Но Мо Цзинчэн не был уроженцем Деревни Цветов Абрикоса, и сельчане относились к нему прохладно, так что отыскать помощников среди местных оказалось непросто.
Фан Юнь, конечно, мог бы заняться этим сам, но из-за того, что Мо Цзинчэн жил у него, это тоже создавало трудности: люди опасались навлечь на себя какие-нибудь неприятности и боялись переступать его порог.
В какой-то момент показалось, что найти кого-то из односельчан для помощи вовсе не удастся.
Получив отказ четыре или пять раз подряд, Фан Юнь надул щеки, подпер ладонью подбородок и принялся в одиночестве грустить у зарослей дикой полыни за домом.
– Юнь-гэр!
Он уже собирался расплакаться, как чей-то окрик прервал его невеселые мысли.
Взглянув повнимательнее, он увидел старосту, который вместе с целой ватагой мужчин, закинув на плечи мотыги, решительно направлялся в их сторону.
Фан Юнь испугался, и слезинки, стоявшие в глазах от сильного удивления, закапали прямо на листья полыни, издавая тихие звуки.
Вскоре крепкие мужики остановились неподалеку, а староста подошел к Фан Юню и спросил:
– Юнь-гэр, а где молодой Мо?
Услышав это, Фан Юнь смахнул слезы, указал на двор и дал понять, что Мо Цзинчэн во дворе возится с выпечкой.
Завтра предстояло встать спозаранку, чтобы отвезти готовые изделия в Шаншисюань.
Сегодня они немного зазимовали с готовкой, поэтому приходилось спешить, чтобы управиться до наступления темноты.
Напоследок Фан Юнь нахмурился, бросил косой взгляд на стоявших неподалеку мужчин и насторожился.
Староста громко рассмеялся и пояснил:
– Не бойся, Юнь-гэр, мы пришли сегодня вовсе не для того, чтобы отговаривать тебя заботиться о молодом Мо, мы пришли поблагодарить его!
Поблагодарить?
Фан Юнь растерялся еще больше.
Как раз в этот момент Мо Цзинчэн услышал голоса у калитки и вышел на звук, опасаясь, что кто-то снова пришел трепать нервы Фан Юню.
Завидев его, староста поспешил навстречу, схватил его за руку и засыпал благодарностями:
– Молодой Мо! Слава богу, ты был рядом, иначе этот сопляк живым бы до дому не добрался! Я уже расспросил обо всем этого негодника и как следует его отчитал!
Похлопав парня по тыльной стороне ладони, он продолжил:
– А сегодня до нас дошли слухи, что вы с Фан Юнем собираетесь чинить крышу, так что я привел людей всё измерить! Это меньшее, чем я могу отблагодарить тебя за спасение жизни моего оболтуса!
В тот день, когда его фулан привел домой Сюй Юаньци – с разодранной одеждой и в синяках, – у старосты сердце едва не остановилось от страха, как бы с единственным сыном не случилось худшего.
Сгорая от беспокойства, он тогда даже отлупил парня.
Но когда он немного остыл и выслушал рассказ сына от начала до конца, они с фуланом осознали, что всё это время несправедливо судили Мо Цзинчэна.
Они-то думали, что этот болезненный юноша ни на что не годен и станет лишь обузой для окружающих, а он в критический момент взял да спас жизнь чужому сыну.
Поначалу охая и вздыхая от пережитого, они лишь спустя время сообразили, что нужно лично нанести визит и выразить благодарность. А услышав попутно, что оба парня затеяли ремонт, староста тут же собрал крепких деревенских мужиков и привел их на помощь.
Изначально сельчане не горели желанием помогать Мо Цзинчэну, но, узнав всю правду, больше не стали артачиться.
Фан Юнь, слушавший всё это с удивлением, всё еще до конца не понимал происходящего, и тогда староста во всех подробностях пересказал, как Мо Цзинчэн спас Сюй Юаньци, попутно щедро расхваливая спасителя.
Только теперь Фан Юнь наконец прозрел: те грибы, оказывается, собирались вовсе не у подножия холма, а в самой глуши гор!
Стоило ему представить, что с Братом Мо могло что-то случиться, как спину обдало холодом, и от одного воображаемого ужаса выступил пот.
Стоявший рядом Мо Цзинчэн, разумеется, почувствовал, как напрягся Фан Юнь. Высвободив руку из хватки старосты, он мягко похлопал Фан Юня по спине, успокаивая:
– Не переживай, со мной всё в порядке, я не ранен.
В ответ на это Фан Юнь лишь сердито зыркнул на него покрасневшими глазами, и в этом взгляде отчетливо читались и упрек, и тревога.
В ту же секунду Мо Цзинчэн отчетливо понял, почему староста так горячился, когда лупил собственного сына.
Чем сильнее беспокоишься о человеке, тем больше на него злишься.
– Молодой Мо, говорят, вы завтра с Фан Юнем собираетесь чуть свет везти выпечку в город? – староста сделал вид, что не замечает их переглядываний, и, окинув взглядом заставленный сушащимися сладостями двор, перевел тему. – Как же вы собираетесь переправить такое количество?
Деревня была отрезанным от мира местом, и староста редко интересовался городскими лавками, поэтому названия Шаншисюань он не знал, ведая лишь то, что это какая-то кондитерская в городе.
– Я донесу на коромысле, тут недалеко, – ответил Мо Цзинчэн спокойным голосом, указывая на плетеные корзины неподалеку.
Хотя можно было нанять ослиную повязку, плата за провоз такого количества сдобы обошлась бы в несколько десятков монет – слишком дорого.
И хотя выручка от продажи кунжутных лепешек оказалась неплохой, все деньги приходилось беречь на ремонт дома. Подобные траты быстро истощили бы запасы, так что проще было дотащить всё на собственных плечах.
К счастью, благодаря заботе Фан Юня и питательной силе выпечки его телесные силы почти полностью восстановились.
Сначала Фан Юнь противился такому тяжелому труду, но Мо Цзинчэн убедил его, уговорив, что пешие прогулки с грузом пойдут только на пользу и помогут быстрее окрепнуть.
Староста недоверчиво покосился на Мо Цзинчэна.
Разве может этот тщедушный на вид парень осилить такую ношу? Полные сладостей корзины весили никак не меньше дюжины цзиней.
Раз уж он твердо решил отблагодарить парня, староста тут же предложил помощь:
– Сделай вот как. Мой второй дядя каждый день гоняет ослиную телегу с товаром в город Аньхуа, я договорлюсь с ним.
И добавил вдобавок:
– Лишней меди не возьмет, не переживай.
Поскольку тащить всё на коромысле и впрямь было неудобно, Мо Цзинчэн согласился.
Разобравшись с этим, староста вспомл о главной цели визита, позвал ожидавших в стороне мужиков и объяснил Мо Цзинчэну с Фан Юнем:
– Как раз выдалось затишье перед жатвой, так что мы можем помочь вам с ремонтом. Сперва замерим всё, что нуждается в починке.
Окинув взглядом дом сзади, он добавил:
– А через пару дней завезем материалы и примемся за работу.
Они как раз ломали голову над тем, где найти помощников для ремонта, поэтому так обрадовались, что стали наперебой давать согласие.
Осмотр показал, что в главной комнате требовалось заделать большую дыру в стене, у стола – заменить недостающую ножку, а на кухне – навести порядок, иначе там даже встать было негде.
Деревенские мужики работали на совесть, и измерения завершились в мгновение ока.
Хозяева не хотели злоупотреблять добрососедской помощью, поэтому наотрез отказались от дармовой работы, настаивая на выплате жалованья и угощении обедом. Помощники поломались для вида, но, видя, что отказаться не удастся, в конце концов приняли деньги.
Все в селении ожидали, что Мо Цзинчэн попытается извлечь выгоду за чужой счет и заставит их пахать даром, однако вышло совершенно иначе.
После этого отношение к Мо Цзинчэну у местных стало еще лучше и теплее.
http://bllate.org/book/40603/5157109
Готово:
