Готовый перевод A Century of Marriage with the Arrogant Dragon Lord / Сто лет в браке с Лун Аотянем: История одной спутницы: Глава 11

Даже так, но никто не мог вклиниться в этот прекрасный союз, и каждый третий был здесь лишним.

Нынче — тоже лишний.

Только вот это лишний — совсем не то же самое лишнее.

Жизнь — что северные и южные развилки дорог, полные смут; полководцы, министры и небожители — все тратят впустую быстротечное время.

Проводив Хэ Сюэцюаня с отрядом, Чэн Байюй помчался обратно в Зал Бренного Мира, преодолевая путь под покровом ночи.

На ложе в покоях, спрятанная среди подушек, лежала Одинокая Пилюля Угасающего Пламени и Льда.

Чэн Байюй подцепил пальцами пилюлю и отправил её на губы.

Его губы пухлые и алые — это следы, оставленные чрезмерно бурными ласками.

Они удивительно хорошо сочетались с холодной пилюлей.

Эта штука ведь — прекрасное средство, чтобы прервать род и оборвать все корни.

Быть может, когда я вернусь, меня уже будут ждать хорошие новости.

Озорной голос Хэ Сюэцюаня всё ещё звучал в ушах.

Ох, хорошие новости.

Хороших новостей нет, зато хороших вещиц вдоволь.

Вскоре Шуан Фуяо навестил Чэн Байюя. Тот сидел со свитком на коленях — это был список учеников Училища Чэнфэн.

Зачем ты это смотришь? — спросил Шуан Фуяо.

Разве глава союза Хэ не всегда был против того, чтобы ты вмешивался в дела училища?

Да, но я должен выбрать нового главу.

Ты больше не будешь главой? Куда ты собрался?

Дел будет много, — Чэн Байюй опустил голову.

Я хочу расторгнуть узы с Хэ Сюэцюанем и уйти отсюда.

Шуан Фуяо вздрогнул:

— Принял окончательное решение?

— Угу.

Голос Чэн Байюя прозвучал невнятно, словно из ниоткуда, но на самом деле в нём сквозила непреклонная твердость, не оставляющая надежды на перемену.

Глава 9

Почему ты наконец решился?

Шуан Фуяо сидел напротив, подперев щеку рукой.

А-Яо, — Чэн Байюй не ответил на вопрос, а задал свой.

Я должен съездить в Область Шафу, а в двух тысячах ли к северо-западу от Шафу находится Долина Божественного Древа — твоя родина, ведь так?

На мгновение лицо Шуан Фуяо испуганно сморщилось:

— Да.

Среди Клана Демонов есть у тебя друзья среди Расы волков?

Нет, — Шуан Фуяо покачал головой.

Звери пьют кровь и едят мясо, а мы питаемся ветром и росой, мы никогда не общались.

Но вы все признаёте Мать Сюэ из Гао Ляо своей повелительницей.

Да, госпожа Гао Ляо обладает глубочайшей силой и является госпожой клана.

Тебе доводилось видеть казни, которые устраивает ваша Мать Сюэ?

Голос Чэн Байюя звучал мерно.

Быть может, кто-то предал её, а может, нарушил законы демонов — доводилось ли тебе видеть, как она расправляется с кем-нибудь?

Шуан Фуяо тихонько ответил:

— Доводилось.

Тогда ты наверняка видел и то, как человек, ожидающий кары, признанный виновным и заточённый во взглядах могущественного демона, проводит дни в бесконечном страхе, попадая в ловушку, где жизнь хуже смерти.

Угу, — голос Шуан Фуяо стал почти неслышным.

Чэн Байюй повернул лицо, и его улыбка распустилась, подобно цветку:

— Тогда ты наверняка понимаешь, откуда берется моя решимость.

Шуан Фуяо замер.

Понимает ли?

По Девяти Областям ходило немало слухов о том, что глава союза Хэ обрёл родственную душу на всю жизнь в лице Янь Вэньсюэ: они равны друг другу по силам и вместе со скрещенными мечами топчут врагов. Кое-кто даже поговаривал, что, пожалуй, глава союза Хэ вполне может взять Янь Вэньсюэ в супруги.

Для бессмертных владык и небожительниц, достигших определённых высот в культивации, взять в обитель ещё пару духовных напарников — дело не новое, лишь бы они сами не страдали от кары Небесного Пути.

Но никто и никогда по-настоящему не верил, что глава союза Хэ расторгнет узы с Бессмертным Чуньсином.

Ведь глава союза Хэ принял сироту на попечение по завещанию Чэн Цюя; глава союза Хэ — человек, который больше всего на свете ценит верность слову и долгу.

Даже если не брать в расчет высокие материи, все вокруг говорили, что такого красавца, как Чэн Байюй, даже если он бесполезен и от него одна лишь красивая оболочка, в этом мире не отпустит ни один мужчина.

Но неужели они не знали?

Неужели впрямь не знали?

Шуан Фуяо протянул руку и потрогал запястье Чэн Байюя, тяжело вздохнув:

— Чэн Байюй, ты снова исхудал.

После родов А-Чжоу ты до того извёл себя худобой, что после двух лет восстановления был вынужден покинуть Обитель Пилюль Циньсяо — тогда от тебя осталась буквально горстка костей.

Разве глава союза Хэ действительно ничего не замечал?

Прошли десятки лет, а ты так до конца и не окреп. Другие с наступлением зимы всегда выглядят полнее, и только ты боишься холода, страдаешь от внутреннего дисбаланса, а с приходом осени и зимы вовсе теряешь аппетит, и даже духовные злаки не идут на пользу.

Разве глава союза Хэ хоть капельку о тебе заботился?

У цветов тоже есть способность жалеть людей, и вздох Шуан Фуяо был подобен осеннему ветру на ряби пруда Литин.

Спустя мгновение Чэн Байюй неторопливо ответил:

— В те времена Южное море и Священное Учение бушевали, ведя магический бой с Дворцом Гуаньинь Оседмавшего Дракона. Напористые волны поднимались до небес по всему побережью, мачты ломались, суда переворачивались, и простой народ страдал. Сюэцюань был занят тем, что водил людей на помощь.

И брал с собой Янь Вэньсюэ.

Что же до пары лишних фунтов на щеках...

Его тон был столь равнодушен, будто он говорил о ком-то чужом.

Когда мужчины вырастают, щеки у них впадают, пропадая округлость юношеских лет — с обычными людьми происходит то же самое, что в этом удивительного? К тому же он годами пропадает в разъездах, случается всякое, так что в повседневном питании неизбежны упущения.

...

Поболтав, они отправились в путь.

В конце концов, Чэн Байюй спешил в дальнюю дорогу, да к тому же хотел завернуть в Обитель Пилюль Циньсяо навестить А-Чжоу, времени терять было нельзя.

Позже, вспоминая все эти слова Чэн Байюя — про то, как мужчине положено взрослеть, про спасение всех живых существ в Поднебесной, — Шуан Фуяо понял, что тот вовсе не оправдывал Хэ Сюэцюаня.

Он просто привык так говорить.

Эти слова за долгие семьдесят с лишним лет он ночь за ночью, в полном одиночестве, повторял себе бессчетное число раз, чтобы утешиться и обмануть самого себя.

Сказанные невзначай, они звучали привычно и безвкусно, проще, чем еда или сон.

Из этого следовало лишь одно: его решение состояло в том, чтобы больше не обманывать себя.

-

В мире людей бывают четыре сезона, и в Обители Пилюль Циньсяо — тоже.

Когда они с Шуан Фуяо прибыли на место, сухие листья порхали бабочками под чистым осенним дождём, и этот бесконечный дождь моросил с самого неба.

Ли Шиянь как раз обучал Чэн Цинчжоу искусству пилюль. Они стояли возле трёхметровой печи для варки пилюль: младший — с сосредоточенным и предельно аккуратным выражением лица, старший — с отрешенным взглядом, собранный и величественный.

Понаблюдав мгновение, оба вынесли вердикт:

— Твой сын поистине усерден и умен.

— Глава павильона всё так же прекрасен и величав, как и в прежние годы.

Чэн Байюй и Шуан Фуяо вздохнули почти одновременно.

— Ты даже падок на чужую красоту до такой степени? — изумился Шуан Фуяо.

Как ты смеешь судить его внешность? Кто знает, может, он следующий вознесется на небеса, и если он там шевельнет пальцем, тебе несдобровать!

Я ведь просто похвалил, — невинно отозвался Чэн Байюй.

Кому это ты расточаешь похвалы? — к ним бесшумно приблизился Ли Шиянь.

Глава павильона! — Шуан Фуяо поспешно указал на Чэн Байюя.

Это он! Он сказал, что у главы павильона величественный вид.

О? — Ли Шиянь перевел взгляд.

И как же именно ты это сказал?

Чэн Байюй улыбнулся:

— Гостевая ладья укрывается от бурь, а благородный муж почивает среди дымки и облаков. Я говорил, что в юности читал стихи и не понимал их смысла, а теперь, увидев главу павильона, наконец всё понял.

Внезапно налетел ветер, и Ли Шиянь обернулся к нему.

Гостевая ладья? Ты здесь не гость.

Чэн Байюй всё так же улыбался:

— Верно. Благодаря милосердию главы павильона у меня есть убежище, и мы с А-Чжоу чувствуем себя здесь как дома.

Я пойду навещу А-Чжоу.

Он подошёл к печи для пилюль, склонился с лёгкой улыбкой, и когда Чэн Цинчжоу указал на какое-то место в книге, ответил на его вопрос.

Внешне Бессмертный Чуньсин слыл лекарем-недоучкой, но медицина и алхимия всегда были неразделимы, так что он отвечал легко и непринужденно.

Глава павильона, — Шуан Фуяо замялся в нерешительности.

Что высматриваете?

Мхм.

Глава павильона, вы...

Шуан Фуяо не выдержал.

Разве вы не знаете, кто духовный напарник Чэн Байюя?

Знаю, — в глазах Ли Шияня сквозило презрение.

Ничтожная сорная трава.

...Шуан Фуяо приоткрыл рот и снова захлопнул.

...Я уже заучил «Золотую сокровищницу» наизусть, — чеканя слова, произнёс Чэн Цинчжоу, — но папочка Ли говорит, что тот, кто знает, но не применяет на практике, на самом деле ничего не ведает, и учить наизусть бессмысленно.

...Папочка... кто?

Тогда мне продолжать учить? — переспросил Чэн Цинчжоу.

Нужно, — Чэн Байюй пришёл в себя.

Твой папочка... папа Ли обладает величайшей силой духа, и его слова нельзя понимать лишь поверхностно.

Хорошо, я запомнил, — ответил Чэн Цинчжоу.

Ли Шиянь подошёл ближе:

— А ты легко доверил мне ребенка.

Раз уж выпала честь обучаться у главы павильона, — польстил Чэн Байюй, — в Поднебесной едва ли найдётся родитель, который не был бы преисполнен глубочайшей благодарности.

Не нужно мне твоей благодарности, — сухо ответил Ли Шиянь.

Маленькое личико Чэн Цинчжоу, белое и нежное, как снежный ком, поднялось вверх — он переводил взгляд с одного на другого.

Папа и папочка Ли, — озадаченно спросил Чэн Цинчжоу.

Вы что, поссорились?

...Ну до этого не дошло.

Чэн Байюй опустил глаза.

Мхм, просто между ними двумя было что-то странное.

Этот человек перечитал множество любовных романов, и те звуки из полога в тот день... он... наверняка расслышал всё до мелочей.

А теперь к утренней медитации, живо, — скомандовал Ли Шиянь, велев и Шуан Фуяо отправляться следом, разогнав обоих.

Глава павильона, — когда вокруг никого не осталось, Чэн Байюй заговорил первым.

Позавчера мы с моим суженым вели себя неподобающе, но вы человек великой доброты, у вас обширная душа, пожалуйста, не гневайтесь.

Я, — произнёс Ли Шиянь, — не нуждаюсь ни в твоей благодарности, ни в твоих извинениях.

Чэн Байюй расправил рукава халата:

— Ох, у меня ведь за душой ни гроша.

Белые одежды калыхнулись, и Ли Шиянь указал в сторону, куда удалился Чэн Цинчжоу.

А-Чжоу? Что с А-Чжоу? — не понял Чэн Байюй.

С Чэн Цинчжоу всё в порядке, у меня есть дело.

Какое же дело у главы павильона?

Чэн Байюй заинтересовался.

Если я могу чем-то помочь, то готов хоть сотню раз умереть —

Ли Шиянь оборвал его на полуслове:

— Когда ты собираешься расторгнуть узы с твоим напарником?

Глава 10

Чэн Байюй на мгновение онемел.

Эту новость... вы тоже слышали?

Не удержавшись, он добавил:

— И мои мелкие недомогания, о которых и упоминать-то не стоит, — неужели обо всём этом вам рассказал А-Яо?

Не расспрашивай, — бросил Ли Шиянь.

Лучше скажи толком, когда именно.

Понадобится ещё немного времени, — удивился Чэн Байюй.

Разве это пустяковое дело стоит того, чтобы глава павильона из-за него тревожился?

http://bllate.org/book/40560/5151338

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь