— Не стоит, не стоит, — Ли Чанъян улыбнулся и вполне непринужденно произнес: — Мою поездку на этот раз помогли оформить вы.
— Как же так? — учительница Сяо Ли широко раскрыла глаза, а ее голова задвигалась из стороны в сторону, точь-в-точь как погремушка.
— Правда, я недавно продал несколько картин, позвольте мне отблагодарить вас, — когда Ли Чанъян заговорил так, он будто снова вернулся в студенческие годы. Тогда учительница Сяо Ли еще была его куратором, и от нее исходило естественное чувство близости. — У меня к вам еще есть одна просьба, так что соглашайтесь скорее, чтобы я мог обо всем рассказать.
— Эх… мне правда неловко, — учительница Сяо Ли слегка растерялась и спросила его: — О чем таком ты можешь меня попросить?
Ли Чанъян замолчал на секунду и произнес: — Я бы хотел сменить преподавателя, с которым мы в паре ведем мастер-класс.
Он считал, что это дело не должно быть сложным: судя по таблице, наставников распределяли по степени схожести творческих направлений между преподавателями вуза и приглашенными художниками. Его стиль больше всего походил на манеру Шэнь Яньбая, поэтому его и приставили именно к нему.
— Мм? — учительница Сяо Ли тоже удивилась. — Почему это? Я просматривала их портфолио, и Шэнь Яньбай, пожалуй, самый сильный из всех трех художников, да и творческий путь у него с тобой ближе всего совпадает.
— Просто… — причину Ли Чанъяну было трудно назвать вслух. — Можно другого?
— Какими бы ни были твои причины, советую тебе туда не соваться, — учительница Сяо Ли бросила быстрый взгляд в сторону кабинета и тихо сказала Ли Чанъяну: — Заведующий Мэн только что утвердил расписание, а ты тут же выскочка устраиваешь особые условия — это ни к чему.
Ли Чанъян, конечно, понимал это, но ситуация выдалась донельзя обидной. Он хотел что-то возразить, но едва успел открыть рот, как учительница Сяо Ли перебила его.
— К тому же кафедра изначально не особо надеялась заполучить Шэнь Яньбая. Мы просто отправили письмо на удачу, а он неожиданно ответил, заявив, что намерен приехать, причем ассистентом ты был назначен по его личному требованию, — учительница Сяо Ли подлила масла в огонь: — А я-то думала, вы с ним близко знакомы? Сам подумай, уместно ли теперь менять человека?
Рука Ли Чанъяна, лежавшая вдоль шва на брюках, сжалась в кулак, но в конце концов он лишь бесполезно разжал пальцы. Дойдя до этой точки, он наконец понял, насколько же мало у него на самом деле возможностей принимать решения.
— Я понял, спасибо вам, — вздохнув, произнес Ли Чанъян.
Глава 6. Черное озеро
После окончания собрания Ли Чанъян вернулся в собственную студию и пробыл там весь оставшийся день, забыв включить кондиционер.
Он полностью разобрал подрамники, которые расшатались из-за повышения температуры, заново натянул холсты с помощью специальных клещей и степлера, а затем, открыв заранее замешанный грунт, широкой кистью покрыл белые рамы. Подобная работа не требовала работы мозга, зато позволяла быстро израсходовать все силы и эмоции человека.
Он устал до такой степени, что пальцы уже не могли сжимать степлер, а руки не поднимались.
Когда он отложил кисть, рабочая футболка на нем полностью пропиталась потом и липко прилипла к телу. Брызги акриловой краски, смешавшись с потом, сквозь ткань въелись прямо в кожу.
Ли Чанъян ополоснул лицо у раковины, включил кондиционер на полную мощность и в упор подставил себя под поток холодного воздуха, решив так отыграться. К тому же моменту, когда жар в теле немного спал, его уже слегка начало подлавливать от холода.
Он полез в карман фартука за сигаретами, но ничего не нащупал и только тогда вспомнил, что уже выбросил ту наполовину пустую пачку в мусорное ведро. В этот момент раздражение достигло своего пика.
Да ну к черту, больше не буду рисовать.
Ли Чанъян вздохнул, сорвал с себя фартук, швырнул его на верстак, взял ключи от машины и поехал прокатиться, чтобы развеяться.
Стоило ему выйти из студии, как небо снаружи уже успело потемнеть. В летней ночи чувствовался ветерок, сохранивший остатки дневного тепла, а в воздухе висел особый аромат — легкий, душный запах гари, навевающий мысли о ливне, который, возможно, вот-вот разразится.
Выехав на дорогу, ведущую через университетский городок, сначала еще удавалось то тут, то там заметить толпы студентов, высыпавших на улицу, чтобы провести вечер. Но стоило доехать до окраины студгородка, как людей и машин почти не стало. Студенческий городок примостился на самом краю карты города Юй, напоминая изолированный необитаемый остров: вокруг него громоздилось множество гор, а дорога в любую точку центра города занимала больше часа.
Ли Чанъян вовсе не собирался ехать в центр среди ночи. Он прекрасно знал, куда именно направляется, словно запрограммированное био-навигатором существо, которому задали конечную точку.
Сделав два полных круга по внешней объездной дороге студгородка, машина все же свернула в сторону и покатила по невысоким окружающим горам.
Эту дорогу Ли Чанъян знал превосходно. С тех пор как у него появилась машина, в последние годы он то и дело приезжал сюда. Когда на душе скребли кошки или когда работа над картинами стопорилась, он садился в машину, в одиночку ехал вверх по дороге в горы, добирался до того маленького гостевого дома у озера, заказывал что-нибудь наугад и сидел на берегу, погрузившись в задумчивость, а то и вовсе ни о чем не думая, оставаясь в гестхаусе на ночь, чтобы слушать, как в лесу полуночное стрекотание насекомых сменяется утренним щебетанием птиц.
Появление автомобиля, казалось, вовсе не расширило границы жизни Ли Чанъяна, а лишь дало ему инструмент для бесконечного повторения одних и тех же заученных движений.
Дорога в горы сильно изменилась со времен его первой поездки шесть лет назад. В те дни окрестности студгородка были безлюдными, эта гора казалась дикой, здесь не было уличных фонарей, да и большая часть дороги представляла собой вовсе не асфальт. Теперь же горные трассы закатали в свежий асфальт, а уличные фонари излучали мягкий, тихий свет, прячась в густых зарослях деревьев и создавая ощущение полного умиротворения.
Машина остановилась на полупустой парковке примерно на середине склона. В будний день в это время на горе почти не оставалось гуляющих.
Ли Чанъян вышел из машины и зашагал по знакомой каменной дорожке вглубь леса. Примерно через три минуты в носу начал отчетливо ощущаться запах влаги, испаряющейся под воздействием тепла. Когда глаза привыкли к темноте, в поле зрения стали проступать редкие блики медленно рябящей водной глади.
Это было дикое озеро, спрятанное прямо посреди леса. Ли Чанъян впервые узнал о нем из картографического приложения: среди бескрайней зелени виднелась крошечная бледно-голубая точка, при увеличении которой всплывало название — озеро Цзинцзы.
Судя по экрану, точка на карте казалась совсем не маленькой, там даже можно было плавать на лодке. Вот только с каждым годом людей сюда приходило все меньше, а та примитивная деревянная плоскодонка уже давным-давно сгнила в илистом берегу, превратившись вместе со старыми воспоминаниями в тлеющий пейзаж.
Дойдя до самого конца тропинки, вившейся вдоль берега, Ли Чанъян по привычке отыскал небольшой гостевой дом. Проигнорировав висевшую на двери деревянную табличку с надписью Закрыто, он толкнул калитку и вошел во двор.
— Извините, мы уже закрыты… — сидевший во дворе и кипятивший воду на угольной печи Чжоу Бинь испуганно вздрогнул, но, подняв голову и заметив, что пришедший — это Ли Чанъян, тут же расплылся в улыбке. — Ой, это ты? И надо же в такуюпозднюю ночку, что, совсем не пишется?
— Угу, не пишется, — с улыбкой ответил Ли Чанъян, притащил от стены табурет и устроился рядом с Чжоу Бинем. — Топить печку посреди лета — это у вас такой сезонный колорит?
— Куриный суп варю, твоя невестка беременна, захотелось поесть, на угольной печи получается куда ароматнее, — простодушно улыбнулся Чжоу Бинь. Он любил поболтать с постояльцами о житейских мелочах, однако за столько лет этот гостевой дом так и оставался ни рыба ни мясо, едва сводя концы с концами.
— Будешь? Полезно для здоровья, — предложил Чжоу Бинь.
— Нет, спасибо, жарко, — Ли Чанъян покачал головой. Угольная печь беспрерывно излучала жар, сидеть рядом с ней было невыносимо, и он снова поднялся со стула. — Можно я пойду на кухню лимонаду себе сделаю?
— Иди, конечно, знаешь ведь, где что лежит? — Чжоу Бинь даже не встал, позволяя Ли Чанъяну хозяйничать как дома.
— Знаю, знаю.
Чжоу Бинь был хозяином этого гостевого дома. Десяток с лишним лет назад он окончил престижный университет из списка «Проекта 985», но сразу после выпуска грянул финансовый кризис, и ни устроиться на нормальную работу, ни затеять свое дело у него не вышло. В итоге он махнул рукой, воспользовался землей в родной деревне и открыл этот гестхаус.
Ли Чанъяна можно было назвать самым давним и постоянным гостем этого места. Он часто заявлялся по вечерам, и из-за того, что приезжал регулярно, они с четой Чжоу сдружились. Чжоу Бинь делал ему огромные скидки на проживание, а Ли Чанъян в ответ то и дело привозил им в подарок оформленные в рамки небольшие картины и бумажные эскизы.
Пробыв на кухне всего пару минут, Ли Чанъян вышел обратно со стаканом ледяного лимонада, оттащил табурет еще дальше от угольной печи и уселся пить, попутно болтая с Чжоу Бинем.
— Сегодня тоже здесь останешься ночевать? — спросил Чжоу Бинь.
В последние годы Ли Чанъян время от времени приезжал сюда на ночевку. Если не наступал пик сезона с толпами туристов, Чжоу Бинь по привычке оставлял за ним его постоянную комнату. Заметив что-то, он снова поинтересовался: — Что-то случилось?
— Да ничего особенного… — вздохнул Ли Чанъян, сметя ответ в туманные формулировки. — Неприятности на работе.
— Работа — вещь такая, ее нужно отделять от личной жизни, — между делом принялся утешать его Чжоу Бинь. — Не стоит относиться ко всему так серьезно. Закончилась смена — и забудь про дела, общение с социумом и настоящая жизнь — это ведь разные вещи.
Ли Чанъян подумал, что слова Чжоу Биня звучали вполне разумно, и решил убедить себя записать Шэнь Яньбая в графу рабочих неизбежностей.
За болтовней время пролетело до одиннадцати вечера. В горах стала подниматься роса, и температура начала ощутимо падать. Ли Чанъян пару раз чихнул и решил, что пора отправляться в комнату отдыхать.
— Я в ту же?
— Ну а как же, в какую же еще? Разве когда-то бывало иначе? Братуха держит ее для тебя. — Чжоу Бинь потушил угольную печь и принялся возиться с глиняным горшком, стоявшим на ней.
— Спасибо, братец, как же хорошо все-таки в горах. — Ли Чанъян лениво и вальяжно потянулся.
— Хорошо-то хорошо, да только вот не знаю, получится ли у меня и дальше здесь держаться. — Чжоу Бинь тяжело вздохнул.
— Что такое? — Ли Чанъян, уже было собравшийся уходить, из-за слов Чжоу Биня снова опустился на стул и обеспокоенно спросил: — Дела идут плохо? Может, мне начать приезжать почаще?
— Дело вовсе не в этом, — Чжоу Бинь с улыбкой хлопнул Ли Чанъяна по плечу. — Тут на днях приходили люди, интересовались, не хочу ли я продать это место под частную студию.
— Продать? Раньше ведь говорили, что из-за проблем с правами на деревенскую землю сделку вечно не удавалось довести до конца? На этот раз получится? — Ли Чанъян почувствовал легкое сожаление, но расположение у этого места действительно было глуховатое. В сезон еще куда ни шло, но в межсезонье клиентов не было вовсе, а содержание и уход за домом тоже требовали денег. Если удастся продать все разом, Чжоу Биню хотя бы не придется ломать голову над тем, на что покупать ребенку молочную смесь.
— На этот раз покупатели выглядят настроенными решительно, — кивнул Чжоу Бинь. — Контракт уже составлен, через некоторое время они приедут на осмотр. Воспользуюсь случаем, чтобы в ближайшие дни тут все получше прибрать.
Эта гора примыкала к Академии искусств, и многие студенты и преподаватели арендовали здесь студии, так что постепенно тут образовывалась целая деревня художников. Однако человека, способного единовременно выкупить целый гостевой дом под личную мастерскую, иначе как чертовски богатым не назовешь, и Ли Чанъян, подумав об этом, почувствовал легкую зависть.
— Как здорово… А я-то еще думал, что если ты не сможешь это продать, то когда я разбогатею, приеду сюда жить на долгосрочную аренду. А меня взяли и опередили.
— Я бы и сам хотел, чтобы ты выкупил. Если бы купил ты, мы с женой, заскучав по этому месту, могли бы без тени смущения приезжать погостить на пару дней, — с улыбкой произвел Чжоу Бинь. — Да, кстати, когда они приедут смотреть недвижимость, если у тебя будет свободное время, приходи составить нам компанию. Все-таки вы оба люди искусства, вам будет о чем поговорить, а у меня во всем теле нет ни единой творческой бактерии, и трех фраз не свяжу, как разговор затухнет.
http://bllate.org/book/40545/5147953
Готово: