Он внезапно ощутил едва уловимую волну тоски по дому. Вспомнился влажный и жаркий воздух города И, эскимо, которое готовила мама, детские товарищи по играм, круглые, как медные колокольчики, глаза Чжэн Идао, хозяина гостиницы с морепродуктами, и выброшенный на берег огромный синий кит в тот год...
Затем он так и заснул среди этой путаницы мыслей.
Во сне он всё так же находился в том изысканном и элегантном западном ресторане, однако некогда утончённое убранство превратилось в тяжёлую, громоздкую обузу, которая вместе с неуловимым смехом Чжун Синьяна давила ему на грудь до боли.
В этом давящем, удушливом сне, помимо насыщенно-зелёных вышитых занавесок в экзотическом стиле, неожиданно проступали золотистые переливы мозаичной плитки, какую можно встретить лишь в туалете на верхнем этаже Синхэ.
Наконец, обе картинки постепенно слились воедино. Чжун Синьян с презрением бросил несколько фраз: «Ублюдок, полный ублюдок», — и дверца туалетной кабинки слегка приоткрылась изнутри. Мужчина в чёрных брюках обернулся.
Пу Ли во сне увидел его лицо.
— Директор Му! — с криком он проснулся в холодном поту, в ушах стоял гул, а сердце бешено колотилось.
Он так и сидел, обхватив руками скомканный махровый плед, ошеломлённый и неподвижный долгие-долгие часы, а затем тяжело рухнул обратно на постель, насквозь пропитанную холодным потом.
Пу Ли винил себя за то, как раньше не замечал отношения Чжун Синьяна к Му Чи, и за то, что не связал воедино появление Чжун Синьяна в туалете на верхнем этаже Синхэ с тайной встречей с тем мужчиной.
В непроглядной, бездонной темноте Пу Ли перевернулся, осушил стакан ледяной воды и вышел на крышу.
Ночной ветер был очень мягким, небо — ясным, а поскольку луна отсутствовала, звёздное небо сияло особенно ярко.
Пу Ли так и стоял в промокшей насквозь футболке, глядя на мерцающие вдали звёзды, и его всего колотило от дрожи.
Ощущения были точно такими же, как днём в западном ресторане.
Он прекрасно знал, что его чувства к Му Чи — это не что иное, как тайная, невыразимая любовь, его собственный секрет, на который он даже не смел возлагать никаких надежд. И всё же, когда до него дошло предположение, что вторым главным героем той истории в туалете с огромной вероятностью был Му Чи, его охватила безумная паника.
У него не было ни единого основания, ни малейшей необходимости так себя истязать, но Пу Ли было невыносимо, невыносимо больно.
Как этот человек мог оказаться директором Му? Как такое возможно? Ни за что.
Но если не он, то кто ещё мог оказаться в том самом месте в тот самый час?
Фэй Имин ведь предупреждал его: «Приглядывай за ним, за этой подстилкой», — неужели это правда?
Чжун Синьян ненавидел Му Чи, скрежетал на него зубами и считал своим долгом вставить пару колких словечек, стоило ему заметить Му Чи трапезничающим в обществе женщины. Была ли между ними какая-то тайна или скрытая сделка?
Пропитанный потом разум Пу Ли вмиг прояснился, и чреда вопросов хлынула потоком, заставляя его тело содрогаться в ознобе.
— Вот оно как...
Пу Ли медленно опустился на ковёр, где обычно занимался танцами, а натянутый над ним солнцезащитный навес жалобно скрипел под порывами ночного ветра.
— Эх!
Глядя на яркие звёзды в ночном небе, Пу Ли снова и снова вздыхал.
С тех пор как он узнал о существовании такого человека, как Му Чи, Пу Ли уже вдоль и поперёк пережвал свои нежные чувства, которые копил больше двадцати лет.
Внезапно осознав, что человек, которого он молча любил, в чужих устах слыл ублюдком, он понял, что взять и просто всё бросить по щелчку пальцев не так-то легко и просто.
Эх, если бы только он не соглашался учить Чжун Синьяна плавать, или не звал его в тот бассейн, или если бы они просто вернулись пообедать в центр города...
Зачем только нужно было всё это узнавать...
Пу Ли чувствовал, как сильно у него болит грудь, она буквально раскалывалась на части.
Пу Ли слёг с лихорадкой и провёл в съёмной квартире три-четыре перепутавших день и ночь сумеречных дня.
Проведя вдали от дома столько времени, он всегда отличался строгой дисциплиной и даже в былые времена, свалившись с тяжёлой простудой, никогда не опаздывал, а тут несколько дней подряд не появлялся в репетиционном зале на южном этаже Киноакадемии.
Фэн Жуй, вернувшись из другой провинции, сразу же направился к Пу Ли, выставил на стол кучу снеди в пакетах и коробках, и сердце его тоже сжалось от жалости.
— Такой взрослый лб, а о себе позаботиться не можешь! Не думай, что раз ты молод, то всё дозволено. Я же тебе говорил: даже летом после плавания нельзя простужаться ради сиюминутной свежести!
Фэн Жуй, хлопоча словно наседка, принимался параллельно наводить порядок в комнате и ворчать.
Фэн Жуй лучше всех знал вкусовые предпочтения Пу Ли, и те дни, когда тот заказывал еду навынос из дома, выдались поистине тяжёлыми. Сейчас же, глядя на стол, ломящийся от вкусной еды, Пу Ли уже не думал ни о каких посторонних вещах.
Он просто пил арахисовый суп и то и дело кивал:
— Ой, знаю я, знаю.
Жизнь должна продолжаться: хоть Пу Ли и дорожил этими чувствами как зеницей ока, в конце концов, они существовали лишь в его воображении. Так изнурять себя, жертвуя при этом здоровьем и занятиями, казалось ему чересчур эгоистичным.
В конце концов, у него сейчас был статус, стоявший выше личных чувств, — статус артиста Синхэ.
По пути в Киноакадемию Пу Ли всю дорогу думал о том, как замаскировать перемену в настроении при встрече с Чжун Синьяном.
Однако тот так и не появился.
Чжун Синьян ведь вовсе не каждый день бегал слушать наставления Ван Хао, к тому же в последнее время он взял новый сценарий, так что наверняка был очень занят.
Вечером Пу Ли возвращался домой один, свернул в переулок, чтобы купить большой арбуз в палатке, куда захаживал чаще всего, и неторопливо потащил его наверх.
То место, где он сейчас снимал жилье, находилось примерно на границе между старыми и новыми районами города. Хотя он жил на верхнем этаже, стоило подняться на крышу и бросить взгляд вниз, как дорога казалась огромным разломом, разделяющим город на две совершенно разные картины.
Пу Ли повернул ключ в замке, открыл дверь, и за спиной раздался негромкий голос:
— Привет!
Пу Ли обернулся, и датчик движения в коридоре сначала погас, а потом зажёгся вновь.
— Я тут тебя уже полдня жду. Это ты обустроил маленькую террасу по соседству? Как же там уютно!
Пу Ли тронул уголки губ улыбкой — он никак не ожидал, что Чжун Синьян сможет разыскать это место.
— Несколько дней тебя не видел, на сообщения ты не отвечал. Сегодня я ездил в компанию к режиссёру, случайно встретил братца Фэна и только у него выпросил твой адрес.
Говоря это, Чжун Синьян шагнул вперёд и забрал у Пу Ли из рук арбуз, чтобы тому было удобнее открывать дверь.
Чжун Синьян улыбался всё так же доброжелательно, как при их первой встрече, и отказать ему было просто невозможно. Пу Ли толкнул дверь, зажёг свет в прихожей и пригласил гостя войти.
Их взгляды встретились, и оба одновременно улыбнулись — так же непринужденно, как раньше, когда они вместе обсуждали сценарии, обедали или плавали. И всё же Пу Ли понимал: эта непринужденность была сродни дыханию — стоит лишь обратить на неё внимание, как накатывает странное, ни с чем не сравнимое замешательство.
Квартира, которую снимал Пу Ли, состояла из гостиной и двух спален, а когда он арендовал её через агентство, внутри не было вообще ничего. Пу Ли сам заказал мебель в стиле минимализм, без всяких излишеств, из-за чего пространство казалось большим и пустым.
Чжун Синьян водрузил арбуз на столешницу кухни открытой планировки и тут же устроился на высоком барном стуле рядом.
Пу Ли открыл холодильник, достал бутылку воды и протянул ему:
— Садись на диван, чего ты тут горбишься?
Чжун Синьян уставился на арбуз, облизнул губы и отложил протянутую воду в сторону.
Пу Ли подошёл к раковине, чтобы вымыть арбуз. Они стояли очень близко, и он почувствовал, что сегодня Чжун Синьян пользовался тем же парфюмом, что и в тот день в туалете.
— Ты пользуешься Chanel N°5? — невзначай бросил Пу Ли.
— Ага, — Чжун Синьян подался вперед, задев руку Пу Ли, и взял из коробки у раковины ложечку из нержавеющей стали. — Отрежь ножом один кусок, я люблю есть ложкой прямо из серединки.
— Хорошо, — Пу Ли взял длинный нож, разрезал арбуз пополам, одну половину подвинул Чжун Синьяну, сам тоже взял ложку и перевёл разговор на другое: — У тебя сегодня нормально прошла встреча с режиссёром?
Спросил Пу Ли в шутку, отправляя в рот кусок арбуза — язык сразу ощутил прохладную сладость.
— М-м, — улыбнулся Чжун Синьян, и его губы окрасились в сочный арбузно-красный цвет. — У Эндрю очень яркий характер, первое впечатление отличное, в целом всё прошло гладко, но сейчас мне не хочется об этом говорить.
Пу Ли бросил взгляд на Чжун Синьяна, тоже присел и с улыбкой спросил:
— А о чём же тебе хочется поговорить?
— О чём только что.
— Только что? — Пу Ли нахмурился и указал на половину арбуза у себя на коленях. — Об этом?
Чжун Синьян громко рассмеялся и свободной рукой дёрнул себя за воротник футболки:
— Я про духи.
— А, — кивнул Пу Ли. — До дебюта я подрабатывал моделью, мне часто приходилось сталкиваться с часами и парфюмом, вот я с ходу и учуял знакомый запах.
Чжун Синьян с улыбкой поинтересовался:
— И как по-твоему, это странно, когда парень пользуется таким ароматом?
Пу Ли внезапно всё понял и с удивлением осознал, что его реакция снова оказалась на полтакта позади:
— Ничего страшного, сейчас многие девушки пользуются мужскими духами. Это всего лишь аромат, ничего странного.
Чжун Синьян нахмурился, некоторое время пристально разглядывал Пу Ли, а затем рассмеялся:
— Тот человек в тот день в туалете — это ведь был ты, да?
— М? — Пу Ли посмотрел на Чжун Синьяна в ответ.
— Ну, тот парень, который так опрометью ворвался в уборную Синхэ, — это ведь наверняка был ты? — Чжун Синьян в упор смотрел Пу Ли в глаза, и в его тоне не было и следа того растерянного смятения, с которым он в тот раз сбежал.
— Ты уже давно меня узнал? — спросил Пу Ли.
— М-м, — брови Чжун Синьяна слегка качнулись в задумчивости, а затем разгладились. — Ну да, в суматохе того дня я мельком заметил тебя в зеркале. К тому же, кто же в нашей семье не является преданным фанатом MAXIMUM? Лица каждого из вас, можно сказать, высечены у меня в памяти.
Пу Ли выдавил из себя улыбку:
— Прости, в тот день у меня сильно приспичило, я никак не ожидал столкнуться с таким.
— Ничего страшного, это мы первыми поступили некрасиво, занимаясь подобным в таком месте, — Чжун Синьян отложил ложку, похлопал Пу Ли по плечу и принял такой вид, будто раз уж всё тайное стало явным, то и переживать больше не о чем. — Всё это время я хотел найти возможность прояснить этот момент, но не был уверен, действительно ли ты меня узнал. Если бы не узнал, а я бы сам полез к тебе с признаниями о том, как развлекаюсь с пожилым мужиком в сортире, выглядело бы довольно извращённо, согласись.
— Выходит, — большой палец Пу Ли невольно снова и снова скреб ковырял арбузную корку на половинке арбуза, которую он придерживал, — ты...
— Ага, я гей, и я считаю, что перед тобой нет смысла нести чушь, ведь мы с тобой одного поля ягоды. — Чжун Синьян подмигнул, подался вперед и лучезарно улыбнулся.
http://bllate.org/book/40627/5161330
Готово:
