Готовый перевод The Plastic Surgeon Van Gogh's Ear / Ухо Ван Гога: Изнанка совершенства: Глава 6

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Мальчик бежал сломя голову, запыхавшись, выскочил из дома и прямо-таки столкнулся нос к носу с Се Лобинем.

— Твоя мать сошла с ума! — выпалил он, широко распахнув испуганные глаза. — Твоя мать — просто безумная!

— Твоя реакция на удивление хороша, — в глазах Се Лобиня плескался смех, а бледные, костлявые пальцы нежно поглаживали щёку возлюбленного. — Если бы я ставил оценки, то поставил бы тебе А-плюс.

В голове Хао Тоу лихорадочно крутились шестерёнки: он был наслышан о том, как за годы Розмари привязалась к сыну нездоровой, извращённой любовью. Умный и чуткий мальчик моментально уловил в пророческой реакции любимого бесчисленное множество возможных смыслов.

— Ты проверял меня? Ты использовал меня? Ты хотел таким способом убить свою мать? — осознав, что служил лишь орудием мести, Хао Тоу в ярости оттолкнул его руку и ушел прочь.

Се Лобинь остался стоять на месте, глядя вслед удаляющейся разъярённой фигуре, и усмехнулся:

— Наивный.

За дверью стоял полдень.

А внутри серебряные лампы покачивались от дуновения слабого ветерка, но пламя их не гасло вовек.

Женщина заметила на своей шкатулке для драгоценностей огромного таракана. Она быстро сбросила туфлю с ноги и со злостью шмякнула насекомое — раздался чёткий хруст раздавленного хитина. Услышав этот звук, Розмари почувствовала искрящуюся радость. Глядя на жёлто-черную липкую массу, она скривила губы в ледяной усмешке:

— И не думай забрать его у меня! Неблагодарная тварь!

Звонок в дверь. Розмари тяжело и вяло поднялась, медленно волоча ноги. Взглянув в глазок, она с полным недоверием и настороженностью посмотрела наружу.

Там стояла женщина.

Очень высокая и красивая женщина.

— Привет! Я друг твоего сына! — Вань Фэй шевелил своими ярко накрашенными красивыми губами и жестикулировал, раздавая указания четырём грузчикам в надвинутых на глаза кепках — они несли на плечах старинный туалетный столик. — Он купил у меня для тебя подарок. Большая вещь, прекрасная большая вещь. Я привезла её тебе.

— Занесите столик в спальню, и можете идти. — Она открыла дверь. Подарок от сына Се Лобиня в один миг стёр все подозрения женщины. Тот старый политикан с квадратным подбором и атлетичными ягодицами с момента возвращения сына больше не навещал её. Розмари слышала, что этого ацетиленового резака теперь без памяти околдовала какая-то девица, выдающая себя за модель.

Какая разница. Единственным мужчиной, которого она по-настоящему любила в этой жизни, был её собственный муж. Даже сын Се Лобинь — всего лишь замена, в чьих венах текла лишь половина крови Се Наня. К тому же все мужчины — ничтожные шлюхи, которых следовало бы оскопить; они инстинктивно ищут утех с девками помоложе да покрасивее, пуская слюнки и виляя хвостами, точно моськи при виде свежего мяса.

Розмари стояла в пустой гостиной, погрузившись в задумчивость, и снова вспомнила бросившего её мужа Се Наня. Он был так же высок, могуч и красив, как тот проклятый ацетиленовый резак.

Верно! Все они ничтожные шлюхи, которых надо оскопить! — мысленно выругалась она. А затем увидела трёх грузчиков, которые вытирали пот, выходя из спальни, помахали ей рукой и удалились.

Число людей не сходилось. Казалось, мужчина и женщина задержались в её спальне с ярко выраженным классическим аристократическим духом и вовсе не собирались уходить.

Подойдя к дверям спальни, Розмари услышала стоны невероятно знакомого мужчины.

Её поцелуи были сильными, как у мужчины, язык жадно скользил по его губам и зубам, выделяя столько слюны, что он едва успевал её сглатывать. Каждый поцелуй заставлял стареющего мужчину чувствовать себя так, будто он снова вернулся в пору расцвета — словно в молодости, стоя на доске для сёрфинга и рассекая крутые волны, он целиком и полностью отдался во власть несравненного экстаза победы. Мужчина, в котором еще теплилась мужская сила, продолжал вымаливать ласки у женщины, называвшей себя моделью, однако та, словно играя в кошки-мышки, не спешила позволять ему раздеться. Пока наконец, доведя его почти до безумия, она небрежно не сдалась: — Я хочу чего-нибудь поострее, — с улыбкой произнесла она, — давай придумаем способ пробраться в спальню той странной старой карги и заняться любовью, я дам тебе оторваться по полной.

Одурманенный обманом и принявший дозу галлюциногенов мужчина лежал на кровати совершенно голым. Изо рта шла пена, тело сотрясали судороги, и в своем помутненном рассудке он уже вовсе не мог различить, мужчина перед ним или женщина. Его мужское достоинство под ласками изящной ручки упрямо взмывало вверх, изливая мутные белые струйки жидкости.

Вань Фэй, который, будучи мужчиной, выглядел соблазнительнее и чарующие любой женщины, оседлал старика. Наполовину обнажив торс, он безумно тряс золотистой гривой и пронзительно визжал во всю глотку:

— Се Нань! Мой пёс! Быстрее! О, мой Се Нань...

Розмари отчётливо услышала, как он выкрикнуло это имя — Се Нань.

Она увидела, как это существо неопределенного пола шевелит губами и странным, манящим голосом говорит ей: смотри, он предпочитает мужчину, а не тебя.

Этот голос казался гласом с небес.

Приближался судный день, от которого невозможно сбежать.

Женщина, постаревшая за одно мгновение на двадцать лет, зажала лицо руками и, спотыкаясь, бросилась к выходу. Её ладони, огрубевшие словно шелуха от зерна, царапали собственное достоинство. Из горла вырвался надрывный, похожий на крушение крик отчаяния.

Когда Се Лобинь вернулся домой, вокруг царил мрачный полумрак, не было зажжено ни единой лампы. Он увидел мать: она с тупым выражением лица сидела перед тем самым резным туалетным столиком в старинном стиле, простыни были запятнаны, а в воздухе висел не выветривающийся душок недавней похотливой оргии.

Розмари попросила у сына укол ботокса. Лишь бы вечно сохранять молодость и красоту, и тогда у неё ещё есть шанс отыграть поражение — твердила она себе.

— Ты делаешь слишком много уколов, — Се Лобинь достал из небольшой медицинской укладки ампулу и, проведя простейшую дезинфекцию, вонзил иглу ей в уголок глаза. — Если я не ошибаюсь, это уже твой девяносто шестой укол.

— Далеко не только, — чувствуя, как холодная жидкость медленно вливается под кожу, а бушевавшие бурей мысли постепенно обретают покой, она заговорила: — Все деньги, что оставил твоему отцу, я спускала в больнице неподалёку на ботокс. Я боялась, что когда он вернётся, то не узнает меня в морщинах.

Уголки рта Се Лобиня дрогнули в усмешке. Он наклонился и, прикрыв глаза, прижался к её губам.

Они поцеловались.

Когда мужчина отпрянул, она, не желая отпускать, прильнула следом, пытаясь продлить поцелуй, и между их губ потянулась блестящая серебряная нить. Се Лобинь увидел, как его мать разинула рот, точно аллигатор:

— Я хочу ещё! — в приступе излишней спешки она забыла китайские слова и с безуминкой в голосе прокричала: — I want more!

— Нравится? — он нежно обнял мать со спины. Расцвет юности делал её губы похожими на спелые, сочные вишни, вид которых заставлял тут же жаждать их вкуса. Сейчас же этот оттенок на её губах делал рот не лучше змеиного раздвоенного языка. Женщина, вечно облачённая в элегантное ципао, выглядела отрешенной и зачарованной; с момента появления того парня с одинарными веками всё шло хуже некуда, но в конце концов страдания окупились, и удача повернулась к ним лицом.

О, мать обрела любовь собственного сына. Что может быть более трогательным и вызывающим слёзы?

— Почему ты не посмотришь в зеркало? — Розмари, заслышав слова возлюбленного, послушно и кротко, словно влюбленная школьница, подняла лицо и обратила взор на старинное зеркало перед собой.

Лицо, которое не могло спасти ни единое количество уколов ботокса, рухнуло прямо на глазах. Из-за слишком страстного поцелуя уголок рта перекосило, всё лицо стало одновременно окоченевшим и опухшим — словно желудок напившегося из ручья буйвола, лишённый единой складки, но издающий глухое бульканье при малейшем покачивании головы.

Та прекрасная и недолговечная француженка наверняка не предполагала, что спустя века в зеркале, к которому она так прикипела душой, отразится лицо размером вдвое больше её собственного.

— Посмотри на эту жуткую старуху перед собой, — руки мужчины, привычные держать скальпель, нежно поглаживали лицо женщины, а в его жестах сквозило вожделение. — Она больше не сможет раздеться, чтобы отобрать у сына любовника, и больше не сможет помешать другой женщине увести её возлюбленного. — На красивом и бледном лице Се Лобиня заиграла улыбка, он поднял средний и указательный пальцы и изобразил в воздухе жест ножниц, режущих что-то:

— Хрусь, пуповина перерезана.

Один за другим жестокие удары обрушились на и без того хрупкую, словно стекло, женщину, нанеся ей последний, смертельный урон.

— Ты бездарный врач второго сорта! Ты — злой рок, язва, монстр с клыками! Ты урод, отродье, психопат! Ты безбожный чёрт, способный мастурбировать лишь под сводами и колоннами церкви! — захлебываясь слезами посреди смеси страха, гнева, отчаяния и боли, женщина пронзительно выкрикивала проклятия. — Последний удар. По сравнению с той женщиной десятилетней давности, что силой своей красоты могла легко разить врагов наповал, нынешняя увядающая красавица была совершенно бессильна.

— Бог дарует защиту тем, кто защищает себя сам, а милосердие и снисхождение — слабым. В некотором смысле я делаю то же самое, что и он. — Се Лобинь с сияющей улыбкой принял все проклятия. Вежливый, источающий мягкое тепло, он склонил длинные ресницы и поцеловал макушку матери у самой чёлки, произнеся: — Поэтому я прощаю тебя.

Запоздалая на десять лет месть по-прежнему ранила до крови, безжалостно обнажая всю правду. Возмужавший Се Лобинь с безмятежным видом поднялся и вышел из комнаты. Вскоре до него донёсся громкий и странный смех, доносившийся изнутри.

Этот смех издавали двое.

Одна — проигравшая в пух и прах, окончательно сошедшая с ума пожилая женщина у туалетного столика; другая — чарующая, с повадками змеи молодая женщина, одержавшая победу. За окном росли ряды высоких пальм с вечнозерочной, не знающей увядания листвой. Они были его сообщниками в убийстве этой второй женщины.

За окном солнце светило ласково и знойно, игриво касаясь его лица. Он чувствовал себя спасённым из смертельной топи счастливчиком, чьи глаза застилали слёзы радости, а жизнь наполнялась глубоким смыслом. Ему вдруг безумно захотелось поскорее отыскать своего возлюбленного, гордо ушедшего прочь.

Свадьба друга Се Лобиня уже началась, и Хао Тоу появился в церкви вместо непунктуального пластического хирурга. Он сам вызвался исполнить песню, чтобы благословить жениха и невесту на долгие-долгие годы. Окружающие не успели и опомниться, как Хао Тоу подошел к органу и звонко запел. Его глаза были чисты, как родник, а розоватые уголки губ изогнулись в невероятно красивой улыбке. В тот миг красивый юноша полностью затмил виновников торжества, перетянув на себя все взгляды, что должны были достаться жениху с невестой. Вокруг него кружились в танце маленькие девочки в белых платьицах и с ангельскими крылышками за спиной. Вереск и розы благоухали так свежо, словно распускались ещё ярче из-за этого мальчика.

— Возведя любовь в ранг святыни, претерпеть её крещение — и так до скончания века.

— Ах, а-а-а...

Сердце Се Лобиня захлестнуло странное чувство: ему показалось, что фальшивое, не попадающее ни в одну ноту пение Хао Тоу полностью очистило его душу.

На глазах у изумленной публики он направился к своему возлюбленному и, бесконечно нежно и печально улыбаясь, произнес:

— Ты обокрал меня до нитки, а сам собрался сбежать?

— Робин, сейчас не время об этом говорить. — Хао Тоу, испуганный его внезапным появлением, развернулся и направился к выходу из церкви.

— Почему? — Се Лобинь почувствовал, как его сокрушает волна нахлынувшей боли. Он сделал несколько шагов, преграждая путь любимому, едва не готовый расплакаться.

Окружающие поняли эту сцену по-своему и дружелюбно зашумели:

— Эй, парень, поцелуй его!

— Потому что... — застенчивый мальчик покраснел под его полным нежности взглядом, замялся на секунду, а затем тихо добавил: — Потому что я хочу...

— Чего ты хочешь?

Се Лобинь не расслышал ответа своего зеленоглазого — вернее, с одинарными веками — возлюбленного. Впрочем, это было неважно: окружившие их маленькие ангелочки дали ответ за него, завопив во всю мочь своих голосов хором:

Он сказал, что хочет в туалет!

http://bllate.org/book/40419/5131031

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода