сюэфан забрала все сбережения и компенсацию и уехала в далекий приморский город, где устроилась учителем в старшую школу. Так она стала соседкой семьи Кэ Цзые.
Привыкание к другому климату, к иной среде, даже к местному говору, обучение воспитанию ребенка, методика преподавания, подготовка к занятиям, экзамены на аттестацию…
На бумаге это выглядело как сухие строчки, но для неё стало началом тяжелой, совершенно новой жизни.
По правде говоря, ей стоило бы поблагодарить Му Вань. Эта молодая женщина, также в одиночку воспитывавшая ребенка, очень помогла Линь Сюэфан поначалу.
Когда Юй Юй пошел в начальную школу, старая няня уволилась, а новую найти не удалось. Она стала доверять Юй Юя соседке Му Вань, забирая его уже вечером.
В конце учебного дня у ворот школы выстраивались бесконечные очереди из машин родителей, из-за чего возникали пробки. Часто, закончив работу, Линь Сюэфан добиралась до дома Му Вань уже после ужина.
Так продолжалось около недели.
Му Вань сама предложила, чтобы Юй Юй обедал у них, а Линь Сюэфан забирала его, когда возвращалась с работы. К тому же, Кэ Цзые и Юй Юй были ровесниками, им было веселее вместе, никто не чувствовал себя одиноко.
Как раз в то время Линь Сюэфан перевели в группу выпускных классов. Экзамены приближались, ученики нервничали, учителя испытывали колоссальное давление, а мать Линь, впервые ставшая главой методического объединения, и подавно.
Ей нужно было следить за выходом новой программы, улавливать малейшие изменения в формулировках, чтобы разгадать замыслы составителей тестов; кроме того, постоянно организовывать контрольные, проверять их, разбирать ошибки, проводить совещания учителей, анализировать успеваемость класса за классом…
Она работала не покладая рук, забыв о течении времени.
Агентство по подбору персонала звонило ей трижды в день, предлагая подходящие кандидатуры нянь, спрашивая, не хочет ли она пообщаться или пригласить кого-то на пробные дни.
Но где ей было взять время на домашние дела!
Ежедневно она добиралась до дома Му Вань лишь к девяти или десяти вечера, и это при условии, что школа проявляла снисходительность и не ставила её на вечерние дежурства.
Приходя домой, Линь Сюэфан была выжата как лимон, ей оставалось лишь готовиться к урокам и проверять тетради, а утром снова рано вставать, везти Юй Юя к Му Вань и успеть к первому уроку…
Пару раз, возвращаясь поздно, она даже забывала о существовании Юй Юя, пока Му Вань не звонила глубокой ночью, и только тогда она в ужасе вспоминала о сыне.
То, что Му Вань взяла на себя заботу о Юй Юе, стало для Линь Сюэфан огромным облегчением.
Они жили соседями уже несколько лет, к тому же обе воспитывали детей в одиночку, поэтому на подсознательном уровне Линь Сюэфан чувствовала родство душ.
Позже Юй Юй и Кэ Цзые стали неразлучны, а Линь Сюэфан и Му Вань — еще ближе.
Из-за занятости на работе, если удавалось выбраться из школы на выходные, ей не хотелось стоять у плиты. Она пользовалась случаем, чтобы прийти к Му Вань и насладиться её кулинарным искусством.
Тогда Му Вань была мягкой, доброй женщиной, умеющей ценить жизнь.
Она любила возиться с детьми, ухаживать за цветами, изучать искусство икебаны и коллекционировать новые рецепты.
По сравнению с Линь Сюэфан, которая была полна горечи и с головой ушла в работу, пытаясь доказать, что не является неудачницей, Му Вань казалась светлой и манящей, словно лунный свет.
Линь Сюэфан даже завидовала ей.
Деньги и свободное время, отсутствие нужды бегать по делам, возможность посвящать себя хобби, выращивать цветы, играть с ребенком — это было похоже на идеальную жизнь пенсионерки, о которой она могла лишь мечтать.
Хотя она иногда задавалась вопросом, откуда у Му Вань деньги и где её муж (или бывший муж), но видя, как та уклоняется от ответов, Линь Сюэфан осторожно соблюдала границы.
У кого не бывает трудностей?
Недаром говорят: дальний родственник хуже ближнего соседа. Встретить такую соседку, как Му Вань, было её большой удачей, и она считала, что должна помогать ей всем, чем сможет…
Линь Сюэфан всегда так думала и так поступала.
Если бы не то, что случилось потом…
Ах, потом.
Даже когда она возненавидела Му Вань за опустившиеся руки, Линь Сюэфан продолжала по доброте душевной помогать ей, считая это платой за прошлые обеды, и молчаливо принимала тот факт, что Юй Юй и Кэ Цзые так близки.
В конце концов, этот ребенок тоже достоин жалости: мать так резко… грехи родителей ложатся на плечи детей.
Линь Сюэфан потерла лицо, пытаясь взять себя в руки.
Нет, нет, нет, нельзя больше вымещать на нем свою злость.
Все эти годы она была одержима доказательством своего успеха, становилась всё жестче, при этом упуская из виду то, что действительно стоило беречь, и игнорируя последствия «отсутствия» матери в жизни ребенка.
Работа важна, но это не значит, что семья должна отступать на второй план.
Разве не поступает она сейчас так же, как Му Вань, перекладывая свои личные травмы на плечи ничего не подозревающего ребенка?
Даже если она хочет отделить Юй Юя от Кэ Цзые, делать это таким жестким тоном было ошибкой. Так они, под давлением извне, станут только ближе.
Сначала всё было в порядке, но стоило начать давить на бунтующего подростка, как назревает скандал.
http://bllate.org/book/40667/5168338
Готово:
