Готовый перевод Please Don't Ruin the Sect / Умоляю, не позорьте нашу школу!: Глава 3

Е Сюань только сел, как у двери послышался чей-то сноровистый мужской голос с чуть взлетевшей на конце интонацией.

Се Гунцюй с некоторым удивлением моргнул — судя по всему, он никак не ожидал увидеть Е Сюаня в своем кабинете:

— Ты чего сегодня пришел?

Е Сюань поднял взгляд на Се Гунцюя.

На вид Се Гунцюю было чуть за тридцать, на носу сидели очки в серебряной очерченной оправе, правильные черты лица выглядели весьма гармонично, а весь его облик в целом источал интеллигентную зрелость.

Е Сюань слегка покрутил в голове мысли, сопоставляя всплывшие из памяти имена с конкретными лицами.

— Доктор Се, — сбивчиво произнес Е Сюань, — я тут по пути заглянул проведать.

Се Гунцюй протянул «о-о-о», непринужденно подсел к Е Сюаню, заглянул в его монитор и поинтересовался:

— Ну и что здесь у нас?

Точь-в-точь как и говорил Цзя Юань, Се Гунцюй оказался человеком крайне общительным и простым, без всякой спеси и показной важности. Характер у него был замечательный, а в самом понятии «неловкое молчание», казалось, отсутствовало для него всякое смысловое наполнение. Не говоря уже о коллегах или друзьях — он вполне мог завести беседу о том о сём с первым встречным посреди оживленной улицы.

— Пациент из неотложки, сочетанная травма в результате падения, — лаконично ответил Е Сюань.

— С какой высоты рухнул? Головой не приложился?

Е Сюань бросил на Се Гунцюя взгляд:

— Приложился. Линейный перелом левой височной и теменной костей. Пока что я рекомендую ограничиться консервативным лечением.

Се Гунцюй послушал краем уха, задумался и не удержался от вопроса:

— Тебе прямо из приемного отделения звонили?

— Нет. — Е Сюань многозначительно посмотрел на Се Гунцюля. — Вообще-то они собирались звонить тебе.

Се Гунцюй странно замолчал секунд на этак две, а затем со смесью облегчения и затаенного страха проговорил:

— Ой-ой, как хорошо. Больше всего на свете боюсь звонков из неотложки, у них отроду ни единого правдивого слова впору не допросишься.

Е Сюань, в прошлой жизни тоже сполна натерпевшийся от скорой помощи, на мгновение замер, а затем горячо и убежденно кивнул.

— В прошлый раз мне тоже позвонили, спрашиваю их про обстановку, а они отвечают: мол, пациент бодрячком, резвый, скачет козликом. Про показатели жизнедеятельности упорно молчат, как партизаны. Привозят наверх, смотрю — а человек уже в бессознательном состоянии, реанимацию приходится начинать прямо на выходе из лифта, — мрачно припомнил Се Гунцюй.

Е Сюань помолчал с полминуты и тоже отозвался:

— И не говори. Мне вот заявили, будто больной еще способен двигаться, а доставили наверх — шевелятся только глазные яблоки.

Оба товарища по несчастью из «отдела обмана» переглянулись и не смогли сдержать улыбки; первоначальная неловкость и дистанция между ними растаяли в одно мгновение.

— Уже столько времени? — поинтересовался Се Гунцюй. — Ты обедал?

Е Сюань тоже бросил взгляд на часы:

— Еще нет.

Се Гунцюй потянулся за своей сумкой, порылся в ней и извлек на свет вареное яйцо с булочкой. Протянув их, он произнес:

— На, перекуси, морилку замори.

Е Сюань поблагодарил, но взял лишь булочку, пояснив:

— С меня хватит и хлеба.

— Не любишь яйца? — Се Гунцюй не стал настаивать, сам очистил яйцо и запихнул в рот.

Он и сам проголодался до чертиков.

Е Сюань отрицать не стал:

— Просто от них во рту всё сохнет.

Едва эти слова сорвались с губ, как поперхнувшийся булочкой Се Гунцюй принялся отчаянно колотить себя в грудь, ощущая, кажется, что его шея вот-вот вытянется на добрых пару ли.

Е Сюань с легкой улыбкой протянул ему стакан воды.

Придя в себя, Се Гунцюй тут же запросил отзыв от потребителя:

— Ну как, вкусная булка?

— Пойдет.

— Жена купила, — с ухмылкой сообщил Се Гунцюй. — Сорок штук за тридцать юаней, выгодно, правда?

Е Сюань с некоторым удивлением покосился на надкусанную им самим наполовину булку, а затем перевел взгляд на Се Гунцюля.

Словно угадав мысли Е Сюаня, Се Гунцюй поспешил пояснить:

— Ой, у меня же дома двое малышей растет, да еще и ипотека с автокредитом висят. Приходится экономить на всем, где только можно.

Се Гунцюй с самого раннего утра обходил палаты и оперировал, прокрутился на ногах всё утро и до сих пор крошки во рту не держал, а одним яйцом желудок не обманешь. Живот у него всё еще ощутимо посасывало от голода, и он, сладко потягиваясь, принялся жаловаться:

— И вот так каждый день! Назовешь меня бедным — так вроде при работе; назовешь богатым — в кармане вошь на аркане; назовешь ленивым — так я каждый день ни свет ни заря на ногах. Уж и не знаю, что про себя и думать...

Честно говоря, кроме как емким словом солидарность, Е Сюань и впрямь не смог бы подобрать другого определения.

Про себя и говорить нечего: в прошлой жизни он пропахал тридцать часов кряду, без продыху оттрубил полдня, а следом встал за операционный стол еще на десять часов. Стоило выйти из операционной, как ноги подкосились окончательно и он рухнул без чувств — и даже в самый последний миг перед скоропостижной смертью от переутомления в его сознании роились лишь показатели пациентов к хирургическому вмешательству.

Прежний владелец тела вел себя точно так же: едва попав в больницу, он изо всех сил спешил доказать свою состоятельность, успевая одновременно на четырех фронтах — в клинике, в научных исследованиях, в административном управлении отделением и в наставничестве над экспериментами. Спереди красовалось звание заместителя заведующего отделением, сзади — статус университетского профессора. Стоило утром продрать глаза, как тут же начиналась пахота: либо больница, либо университет. Десять лет упорной учебы привели лишь к тому, что впереди замаячило еще сорок лет точно такой же упорной учебы.

Наверное, это можно считать злой шуткой судьбы: прежний хозяин тела тоже отдал Богу душу на середине этого пути...

Е Сюань не удержался от вздоха.

При таком уровне смертности разве это способ зарабатывать на жизнь? Лучше сразу переименовать в способ узаконенного убийства.

Се Гунцюй извлек телефон, собираясь заказать доставку еды, и, бросив косой взгляд на погруженного в собственные мысли Е Сюаня, поинтересовался:

— Ты еще остаешься в больнице? Я тут доставку оформляю, закажем на двоих?

Е Сюань очнулся от раздумий, покачал головой:

— Нет, попозже надо будет отлучиться.

— По какому делу?

— Встреча выпускников, — ответил Е Сюань. — Одноклассники из старшей школы.

Эту деталь Е Сюань выкопал из воспоминаний прежнего владельца тела. Тот изначально вовсе не планировал никуда идти, но, узнав, что на встрече будет их бывший классный руководитель, все-таки кивнул в знак согласия.

Се Гунцюй рассеянно кивнул и пробормотал:

— Тоже верно, учителям нынче нелегко приходится, надо бы выразить им благодарность за труд.

На середине фразы Се Гунцюй внезапно осекся, резко повернулся к Е Сюаню и выпалил:

— Слушай... ты ведь до сих пор числишься преподавателем в Аньском медицинском университете?

Словно осознав нечто неприятное, Е Сюань слегка помрачнел, медленно кивнул и произнес:

— Угу.

Во взгляде Се Гунцюя мгновенно проступило глубочайшее, вызывающее слезы сочувствие и жалость.

— О боже, дорогой заведующий Е, как тебя угораздило вляпаться сразу в две профессии, от которых кони дохнут?

— ...

Е Сюань хотел было возразить.

Но, поразмыслив с минуту, с удивлением обнаружил, что у него просто нет ни единого контраргумента.

Е Сюань открыл рот, собираясь что сказать, но передумал, смиренно захлопнул его и, не произнеся ни слова, отвернулся в сторону.

Глава 3. Натурал

В прошлой жизни Е Сюань не занимался наставничеством на профессиональном уровне — под его началом бывали лишь ординаторы-стажеры да практиканты, так что объем работы и психологическая нагрузка оставались в пределах его выносливости.

Однако на этом его преподавательский опыт и исчерпывался, и он никогда не испытывал на собственной шкуре тех осязаемых мук, что сопутствуют руководству аспирантами при постановке экспериментов и написании научных статей.

Его коллега из прошлой жизни, работавший доцентом в том же медвузе, вел с десяток магистрантов и каждый день либо оперировал, либо просиживал штаны в кабинете, вычитывая их черновики.

По правде говоря, Е Сюань искренне считал своего коллегу человеком с выдающейся стрессоустойчивостью и железной нервной системой: трудись тот хоть дюжину часов кряду за операционным столом или заступай на дежурства на сутки напролет, на его лице никогда не появлялось и тени уныния или депрессии.

Но стоило этому коллеге приняться за студенческие диссертации, как картина кардинально менялась.

Е Сюань несколько раз заставал его за рабочим столом: тот остервенело трепал себя за волосы, а на лице застывало выражение полной растерянности, непонимания и глубочайшего изумления — будто он наткнулся на нечто совершенно безумное и противоестественное.

Имея перед глазами столь удручающий пример товарища, Е Сюань ни за что не поверил бы, будто работа преподавателя может быть легкой. Особенно если совмещать ее с врачебной практикой — это же чистой воды адский геймплей с наложением всех возможных дебаффов.

И впрямь погибель...

Е Сюань не рискнул углубляться в эти мысли: видя, что время поджимает, он покинул больницу и покатил на машине к месту сбора.

Банкет был назначен в ресторане при одном из самых престижных отелей города А.

Отель располагался недалеко от клиники Шэнлай, и едва Е Сюань съехал с эстакады, как вскоре заприметил крупную, бросающуюся в глаза вывеску.

Въехав на круговую дорожку и оминув центральную художественную скульптуру во внутреннем дворике отеля, Е Сюань припарковал машину прямо у парадного входа.

Швейцар почтительно поприветствовал гостя вежливым поклоном и улыбкой, а затем, приняв ключи зажигания, профессионально и аккуратно отогнал автомобиль на парковку.

Е Сюань приподнял подбородок, оглядывая обстановку.

Обстановка дышала роскошью и изысканностью: преобладающий современный минимализм, высокие потолки в сочетании с панорамными окнами, заливающими просторный холл мягким естественным светом — всё это создавало ощущение безупречной воздушности и высокого класса.

Если не брать в расчет общую конструкцию, то даже мелкие элементы декора в интерьере вестибюля подчинялись строжайшему принципу абсолютной симметрии.

Создавалось впечатление, что у владельца этого отеля была весьма тяжелая форма обсессивно-компульсивного расстройства...

Е Сюань отвел взгляд.

Под руководством сотрудника отеля он проследовал в заказанный банкетный зал.

Гости еще не успели собраться полностью; разделившись на небольшие группки, они оживленно беседовали и бахвалились друг перед другом, а воздух в помещении густо пропах алкоголем.

Е Сюань слегка нахмурился, обведя взглядом собравшихся — он намеревался из вежливости сперва поздороваться с классным руководителем.

Не успел он вычленить цель в толпе, как из общего шума в хаотичном гуле голосов неожиданно вырвался чей-то громкий баритон:

— Ого, кого это у нас принесло?

Мужчина единым махом осушил рюмку, в упор уставившись на Е Сюаня, вглядывался пару секунд, а затем выдал с наигранным прозрением:

— Е Сюань, что ли?

Голос был настолько громким, что на мгновение в зале повисла тишина, после чего все присутствующие дружно обратили на вошедшего свои взоры.

— Не узнаешь? Впрочем, чего уж там, не виделись добрый десяток лет!

Мужчина поднялся с места и двинулся навстречу. Проходя мимо стола, он подхватил со стола чистый бокал, плеснул туда выпивки и направился прямо к Е Сюаню, расплывшись в улыбке:

— А ты неплохо устроился, слышал, уже в заместители заведующего выбился?

Е Сюань приподнял бровь и, заметив, что собеседник протягивает ему рюмку, вежливо отказался:

— Прошу прощения, я за рулем, мне нельзя пить.

Мужчина замер на секунду, а затем усмехнулся:

— Редко же собираемся, уважь старого знакомца, дорогой заведующий Е?

Остальные гости тоже подтянулись поближе, явно проявляя живое любопытство к судьбе того самого круглого отличника, который в школьные годы неизменно удерживал первое место в параллели.

— Извините, действительно не могу, — прямо ответил Е Сюань, пропустив мимо ушей скрытую угрозу в тоне собеседника.

Лицо мужчины потемнело, но, заметив вокруг столько свидетелей, он был вынужден сделать вид, будто ничего особенного не произошло, отделался невнятным бормотанием и переключился на соседа по столу.

Несколько круглопузых мужичков плотным кольцом обступили Е Сюаня, потягивая спиртное и рассуждая о жизни, причем с завидным постоянством норовили невзначай продемонстрировать собственную финансовую состоятельность.

http://bllate.org/book/40577/5153035