Допросная
Линь Цзянъе огляделся. В полицейский участок он попал впервые, и уж тем более никогда прежде не примерял на себя роль подозреваемого.
Следователи могли сколько угодно твердить, будто просто хотят расспросить его как главного свидетеля, но глаза их выдавали с головой. Подозрение, сканирующий взгляд, настороженность — так на очевидцев не смотрят.
Впрочем, Цзянъе не слишком беспокоился. Даже если камеры на месте преступления вышли из строя, прямо перед его собственным домом висел работающий объектив. Его записей с лихвой хватит, чтобы подтвердить любое его перемещение.
— Господин Линь, вы утверждаете, будто почуяли запах крови и зашли внутрь из опасения, что кто-то тяжело ранен. Но откуда такая уверенность? Разве это не могла быть кровь какого-нибудь животного?
Вопросы задавал капитан Шан. В тусклом свете лампы его широкие плечи и поджарая фигура казались еще более внушительными, а резкие черты лица и глубокие глаза приобрели опасную, давящую выразительность.
Линь Цзянъе не спешил с ответом. Вместо этого он перевел взгляд на Янь Чжоу, сидевшего по правую руку от капитана. Разве этот парень только что не подозревал его в живодерстве? Почему промолчал?
Янь Чжоу не то чтобы скрыл свои подозрения — просто сама мысль теперь казалась ему притянутой за уши. К тому же, отсмотрев записи, полицейские — пусть и не будучи экспертами по фауне — сообразили: кошачьи вопли на заднем плане никак не походили на предсмертные крики истязаемого животного. Следовательно, версия Линь Цзянъе трещала по швам.
Шан Фуянь негромко постучал пальцами по столу, возвращая внимание собеседника.
— Я не знал наверняка, измываются там над кошкой или нет, вот и решил проверить, — спокойно отозвался Линь Цзянъе. — Но раз уж вы изучили записи с камер, то наверняка видели: я перелез через забор уже после того, как хозяин дома испустил дух.
И это было чистой правдой. Невиновность Линь Цзянъе подтверждалась фактами.
Судя по личной карточке, этот господин Линь совсем недавно вернулся в страну и со скончавшимся Гу Фэном знаком не был. Камеры наблюдения в жилом комплексе зафиксировали, что изначально он шел прямиком к главным воротам, но среагировал на кошачье мяуканье и свернул с тропы. Объектив соседней виллы и вовсе заснял момент, как он перемахнул через ограду уже после кончины жертвы.
Будь он убийцей, зачем ему расправляться с жертвой, а спустя час разыгрывать из себя случайного прохожего и вызывать полицию? Бессмыслица.
Но главным аргументом стало заключение судмедэксперта: смертельный удар в грудь был нанесен снизу вверх. Судя по расположению улик и брызг крови, нападавший не мог атаковать жертву сидя. Значит, убийца был заметно ниже убитого.
Рост покойного Гу Фэна составлял сто семьдесят восемь сантиметров. Судя по углу ранения, нападавший едва ли перерос отметку в метр семьдесят. Рост же Линь Цзянъе, который копы измерили при оформлении, составлял ровные сто восемьдесят сантиметров. Он никак не вписывался в портрет подозреваемого.
Как бы оперативники ни крутили его, Линь Цзянъе стоял на своем: почуял неладное, испугался за кошку и влез на чужую территорию. О том, что он отчетливо расслышал кошачью речь, парень благоразумно умолчал. Расскажи он об этом честно — никто бы не поверил. Скорее уж выписали бы путевку в дурдом.
Когда Линь Цзянъе наконец отпустили, Янь Чжоу проводил его недоверчивым взглядом и недовольно буркнул:
— Капитан, этот парень явно что-то недоговаривает!
Шан Фуянь спорить не стал. Интуиция подсказывала ему то же самое: свидетель лжет. Однако формально закон был на стороне Линь Цзянъе — его непричастность доказана, а значит, удерживать его и продолжать допрос полиция не имела права.
***
Уйдя на приличное расстояние от участка, Цзянъе наконец перестал кожей ощущать тот сверлящий, тяжелый взгляд. Плечи расслабились, напряжение ушло.
Тот капитан, который выше его почти на полголовы, явно заподозрил неладное.
«Да и плевать! Сначала надо поесть»
От всех этих расспросов и беготни у него в животе давно урчало.
Полицейское управление располагалось неподалеку от центра города, что значительно упрощало поиски пропитания. Сверившись с навигатором, Линь Цзянъе быстро отыскал оживленную гастрономическую улочку. Стоило ему вдохнуть витавшие в воздухе ароматы жареного мяса, специй и выпечки, как к нему вернулось ощущение жизни.
Три года, проведенные в Бездне, стали самыми невыносимыми за все пять лет его скитаний по иным мирам. Точнее, там это заняло целых девять лет. В Бездне время тянулось иначе: пока во внешнем мире сменялись три года, там утекало почти десятилетие.
Цзянъе шумно втянул ноздрями воздух и, словно вырвавшийся из клетки голодный хищник, ринулся штурмовать уличные ларьки. Некоторые торговцы, глядя на то, с какой жадностью он поглощает еду, даже не думали коситься. Напротив, они добродушно улыбались:
— Парень, ты полегче, не торопись так. Небось только-только из-за границы вернулся? Скучал по домашней кухне?
«Из-за границы... — мысленно усмехнулся Цзянъе. — Ну, в каком-то смысле так и есть».
Обойдя чуть ли не половину лотков, Цзянъе решил поставить финальную точку порцией горячих вонтонов. Примостившись за маленьким столиком под раскидистым деревом, он неторопливо прихлебывал наваристый бульон, чувствуя, как по телу разливается благодатное тепло.
У этого торговца дела шли в гору — все складные стулья и столы были заняты посетителями. Прямо напротив Цзянъе сидел крайне истощенный мужчина.
На дворе стоял сентябрь, но незнакомец умудрился напялить плотную зимнюю куртку. В этом несуразном пуховике его высохшее, сморщенное лицо выглядело донельзя странно — словно крошечная сморщенная ягодка годжи, сиротливо торчащая на пышной круглой пышке.
Впрочем, Линь Цзянъе не стал разглядывать чудака, полностью сосредоточившись на еде. Идиллию нарушил резкий, гортанный клекот над головой:
«Блестяшки! Ворон хочет блестяшки у него в руках!»
Цзянъе поднял взгляд на ветку. Там сидел черный ворон и во все свои бусины-глаза косился на укутанного в пуховик мужчину.
Сперва Цзянъе подумал, что птицу привлекли пуговицы или молния на куртке, но следующая мысль пернатого заставила его отложить ложку.
«Какая длинная блестяшка! Вот он ее достанет, и ворон сразу заберет!»
«Длинная блестяшка?» — Цзянъе мгновенно сопоставил нездоровый вид мужчины с поведением ворона. В груди шевельнулось дурное предчувствие. Неужели опять не повезло?
Предчувствие оправдалось с пугающей быстротой.
Пока ничего не подозревающие прохожие мирно обедали, тощий мужчина вдруг резко сорвался с места и с диким воплем бросился к одному из прилавков. В его руке откуда ни возьмись блеснуло длинное, с предплечье длиной, лезвие.
Окружающие оцепенели от ужаса. Торговец, на которого мчался безумец, оказался инвалидом и физически не мог увернуться от удара.
Когда казалось, что трагедии не избежать, со стороны столиков со свистом прилетел пластиковый глубокий таз. Горячий бульон вместе с лапшой и вонтонами выплеснулся нападавшему прямо на затылок и шею. Обжигающий жар заставил того взвыть и затормозить. В ту же секунду чья-то крепкая рука мертвой хваткой вцепилась ему в воротник пуховика и с силой рванула назад.
Вмешавшийся парень с аккуратной короткой стрижкой и на удивление миловидным лицом замахнулся. Его взгляд в этот миг был абсолютно ледяным. Мощный, выверенный удар в челюсть опрокинул безумца навзничь. Длинный нож со звоном отлетел в сторону, а сам нападавший мешком осел на асфальт, мгновенно потеряв сознание.
Улица погрузилась в звенящую тишину. Никто не ожидал, что этот высокий и с виду худощавый юноша обладает такой сокрушительной силой. Один удар — и агрессор повержен?
Но на этом сцена не завершилась.
Прежде чем толпа успела опомниться, черный ворон с яростным карканьем спикировал с ветки прямо на поверженного безумца. Птица принялась неистово клевать его и топтать лапами, оставляя на лице глубокие кровавые царапины. В ушах Линь Цзянъе это яростное карканье превратилось в поток отборной ругани:
«Ублюдок! Как ты посмел его тронуть! Ворон тебе этого не простит! Сдохни, сдохни, сдохни, тварь!»
Несмотря на скромные размеры, характер у птицы оказался на редкость свирепым.
Мужчина, только что пребывавший в глубоком нокауте, застонал и очнулся от резкой боли. Закрывая лицо руками, он отчаянно пытался отмахнуться от разбушевавшегося ворона.
В этот момент Цзянъе резко обернулся. Его обострившиеся чувства уловили несколько откровенно враждебных взглядов, направленных из толпы. Однако зевак вокруг собралось слишком много, и вычислить недоброжелателей в этой плотной массе было невозможно.
Он с подозрением покосился на спасенного торговца. Было очевидно, что та волна злобы предназначалась именно ему. Кем же был этот инвалид?
Лицо мужчины оставалось бледным, но, вопреки ожиданиям, в его глазах не читалось страха перед смертоносным лезвием. Там застыла лишь глубокая, горькая обреченность. Казалось, он давно ждал чего-то подобного и морально подготовился к расправе.
«Странно все это», — подумал Линь Цзянъе.
Заметив, что кто-то из толпы уже звонит в полицию, Цзянъе решил вмешаться, пока пернатый мститель не забил жертву до смерти. Он аккуратно прижал крылья птицы ладонью к земле.
— Тише, тише, уймись, — вполголоса пробормотал он. — Если ты его забьешь, у вас, вороны, начнутся крупные неприятности.
Если птица убьет человека, городские власти могут объявить охоту на всю местную популяцию.
Ворон замер и уставился на Линь Цзянъе круглыми блестящими глазами. От этого двуногого исходил удивительно приятный, манящий запах, совершенно не похожий на ауру других людей.
«Ладно уж! Ворон сегодня добрый, так и быть, дарует этому мерзавцу жизнь!»
Птица горделиво выпятила грудь и перелетела на прилавок торговца, победно каркнув.
«Эй, человек! Ворон отомстил за тебя! Можешь не благодарить словами, лучше дай блестяшки!»
Жадина все еще помнила о вожделенном трофее, но увы — длинная «блестяшка» являлась холодным оружием, и унести ее законно было невозможно.
В этот момент лежавший на земле мужчина забился в конвульсиях. Изо рта потекла слюна, зрачки сузились до размеров игольного ушка. С искаженным лицом он пополз в сторону шарахнувшихся прохожих.
— Дай... дай мне... мне нужно... — хрипел он, задыхаясь, словно в припадке.
Люди в панике уставились на ворона. Неужели один крик птицы сотворил такое? Ворон сам перепугался до смерти. Словно обычный воробей, он испуганно отпрыгнул назад и поспешно взмыл в воздух.
«Это не ворон! Это не ворон сделал! Ворон тут ни при чем!»
Люди — слишком жуткие создания, пора уносить крылья!
Пока толпа гадала, не занесла ли птица какую-то заразу, кто-то в задних рядах громко озвучил догадку:
— Да у него же ломка! Он под кайфом!
Присутствующие присмотрелись к бьющемуся в судорогах безумцу и пораженно зашептались:
— Точно! Симптомы один в один!
Линь Цзянъе удивленно приподнял брови. Взглянув на хозяина лавки, он успел заметить, как в глубине его глаз промелькнула горькая тоска.
«Кажется, теперь понятно, кем этот мужчина работал раньше».
Нападавший ползал по земле, извиваясь подобно обезумевшему зомби. Чтобы уберечь зевак от возможных травм, один из соседних торговцев притащил прочную веревку, и общими усилиями буйного наркомана скрутили.
Вскоре послышался вой сирен. Протиснувшись сквозь плотное кольцо зевак, прибывшие полицейские замерли как вкопанные. Пермым, кого они увидели в центре толпы, было до боли знакомое лицо.
— Опять ты?!
Цзянъе, как раз допивавший остатки наваристого бульона, поднял голову и выдал ровно ту же фразу:
— Опять вы?!
Перед ним стояли те самые оперативники, что проводили допрос час назад. Все трое застыли в немом недоумении.
— Объясни толком, что здесь произошло? — Шан Фуянь сразу подошел к Линь Цзянъе.
Пока Янь Чжоу и остальные оперативники опрашивали свидетелей, бьющегося в экстазе преступника с трудом запихнули в патрульную машину, чтобы везти в госпиталь.
Проводив взглядом отъезжающий автомобиль, Цзянъе вкратце пересказал капитану хронологию событий, после чего добавил вполголоса:
— Я почти уверен, что у этого психа жесткая ломка.
Он скосил глаза на торговца-инвалида, у которого сейчас брали показания, и понизил голос до шепота:
— Похоже, на него совершили покушение. Когда я вырубил того придурка, из толпы повеяло такой лютой ненавистью, что спина похолодела. Несколько человек явно следили за ним. Вам стоит взять этого бедолагу под охрану.
Если догадка верна, и хозяин лавки в прошлом служил под прикрытием в наркоконтроле, его жизнь даже после отставки висела на волоске.
Взгляд Шан Фуяня мгновенно заледенел. Он пристально посмотрел на хромого торговца. После секундного наблюдения капитан уловил в осанке и манерах этого человека нечто знакомое. Ауру тех безвестных героев, чьи имена никогда не называют вслух.
http://bllate.org/book/40590/5178117
Готово:
