— Как тебя зовут?
— Тан Си, си как в слове ясность. Можешь звать меня и по-английски — свити.
— Свити. — Мужчина смаковал это английское слово на кончике языка, неожиданно ощущая во рту едва уловимую сладость.
С таким приторно-сладким английским именем тот, кто ничего не знал, мог бы подумать, что домашнего питомца зовут «патока», — липкую, до одури слащавую.
Впрочем, его маленький питомец и внешностью, и характером действительно был весьма мил.
Цзун Шэ смотрел на вымытого Тан Си и с каждым мгновением оставался всё более доволен, в уголках его губ проступила лёгкая улыбка, но своего имени он Тан Си так и не назвал.
В его сердце статус этих двоих был именно столь неравным.
— Молодой господин, ночной перекус готов. — Вновь появился Чжан Бо.
— Понял. — Цзун Шэ кивнул и перевёл взгляд на Тан Си. — Проголодался? Пойдём поедим.
Тан Си остался совершенно равнодушен к изысканно сервированным блюдам на обеденном столе, его глазки по-прежнему неотрывно смотрел на раненую руку Цзун Шэ, губы были плотно сжаты, а вид — весьма озасаченным.
Он хотел сказать, что на самом деле больше всего на свете желает отведать крови Цзун Шэ, но в тот самый момент, когда он открыл рот, его накрыло головокружением, от которого земля уходила из-под ног, и, не успев произнести ни слова, он потерял сознание.
Цзун Шэ вовремя бросился вперёд и подхватил его на руки, а Чжан Бо с привычной лёгкостью незамедлительно связался с семейным врачом.
Семейный врач в мгновение ока примчался с медицинским чемоданчиком и после тщательного осмотра вынес вердикт: анемия.
С разрешения Цзун Шэ врач тут же поставил Тан Си капельницу.
Время шло медленно, прозрачный раствор в бутылке для капельниц опустел, однако Тан Си на кровати не подавал ни единого признака пробуждения.
В голове Цзун Шэ вдруг прояснилось, и он вспомнил об истинной сущности Тан Си — том, что тот является вампиром.У вампиров бывает мало крови, значит, им положено пить кровь.
Отослав врача и Чжан Бо, раскаявшийся в душе Цзун Шэ промыл чистой водой раненое место. Убедившись, что всё чисто, он грубыми движениями сжал поврежденный участок, и из еще не затянувшейся ранки сочилась кровь.
Цзун Шэ уселся позади Тан Си, приподнял обмякшего человека и прижал к своей груди. Широкой ладонью он ухватил пухлые щеки юноши и придвинул к ним сжатый кулак, на котором выступали капельки крови.
Ярко-алая кровь коснулась побелевших губ юноши и вмиг впиталась в их поверхность.
Находившийся в беспамятстве Тан Си демонстрировал сильнейшую жажду жизни: глаза его по-прежнему были закрыты, зато губы осознанно прижались к кулаку Цзун Шэ. Обретшие былой живой цвет нежно-розовые губы обхватили костяшки пальцев мужчины и принялись их посасывать, время от времени издавая поскуливающие звуки, словно трапезничающий зверек.
Цзун Шэ, услышав это поскуливание, решил, что кровь течет слишком быстро и мальчик не успевает ее заглатывать, поэтому немного отвел кулак назад.
Однако Тан Си, словно у него на губах выросли глаза, надул их и бросился в погоню за кулаком, так что от нетерпения даже показался кончик спрятанного внутри язычка.
Легкая боль и щекочущее ощущение заставили Цзун Шэ на мгновение замереть, а Тан Си ухватился за эту возможность, прижал кулак мужчины к груди и принялся с усердием его сосать.
Цзун Шэ с некоторым опозданием осознал: неужели это и есть то самое чувство, когда подкармливаешь маленького питомца?
Казалось, это даже неплохо.
Видя, как рана на его собственной руке постепенно затягивается и кровь перестает течь, а не наевшийся малыш на его руках выказывает недовольство, Цзун Шэ с невозмутимым выражением лица безжалостно нанес себе новое ранение, усугубляя травму.После того как рана заживала и снова распалась несколько раз туда-сюда, Цзун Шэ почувствовал, что в месте, куда пил Вампир, температура стала прохладнее, и человек у него на руках постепенно перестал совершать сосательные движения.
Должно быть, напился.
Цзун Шэ позволил ране полностью затянуться под воздействием слюны человека, находившегося в его объятиях.
Вскоре длинные пушистые ресницы Тан Си затрепетали, и он медленно пришел в себя.
В отличие от прошлого пробуждения, полного чувства голода, на этот раз, проснувшись, он совсем не ощущал пустоты в желудке, а между губами и зубами все еще сохранялся привкус сладковатой крови.
Слегка повернув голову, Тан Си увидел мужчину, который сидел на диване неподалеку и делал вид, что дремлет.
Тан Си знал, что кровь в его во рту определенно принадлежала этому мужчине.
При таком сильном чувстве сытости оставалось только гадать, сколько же своей крови мужчина скормил ему.
То ли из-за сильной потери крови, то ли по какой-то другой причине, лицо мужчины выглядело на редкость бледным.
Тан Си, тронутый и охваченный чувством вины, с трудом поднялся с кровати, подошел к Цзун Шэ и, оглядевшись по сторонам, отыскал плед. Он на цыпочках, стараясь не шуметь, взял плед за два уголка и наклонился, намереваясь укрыть Цзун Шэ, но испугался внезапно открывшегося взгляда мужчины, и у него подкосились ноги. Тан Си полетел вниз.
Цзун Шэ молниеносно протянул руку и втащил человека, едва не рухнувшего на пол, к себе на колени, после чего слегка приоткрыл тонкие губы:
— Что ты тут устраиваешь?
Тан Си скомкал в руках плед, показывая его Цзун Шэ, и, чувствуя одновременно испуг и обиду, произнес:
— Я хотел укрыть Вас пледом, господин.
Цзун Шэ шевельнул губами, в глубине его сердца что-то болезненно сжалось, однако слова прозвучали жестко:
— Я не мерзну.
Тан Си ничего не ответил, лишь заморгал, глядя на мужчину.
Между ними повисла странная атмосфера. Цзун Шэ не умел идти на уступки, поэтому решил сменить тему:
— Помнится, у тебя ведь от природы вьющиеся волосы?
Почему же теперь они стали прямыми?
Внезапно вскрылось несоответствие действительности, и сердце Тан Си забилось быстрее. Его первой реакцией было попытаться спрятаться, но рука мужчины, обнимавшая его за талию, была слишком сильной и сжимала его так крепко, что сдвинуться с места не представлялось возможным. Ничего не поделаешь, пришлось сказать мужчине правду:
— Кудри ненастоящие. Это мой отец велел делать мне завивку раскаленным железным прутом. Он говорил, что здесь у всех кудрявые волосы, и мне нужно следовать местным обычаям.
Цзун Шэ: «……»
Решив, что для мужчины это имеет большое значение, Тан Си торопливо добавил:
— Если Вы любите кудри, господин, я могу завиваться хоть каждый день.
Описание Тан Си получилось очень живописным, и Цзун Шэ тут же мысленно представил себе большой докрасна раскаленный железный прут, который водит туда-сюда у самой щеки Тан Си. От одной этой картины становилось не по себе.
— В этом нет нужды.
Опасаясь, что Тан Си совершит какую-нибудь глупость, Цзун Шэ добавил:
— Если тебе действительно нравятся кудри, сейчас существуют специальные приспособления для завивки, не нужно использовать железные пруты.
Такому миловидному и нежному личику хватило бы и легкого прикосновения раскаленного железа, чтобы его маленький питомец залился слезами.
Тан Си поджал губы и искренне улыбнулся:
— Спасибо Вам, господин.
Цзун Шэ слегка приподнял одну бровь, не совсем понимая, за что его здесь благодарить, однако уголки его губ невольно расслабились, и на лице промелькнуло подобие улыбки.
Разговор о кудрях сделал атмосферу между ними гораздо более непринужденной, и Тан Си вовремя задал вопрос:
— Господин, после того как я потерял сознание, Вы поделились со мной своей кровью?
http://bllate.org/book/40335/5118516
Сказали спасибо 0 читателей