Домой они вернулись около девяти вечера.
Вся приготовленная загодя еда — кошачий, собачий и птичий корм — была сметена подчистую, но прожорливой ораве этого явно не хватило. Стоило Линь Цзянъе переступить порог вместе с Цзян Синем, как навстречу им с яростным мяуканьем бросился знакомый полосатый силуэт.
«Человек!!! Почему ты только сейчас вернулся!!!» — взревел Тибетский мастиф.
Гневный вопль маленького лихуа послужил сигналом. В то же мгновение вся вилла взорвалась многоголосым хором: кошки и собаки завыли, залаяли и замяукали на все лады, требуя внимания и запоздалого ужина.
— Кхе-кхе! Тихо, не шумите! Смотрите, кого я вам привёл, — Линь Цзянъе шагнул в сторону, открывая стоявшего за спиной Цзян Синя.
Тибетский мастиф с разбегу запрыгнул Линь Цзянъе на руки и принялся отчаянно ластиться, жалобно попискивая:
«Человек, ну почему так долго! Я уж решил, что ты меня бросил!»
В его круглых зеленых глазах заблестели слезы, и встревоженный Линь Цзянъе поспешил прижать его к себе, ласково поглаживая по спине и нашептывая успокаивающие слова.
Кое-как утихомирив мастифа, Линь Цзянъе оглянулся и едва сдержал смех: Цзян Синь почти полностью скрылся под живой волной из бродячих собак. На плече парня гордо восседал Опал. Маленький ворон вовсю каркал, расписывая остальным пушистым обитателям дома, какие кулинарные шедевры умеет творить этот двуногий. Псы слушали его разинув пасти, едва ли не пуская слюни от предвкушения.
Цзян Синь, конечно, птичьего языка не понимал, но под умоляющими, горящими взглядами собачьей стаи мгновенно всё осознал:
— Вы что, проголодались?
В ту же секунду не только псы, но и все коты вместе с красноклювыми воронами дружно и неистово закивали.
Посмотрев на вылизанные до блеска миски, Цзян Синь со вздохом покосился на стоявшего неподалеку Линь Цзянъе:
— Теперь ясно, почему ты так настаивал, чтобы я поехал с тобой именно сегодня.
Линь Цзянъе смущенно потер кончик носа и виновато отвернулся. Ну... кто же знал, что сегодня всё так затянется?
Впрочем, Цзян Синь не винил его. Ещё в участке он краем уха слышал, что в их края подался опасный серийный убийца. Чтобы поскорее поймать маньяка и не допустить новых жертв, Линь Цзянъе вместе с оперативниками и ребятами из отдела по особо важным делам весь день провели на ногах. Да ещё и на придурков этих из города Гао наткнулись.
Завтра расследование продолжится, и когда они вернутся — одному богу известно. Оставь он дом без присмотра, звери просто извелись бы от голода.
Линь Цзянъе беспомощно развел руками и горячо закивал:
— Вот почему ты мне так нужен.
На скорую руку они сообразили сытный обед для всей оравы. Когда довольные звери наконец насытились и утихомирились, Линь Цзянъе протянул Цзян Синю лист бумаги и два конверта.
Цзян Синь взял их и сразу почуял неладное — конверты оказались на удивление увесистыми. Заглянув внутри, он обнаружил пачки хрустящих, новеньких купюр.
— У меня такое правило: я предпочитаю платить вперед, — пояснил Линь Цзянъе. — До конца этого месяца осталось всего ничего, так что здесь расчет за эти дни и весь следующий месяц. Во втором конверте — деньги на продукты для зверей. Посчитал по среднему расходу, но если вдруг не хватит, сразу говори.
Цзян Синь пробежался глазами по списку обязанностей на листе А4. Сравнив объем работы со своей зарплатой в двадцать тысяч юаней, он почувствовал неловкость — плата казалась неоправданно щедрой за такой несложный труд.
Заметив, что парень собирается возразить, Линь Цзянъе мягко перебил его:
— Ладно тебе, я всегда так делаю. Раз уж согласился на работу, давай без споров.
Он дружески похлопал Цзян Синя по плечу и тепло улыбнулся:
— Время позднее, иди отдыхай.
С этими словами Линь Цзянъе подхватил подмышку притихшего Тибетского мастифа и ушел к себе. Надутый Тибетский мастиф всё ещё дулся, и Линь Цзянъе понимал: чтобы унять кошачью обиду и вернуть питомцу душевный покой, придется взять его в постель.
К счастью, за день томительного ожидания кот измотался. Едва оказавшись под одеялом, человек и кошак заснули мертвым сном под дружное раскатистое мурлыканье. Они спали так крепко, что даже не заметили, как в комнату тихо проскользнул Немецкий пёс и улегся на коврике у кровати.
***
Наутро Линь Цзянъе первым делом проверил телефон. Пришло сообщение от Тань Сянюй: она хотела приехать сегодня и забрать одну-две собаки. Требования были конкретными — грозные защитники, преданные хозяину, но послушные и ласковые дома.
Он отправил ей лаконичный вопросительный знак и тут же получил в ответ лавину гневных жалоб:
«Ты просто не представляешь, как меня достали эти два старых хрыча! Они имеют наглость требовать от меня расписку о примирении сторон, чтобы вытащить своего сынка-ублюдка из тюрьмы! Тьфу! Да я скорее расшибусь, чем подпишу эту дрянь!»
Каждая строчка буквально дышала яростью и глухим раздражением госпожи Тань.
Сладко зевнув, Линь Цзянъе поднялся с постели. Заметив спящую на соседней подушке Немецкую овчарку, он с улыбкой повалился на пса, обнимая его теплую пушистую тушу.
— Дружище, выручай, — прошептал он, зарываясь лицом в густую шерсть. — Одной хорошей и очень обеспеченной девушке нужны телохранители. Её донимают двое бесстыжих стариков. Помоги выбрать парочку смышленых ребят из наших.
Ему не хотелось, чтобы собаки бросались на людей без крайней нужды, иначе у Тань Сянюй потом возникли бы проблемы с законом. Но хороший защитник должен уметь внушать страх одним своим видом — рычать, скалиться, вовремя пресекать угрозу. Тут нужны действительно умные псы, способные отличить пустую брань от реального нападения.
Линь Цзянъе ласково потрепал овчарку по загривку, вводя в курс дела:
— У неё дома живёт кот — немного глуповатый, но добродушный. А у соседей обитает смышленый серый попугай. Наши собаки привыкли общаться с воронами, так что с птицами ладить умеют, конфликтов быть не должно. Да и Сянюй при деньгах, у неё вилла просторнее нашей. Заботой и лаской она их точно не обделит.
Подход Линь Цзянъе к раздаче животных всегда отличался от общепринятых правил. Он подбирал питомцев, учитывая характер будущего хозяина и личные симпатии самих зверей. Это уберегало от несовместимости характеров, которая обычно оборачивалась мучением для обеих сторон.
Если усыновитель выдвигал строгие требования, Линь Цзянъе в ответ оценивал его собственные возможности. Дело было даже не в деньгах: некоторым собакам и кошкам жизненно необходимо постоянное присутствие человека, так что занятым офисным клеркам с графиком с утра до ночи они категорически не подходили. Таким лучше заводить независимых питомцев, умеющих развлекать себя самостоятельно. Ну а если кто-то с порога заявляет, что признает только чистокровных породистых кошек — пускай катятся к черту.
Немецкий пёс по-деловому склонил голову набок, размышляя, а затем тихо тявкнул и увлёк Линь Цзянъе за собой вниз.
Пока они возились на кровати, Тибетский мастиф, свернувшись плотным полосатым клубком, продолжал сладко похрапывать.
Спустившись в холл, они сразу почуяли одуряющий, густой аромат тушеного мяса. Линь Цзянъе заглянул на кухню — так и есть, Цзян Синь уже вовсю хлопотал у плиты, кашеваря для зверинца.
У порога кухни плотной стеной выстроилась пушистая стража. Коты и собаки сидели, зажмурившись от блаженства, втягивая ноздрями витающие в воздухе ароматы. Самые нетерпеливые уперлись лапами прямо в стеклянную дверь, не отрывая преданных, блестящих глаз от худощавой фигуры повара.
Немецкая овчарка безошибочно вывела из толпы двух беспородных дворняг — черную и палево-желтую. Линь Цзянъе присел перед ними на корточки и вполголоса обрисовал ситуацию с Тань Сянюй. Псы переглянулись, виновато прижали уши и, улегшись на брюхо, робко спросили:
«Но мы ведь обычные дворняжки...»
Они знали, что люди не любят таких, как они. Им подавай белых, пушистых или породистых. Простые черные и рыжие никому не нужны.
— И что с того, что дворняжки? — Линь Цзянъе тепло улыбнулся, и у него сжалось сердце от жалости. Он ласково потрепал их по головам. — Вы — прирожденные защитники этой земли. Умные, верные, понимающие с полуслова и отважные. Поверьте мне, госпожа Тань никогда не посмотрит на породу.
Вскоре прибыла Тань Сянюй. Из-за нападок назойливых стариков она выглядела утомленной и бледной, но стоило ей узнать, что Линь Цзянъе лично выбрал для неё эту парочку, как глаза женщины повлажнели. Она опустилась на колени и крепко обняла псов:
— Теперь вся надежда на вас. Защитите меня и Чжэньчжу.
Какая стать, какая преданность во взгляде! Сразу видно — надежные защитники.
Псы довольно завели хвостами-пропеллерами и принялись аккуратно вылизывать запястья Тань Сянюй, бережно запоминая её запах.
— Я соберу для них кое-какие вещи на первое время, — сказал Линь Цзянъе. — А ты пока подумай над именами. Прежние хозяева не дали им настоящих имен, так что начни с чистого листа.
Тань Сянюй внимательно оглядела собак и легонько похлопала желтого пса по макушке:
— Тебя назовем Цанни. В стародавние времена императоры величали этим именем лучших гончих!
Цанни радостно гавкнул в ответ, а его хвост замелькал с такой скоростью, что превратился в размытое пятно.
Женщина перевела взгляд на его черного собрата:
— А ты будешь Моцилинь. Будешь моим верным оберегом от любых невзгод.
Черный пес озадаченно склонил голову набок. Он понятия не имел, что такое «оберег» и «невзгоды».
Стоявший позади Линь Цзянъе вовремя пришел на помощь и мысленно перевел:
— Это значит, что пока ты рядом, ни одна гадина не посмеет обидеть твою хозяйку.
Моцилинь мгновенно выпятил грудь колесом. Ну еще бы! Он — грозный Моцилинь, и ни один мерзавец не подойдет к его человеку!
Видя искреннюю радость животных, Тань Сянюй наконец почувствовала, как с души спадает тяжелый груз.
— Спасибо тебе огромное, — тихо проговорила она, шмыгнув носом. Последние дни выжали её до капли.
Линь Цзянъе отмахнулся:
— Перестань. Они просто ждали свою хозяйку. Никаких хлопот.
Если бы ему это было в тягость, он бы никогда не приютил их в своем доме.
***
Проводив Тань Сянюй с её новыми защитниками, Линь Цзянъе наспех позавтракал и собрался ехать во Влажный парк Ушунь.
— Цзян Синь, оставляю дом на тебя! — крикнул он, обуваясь. — Если соберешься в магазин, обязательно возьми с собой кого-нибудь из псов или позови ворон. Одному по улицам ходить не стоит, договорились?
На этот раз Бриллиант и Опал остались дома. Линь Цзянъе усадил на плечо Турмалина и уже взялся за ручку автомобильной двери, как вдруг почувствовал слабый рывок за край куртки. Обернувшись, он увидел Немецкую овчарку. Пес преданно заглядывал ему в глаза:
«Я еду с тобой».
— М? — удивился Линь Цзянъе.
«В доме теперь есть человек, присматривать за хозяйством не нужно. Я хочу помочь. Вдруг смогу взять след по запаху».
В словах служебного пса был резон. Линь Цзянъе ласково потрепал его по лобастой голове:
— Что ж, логично. Поехали.
Однако стоило им сделать шаг к машине, как со стороны второго этажа раздался истошный, полный вселенской скорби кошачий вопль:
«Человек!!! Ты опять бросил меня и умотал!!!»
Надо же, Тибетский мастиф соизволил проснуться!
Линь Цзянъе задрал голову и похолодел: полосатый кошак балансировал на самом краю перил открытого балкона второго этажа, яростно перебирая лапами.
«Мне плевать! Я еду с вами!»
Заметив, что безумный мастиф припал к полу, готовясь сигануть вниз, Линь Цзянъе сломя голову бросился под балкон, отчаянно замахав руками:
— Стоять! Назад! Жду я тебя, жду, только не прыгай!
Высота вроде небольшая — чуть больше трех метров, но с упитанной комплекцией этого кота полет гарантированно закончился бы переломами.
Увидев, что хозяин сдался, Тибетский мастиф облегченно замер. Честно говоря, прыгать ему и самому было страшновато.
Скатившись по лестнице пулей, Тибетский мастиф вылетел из дверей виллы и уже приготовился победно запрыгнуть Линь Цзянъе на грудь, как вдруг его бесцеремонно сцапали за ухо.
— Мяу-у-у?!
— Смерти моей хочешь, паршивец? — вкрадчиво спросил Линь Цзянъе, буравя Тибетского мастифа недобрым взглядом. Поездка в парк могла подождать пару минут; сейчас этой полосатой бестии требовался хороший урок безопасности жизнедеятельности.
Спустя пять минут Тибетский мастиф, только что летевший вниз на крыльях счастья, уныло распластался на заднем сиденье безжизненной меховой лепешкой. В довершение всех бед Турмалин, устроившийся на подголовнике, издевательски и громко каркал ему прямо в ухо.
Немецкий пёс сочувственно покосился на притихшего приятеля, но заступаться не стал. Выходка кота действительно переходила все границы. Прыгать с такой высоты — безумие чистой воды. Хорошо еще, легко отделался; сломай он лапу, домашним выговором дело бы не ограничилось.
***
Во Влажном парке Ушунь жизнь била ключом. Стоило Линь Цзянъе припарковать машину, как над головой закружили стаи озерных птиц, а в прибрежных камышах то и дело мелькали длинные цапли и утки, выискивающие добычу на мелководье.
По случаю выходного дня аллеи парка заполнили толпы отдыхающих. Линь Цзянъе предусмотрительно пристегнул к ошейнику овчарки поводок и надел на нее намордник. Сам он выглядел крайне колоритно: на одном плече развалился полосатый Тибетский мастиф, на другом чинно сидел крупный ворон. Стоило этой компании ступить на дорожку, как они мгновенно приковали к себе все взгляды.
— Мама, смотри, какая собака большая!
— Ой, гляди, это настоящая ворона! Кар-кар!
— Мамочка, я тоже хочу такого котика...
Детишки буквально не давали им прохода, восторженно указывая пальцами на необычного посетителя с целым карманным зоопарком.
— Твоя задача на сегодня — расспросить местных пернатых, не видел ли кто серый фургон. Лети, Турмалин, — скомандовал Линь Цзянъе.
Ворон взмахнул иссиня-черными крыльями и стремительно взмыл в небо.
Сам Линь Цзянъе вместе со служебным псом направился к тихой, заболоченной окраине парка, где обычно ютилась мелкая живность. Опустив Тибетского мастифа на землю, он легонько щелкнул его по носу:
— Постарайся разговаривать вежливо, договорились? Если найдешь кого-то, кто может помочь, веди сюда.
Полосатый мастиф уныло кивнул, преданно заглядывая хозяину в глаза в надежде на прощение. Однако Линь Цзянъе сохранял на лице строгую мину. Кот виновато вздохнул:
«Всё я понял...»
Шмыгнув в сторону, он ловко взобрался на раскидистую иву.
Проводив взглядом мелькнувший в листве хвост, Линь Цзянъе шумно выдохнул:
— Мал клоп, да удал. Откуда в этой пушистой башке столько безрассудства?
Пёс сочувственно шевельнул ушами и тихо тявкнул:
«Все молодые такие. Повзрослеет — поумнеет».
В учебке пес повидал немало щенков-первогодок. Визгу много, шило в одном месте, лезут куда не попадя. Вечно из-за их выходок у кинологов из зарплаты вычитали штрафы.
— Идем. Смотри в оба, ищи местных обитателей, — Линь Цзянъе улыбнулся и потрепал пса за ухом.
В болотной траве кишели мириады насекомых, но у этой братии нервная система развита слабо — общего языка с ними не найти при всем желании. Разве что из кустов выползет паук размером с собаку, тогда еще можно будет поболтать.
Вскоре поиски принесли первые плоды: в корнях старого вяза обнаружились две змеи. К счастью, из-за мягкой осени они еще не ушли в спячку. Соображали пресмыкающиеся туго, и Линь Цзянъе пришлось изрядно попотеть, прежде чем одна из них вяло зашипела:
«Фургон с мертвечиной?.. Ш-ш-ш... Похоже, змей видел такой...»
Змеи не различают цвета вроде серого, но их чуткие тепловые радары отлично уловили исходящий от проезжающей машины холод разлагающейся плоти. Фургон проезжал мимо, когда змей грелся на обочине, и на его глазах едва не угодил в аварию.
— Столкновение? С какой именно машиной? — быстро спросил Линь Цзянъе, протягивая змее заранее припасенное лакомство.
Проглотив угощение, змей довольно задвигал челюстями и зашипел дальше:
«Огромная штука... Синяя, высокая, ревущая...»
Большая и синяя? Грузовик? Наверняка синяя фура.
— Понял, спасибо тебе, — Линь Цзянъе оставил змеям еще немного еды и уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг его окликнули:
«Человек... Если ищешь того водителя, найди белую цаплю. Она точит на него зуб. У нее крыло пробито, сразу узнаешь».
Змеиный нюх невероятно чуток к свежей крови. Цапля пострадала совсем недавно, запах раны еще не выветрился.
Белая цапля!
Вернувшись к заветной иве, Линь Цзянъе стал ждать. Минут через десять из густого подлеска вынырнул маленький лихуа, бережно катя перед собой крошечный колючий шарик. Оказавшись ближе, комок развернулся — это был крохотный ежонок, едва умещавшийся на ладони.
«Человек! Гляди, кого я притащил! Он тоже видел тот фургон!»
Линь Цзянъе заботливо стер влажной салфеткой грязь с кошачьих лапок и лишь после этого присел перед ежиком:
— Привет, малыш. Расскажи, что тебе известно? В обиде не оставлю, обещаю сытно накормить.
Послышался тоненький, робкий писк — как он и думал, зверек был совсем несмышленым крохой:
«Я... я запомнил закорючки на железке сзади машины... Можно мне за это много-много еды на зиму? Я кушаю совсем капельку, честное слово!»
Ежонок сжался, отчаянно попискивая, будто боялся, что двуногий сочтет его требования слишком наглыми и прогонит. Однако Линь Цзянъе лишь тепло улыбнулся и осторожно коснулся пальцем его крошечного черного носа:
— Глупышка. Скажи мне лучше, сколько тебе от роду?
«Не знаю...»
— А сколько раз ты видел, как солнце сменяет луну? — терпеливо продолжал расспросы Линь Цзянъе.
Но ежонок лишь растерянно моргал бусинками глаз. В этот момент из травы бесшумно выскользнул Черный змей. Он неторопливо подполз ближе, пробуя воздух раздвоенным языком, и лениво прошипел:
«С тех пор как змей впервые увидел этого колючку, луна сменилась ровно двадцать раз».
Подняв глаза, компания обнаружила чешуйчатого гостя на нижней ветке вяза. Черный змей свысока разглядывал собравшуюся внизу четверку.
— И каким же он был при вашей первой встрече? — поинтересовался Линь Цзянъе.
«Лысым... вылитый голый мышонок. Выглядел очень аппетитно...» — змей явно раздосадованно дернул хвостом. Знай он, что этот деликатес со временем обрастет такой колючей броней, проглотил бы еще в младенчестве.
Ежонок испуганно задрожал и в мгновение ока спрятал мордочку под панцирь иголок.
Что ж, судя по всему, малышу действительно едва исполнился месяц.
— А где его родители?
Черный змей раздраженно фыркнул и хлестнул хвостом по коре:
«Без понятия!»
Похоже, расспросы ему изрядно надоели. Сдерживая смех, Линь Цзянъе выложил на корень дерева очередную порцию змеиного корма и с немого разрешения хозяина легонько погладил его по узкой чешуйчатой голове.
Кожа змея была прохладной и слегка пахла речной тиной, но от ласки его хвост заходил ходуном из стороны в сторону — точь-в-точь как у довольного пса. Наигравшись, змей подхватил добычу и неторопливо уполз в свою нору.
Глядя на сиротливый колючий комочек, Линь Цзянъе почувствовал, как к горлу подступает ком. Скорее всего, мать ежонка погибла. Такой крохе в одиночку зиму точно не пережить.
Забрать его к себе? Нельзя, дикий зверь, закон нарушать не хочется. Проще обустроить ему теплое гнездо прямо в парке и забить нору припасами до отказа, чтобы хватило до самой весны.
— Ну-ка, покажи мне эти закорючки, — ласково попросил он.
Ежонок несмело высунул крошечную лапку, обмакнул её в скопившуюся на палой листве лужицу и принялся старательно выводить символы на влажной земле.
Улыбка мгновенно сползла с лица Линь Цзянъе. Он во все глаза уставился на четкие, ровные знаки на грязи:
[安B·1Y10U]
Невероятно. Чтобы дикий еж обладал таким феноменальным интеллектом? Да этот кроха утрет нос вчерашней сороке! Сила природы воистину безгранична.
Судя по всему, ежонок просто детально запечатлел в памяти очертания букв и цифр, а затем с точностью принтера воспроизвел их на земле. Но даже для человека такая зрительная память была бы выдающейся.
— Ну и ну, чудеса да и только! — пробормотал Линь Цзянъе, пораженный до глубины души. Очевидно, перед ним был настоящий гений среди своего вида.
Записав номер в заметки телефона, он достал из рюкзака увесистый пакет со смесью сушеных личинок и ягод:
— Веди к своему домику. Скоро холода, пора обустривать спальню. Забьем твою кладовую до отказа, чтобы спалось сладко и тепло.
Однако ежонок не тронулся с места, по-прежнему сиротливо сжимаясь на земле.
Заинтригованный кот осторожно подобрался поближе, но, натолкнувшись лапой на частокол острых игл, растерянно отпрянул. Линь Цзянъе заподозрил неладное. Он легонько подтолкнул зверька пальцем, и колючий комок безвольно повалился на бок.
Человек, пес и кот синхронно замерли.
Неужели замерз? В парке сейчас около восьми градусов тепла, прохладно, но для здорового ежа температура вполне сносная.
Натянув плотные защитные перчатки, Линь Цзянъе бережно взял ежонка на руки и перевернул. Его взгляду открылась страшная картина: мягкое брюшко зверька было глубоко рассечено, а в воспаленной ране уже копошились личинки паразитов. Без срочной помощи рана была обречена на загнивание.
Оставлять беднягу в таком состоянии было равносильно убийству. Придерживая ежонка одной рукой, Линь Цзянъе быстро открыл карту на телефоне в поисках ближайшей ветеринарной клиники. К его облегчению, прямо на границе лесопарковой зоны располагался Столичный пункт спасения животных.
Не теряя ни минуты, он поспешил туда. Дежурные ветеринары удивленно воззрились на парня с ежом, но, едва осмотрев рану, мигом растеряли всю спесь:
— Господи, да это же дело рук человека! Какой ублюдок сотворил такое со зверенышем?!
Врачей буквально трясло от ярости.
— Твари двуногие! По всему парку же таблички висят: «Не трогайте диких животных», «Не бросайте мусор»! Но нет, у некоторых руки чешутся, так и норовят пнуть беззащитную кроху! Уроды безмозглые!
Окружив стол, ветеринары наперебой осыпали невидимого живодера проклятиями. Линь Цзянъе лишь понимающе вздохнул. Убедившись, что ежонка обработают и оставят на выхаживание, он тихо проскользнул за дверь вместе со своими питомцами.
***
По дороге обратно к машине он сразу набрал номер Шан Фуяня и передал ему заветный номер. С такой зацепкой, да еще и с уточнением о ночном столкновении с синим грузовиком, сузить круг поиска для дорожной полиции не составляло никакого труда.
В это время оперативная группа во главе с Шан Фуянем работала на месте обнаружения тела. Эксперт-криминалист передал им утреннее заключение:
— В крови и тканях погибшего обнаружены следы севофлурана. Почерк абсолютно идентичен случаям из города Гао. Действовал один и тот же человек.
Он указал пинцетом на предметное стекло:
— И еще кое-что. В ране на шее застряли пара мелких птичьих перьев.
— Куриные? — переспросил кто-то из оперов.
В голове у всех мгновенно всплыли слова Линь Цзянъе о стойком запахе птичника, исходившем от подозреваемого. Если перья попали в рану при нанесении ударов, значит, расправу учинили прямо в курятнике.
— Прочесать все птицефермы и частные курятники в радиусе пяти километров от Влажного парка Ушунь, — мгновенно скомандовал Шан Фуянь.
Однако у некоторых подчиненных все еще оставались сомнения. Зачем маньяку оборудовать пыточную среди навоза и перьев? Пытался перебить запах крови?
— Не забывайте, скоро Новый год, — лаконично напомнил капитан Шан.
Оперов будто током ударило. Праздники на носу! Спрос на свежую птицу взлетает до небес, на каждой ферме забой идет полным ходом. Реки крови, горы потрохов, специфическая вонь — идеальные условия, чтобы скрыть убийство человека и утилизировать следы бойни под видом обычных отходов птицеводства.
— Но тогда получается... — нахмурился Янь Чжоу. — Какое отношение наш фигурант имеет к этим хозяйствам? Неужели он специально арендовал курятник под свои нужды? Если так, то это запредельный уровень безумия.
— Меньше рассуждений, больше дела. Начните проверку, — отрезал Шан Фуянь.
Вернувшись в кабинет, Шан Фуянь закрепил карту на доске и красным маркером очертил зоны вокруг мест обнаружения тел в городе Гао. Затем сопоставил их с базами данных ветеринарного контроля. Чутье его не подвело: маньяк явно следовал отработанной схеме. Если курятник идеально подошел для последнего преступления, велика вероятность, что и в прошлые разы он искал схожие места.
Этот ублюдок гастролировал по бойням, нанимаясь туда чернорабочим. Там он получал круглосуточный доступ к инструментам, а человеческая кровь беспрепятственно смешивалась с животной в сточных канавах. Попробуй докажи что-то постфактум, когда там ежедневно забивают тысячи голов скота. Какая иезуитская изворотливость.
Шан Фуянь лично обзвонил владельцев подозрительных предприятий. После серии перекрестных вопросов перед ним начал вырисовываться конкретный силуэт временного рабочего, кочевавшего с одной бойни на другую.
Как раз в этот момент на телефон пришло сообщение от Линь Цзянъе с номером подозрительного серого фургона. База данных выдала совпадение мгновенно. Все кусочки пазла встали на свои места.
На экране монитора высветилась карточка подозреваемого:
— Чжан Цяотянь. После окончания девяти классов устроился разнорабочим в Академию искусств Цзинлунь. Из характеристик следует, что он регулярно прокрадывался на лекции и практические занятия по скульптуре. Некоторые преподаватели даже хвалили его работы, отмечая недюжинный талант к ваянию. Говорили, мол, если бы не нищее происхождение, из парня вышел бы выдающийся скульптор.
Классический портрет. Непризнанный гений с ущемленным эго, сублимирующий свои творческие порывы в изуверские инсталляции из человеческой плоти.
Шан Фуянь прикрепил распечатанный снимок подозреваемого в центр магнитной доски. С фотографии на него смотрел человек, точь-в-точь соответствующий составленному ранее психологическому портрету: сутулый, с явной асимметрией плеч из-за хромоты, один глаз стеклянный — последствия тяжелой производственной травмы, оставившей глубокие шрамы на лице и теле.
Всего двое суток. Им понадобилось всего сорок восемь часов, чтобы раскрыть дело, над которым целый город бился месяцами!
— Советник Линь — просто кудесник! — восхищенно выдохнул Сунь Чжао. — Каждая его наводка угодила прямо в яблочко. Не обрати он внимание на этот специфический запах, мы бы до сих пор блуждали в потемках.
— На самом деле, птичник был лишь половиной дела, — с улыбкой заметил Шан Фуянь. — Окончательную точку поставил номер машины, который ему... кхм, подсказал местный еж.
Кабинет взорвался дружным хохотом. Версия звучала дико, но спорить с эффективностью методов своего консультанта никто не решался.
Янь Чжоу заговорщицки подмигнул капитану:
— Шеф, представь, какое лицо будет у умников из Гао, когда они узнают, что мы закрыли их «глухарь» за пару дней? Лопнут же от злости!
И поделом. Коллегиальная солидарность — штука хорошая, но Хун Синван сам перешел все границы приличия. Если бы этот спесивый индюк отбросил свои амбиции и согласился на совместную работу, слава триумфаторов разделилась бы поровну, и репутация его отдела не пострадала бы перед лицом общественности. Теперь же пусть расхлебывают.
Напряжение последних дней окончательно отпустило Шан Фуяня, и он негромко усмехнулся:
— Я уже доложил о выходках соседа нашему руководству. Директор Чжоу обещала устроить им веселую жизнь.
Зная крутой нрав начальницы, чиновникам из Гао не позавидуешь. Она из них всю душу вытрясет за саботаж следствия.
— Хватит лирики. Личность установлена, но подозреваемый все еще на свободе. Наша задача — обнаружить место расправы и зажать ублюдка в угол. За работу!
— Есть! — слаженно отозвались оперативники.
***
Отдав распоряжения, Шан Фуянь потянулся к телефону, собираясь лично обрадовать Линь Цзянъе. Но не успел он набрать номер, как экран вспыхнул входящим вызовом от него же.
— Фуянь, это я, — раздался в трубке спокойный голос консультанта. — Похоже, я наткнулся на нашего беглеца.
Капитан опешил. Он ведь еще даже не успел переслать ему ориентировку и снимок Чжан Цяотяня.
— Тут такое дело... — с легким вздохом объяснил Линь Цзянъе. — Помнишь раненую цаплю, о которой говорили змеи? Она залезла в курятник погреться и случайно стала свидетелем убийства. Тварь её заметила и швырнула чем-то тяжелым, повредив крыло. Стоило мне намекнуть, что я ищу этого живодера, как птица буквально озверела. Наотрез отказалась лететь к ветеринарам, пока мы не совершим акт возмездия. Сейчас она ведет меня на штурм...
Турмалин разыскал беглянку у озера, но та уперлась рогом: ни еда, ни обещания лучшей рыбы её не интересовали. Птица истошно орала и требовала крови своего обидчика. Поняв, что препираться с разъяренной цаплей посреди оживленного парка — гиблое дело, Линь Цзянъе пришлось уступить ее требованиям.
Шан Фуянь прижал ладонь ко лбу. Сюрреализм происходящего зашкаливал, и он решительно не знал, смеяться ему или плакать.
— Ладно, — выдохнул капитан. — Мы как раз установили его личность. Сейчас скину тебе фото для проверки. Ты сам где территориально? На какой трассе?
Линь Цзянъе назвал координаты и плавно прижался к обочине, чтобы свериться со снимком. Летевшая впереди цапля, решив, что двуногий идет на попятную, с яростным клекотом рухнула прямо на крышу внедорожника и заглянула в приоткрытое боковое стекло, угрожающе щелкая длинным клювом:
«Человек! Ты что, сдрейфил?!»
Птичий ор разносился на сотни метров вокруг. Чтобы не привлекать лишнего внимания проезжавших мимо автомобилистов, Линь Цзянъе быстро ткнул экраном телефона прямо в длинный клюв:
— Тихо ты. Посмотри на фото. Это он тебя покалечил?
Пернатая бестия вытаращила глаза, спрыгнула на капот и принялась бешено топтаться на месте, едва ли не хлопая крыльями от возбуждения:
«Он! Это он, он, он!!! Убей его! Раскрой ему башку! Сделай из него отбивную!!!»
От ее истошных воплей у Линь Цзянъе заложило уши. Он аккуратно отодвинул настырный клюв ладонью и задраил стекло:
— Всё, утихомирься. Веди дальше.
Цапля гордо встряхнулась, расправляя помятые перья, на которых отчетливо виднелась запекшаяся кровь. Упрямая тварь. Из принципа отказалась от помощи врачей, пока не увидит поверженного врага. С таким характером ей бы в спецназе служить, а не на болоте лягушек ловить.
Не прошло и десяти минут, как внедорожник припарковался у массивных ржавых ворот полузаброшенной птицефермы. В нос мгновенно ударил тяжелый шлейф: резкий запах птичьего помета, смешанный со сладковатым испарением свежей крови и парами кипятка из ощипочного цеха.
Линь Цзянъе взглянул на часы на приборной панели. До прибытия группы Шан Фуяня оставалось около пяти минут. Вполне достаточно, чтобы провести предварительную разведку и зафиксировать цель. А если возникнут вопросы у охраны... Что ж, раненая цапля на капоте послужит идеальным предлогом для визита.
http://bllate.org/book/40590/5399992
Готово: