— Если я просто уйду, получится, будто я совсем бездушная, — подняла глаза Мэн Синь и с недоумением посмотрела на него. — Тебе не нравится, когда тебя рисуют? А ведь во время игры ты…
…Вёл себя как полный дурачок и два раза подряд сказал «баклажан».
Цзян Хуа промолчал.
Мэн Синь уже собралась что-то добавить, но он сделал шаг вперёд и теперь смотрел на неё сверху вниз.
После трёх-четырёх часов беготни все были мокры от пота, но от него пахло сухо и приятно — как детское моющее средство «Мишка».
— Что случилось?
Цзян Хуа молчал. Он протянул руку и снял с её плеча прилипший лист, слегка опустив глаза. Его взгляд задержался на её щеке.
Его тёмные глаза, чистые и ясные, словно затягивали в себя — в них чувствовалась странная, почти гипнотическая сила.
Теперь уже Мэн Синь растерялась.
Кстати, откуда вообще взялся этот лист? Он прилип к её плечу и был скрыт прядью волос.
— Твоё лицо уже почти прошло, — тихо сказал Цзян Хуа. — Днём оно было очень красным.
— …Спасибо.
Он положил кленовый лист ей в ладонь и, будто не зная, как выразиться, произнёс:
— Сяо Мэн, ты…
Его голос звучал мягко и бархатисто, как старинный виолончельный аккорд, и от этого её сердце на миг пропустило удар.
— Да?
Он перевёл взгляд на светло-коричневый лист:
— Ты, случайно, не поссорилась с Сюй?
Мэн Синь машинально посмотрела туда же и с изумлением увидела на листе два корявых цифровых знака «87», выведенных маркером — почерк Сюй Шуохао.
Она глубоко вдохнула, смяла лист и выбросила его. Затем решительно подошла к умывальнику, сполоснула руки и, улыбнувшись, сказала:
— Пора идти ужинать.
Цзян Хуа растерянно кивнул.
Он остро почувствовал: сейчас Мэн Синь, кажется, немного… раздражена?
Но почему — он не понимал.
Когда Цзян Хуа вошёл в столовую, все уже начали есть.
Воздух был наполнен ароматами разнообразных блюд, и никто не соблюдал правило «не говорить за едой» — в зале стоял шум и гам.
Ребята из их группы сидели за круглым столом. Увидев его опоздание, они вежливо кивнули и снова уткнулись в тарелки.
Цзян Хуа уже собрался сесть, но обнаружил на своём стуле пакетик чипсов в миниатюрной светло-голубой упаковке — довольно милой.
…С лимонным вкусом.
Он поднял пакетик и с недоумением спросил:
— Это что?
— От старшекурсницы тебе, — не отрываясь от куриной ножки, пробормотал Линь Цзыси. — Кстати, она просила посмотреть в Вичат. Вы что, с ней… как-то связаны?
Цзян Хуа и думать не стал — сразу понял, о ком речь.
— Раньше учились в одной школе. Ничего особенного.
Он открыл Вичат. На экране всплыл запрос на добавление в друзья от Янь Линъань — ничего удивительного.
Ранее он удалил её из чёрного списка, но так и не вернул обратно, поэтому её сообщение, отправленное полчаса назад, не было заблокировано.
[Прости меня.]
[Я… Ладно, скоро сам узнаешь.]
???
Хотя Янь Линъань и была ведущей одного из дневных этапов, Цзян Хуа помнил, что они почти не общались.
Он молча принял запрос, открыл её ленту и увидел недавно загруженный альбом — несколько десятков фотографий.
…Из них три-четыре снимка с ним — крошечным, стоящим на краю группы, едва видным.
Его мама, остроглазая, даже поставила лайки именно на те фото, где он есть.
Цзян Хуа поспешно открыл чат с матерью. От неё пришло уже более десятка сообщений и два пропущенных звонка.
Сообщения содержали сборник заданий для вступительных экзаменов в Университет Цинхуа и череду упрёков: «Где ты?», «Почему не отвечаешь?», «Мы тратим деньги, чтобы ты учился, а не бездельничал!»
У него заболела голова.
Цзян Хуа раздражённо нажал «назад», сжал губы и вдруг потерял аппетит. Он машинально поковырял в тарелке пару раз и уставился в пространство.
В руке он сжимал пакетик лимонных чипсов так сильно, будто собирался разорвать упаковку.
— Что с тобой? — тихо спросил Линь Цзыси, глядя на измятый пакетик. — Этот вкус… действительно ужасен. Даже я, фанат чипсов, не выношу. В следующий раз пусть старшекурсница принесёт сливовые или куриные.
Цзян Хуа промолчал.
Как только Линь Цзыси отвернулся, он молча убрал чипсы в рюкзак.
Через некоторое время он снова открыл Вичат, нажал на профиль Янь Линъань, помедлил и быстро набрал:
[В том репетиторском центре, где ты работаешь, есть вакансии для преподавателей? Помоги устроиться.]
Янь Линъань: [???]
Янь Линъань: [Что? У твоей семьи тоже финансовые трудности? Почему вдруг решил подрабатывать?]
Цзян Хуа: [Ничего особенного.]
Цзян Хуа: [Спасибо.]
…
После ужина началась серия выступлений на открытом воздухе.
Новичкам в них участвовать не полагалось — им нужно было просто сидеть рядами и аплодировать.
Стемнело. Сцена освещалась несколькими софитами, и разноцветные лучи, падая на маленький помост, делали его ярким, как днём.
Мэн Синь быстро подружилась с девушкой из своей команды.
Звали её Шу Нин — капитан женской волейбольной команды первокурсников. Она окончила ту же школу, что и Сюй Шуохао, носила короткие волосы до ушей и отличалась прямолинейным, лёгким в общении характером.
Но рядом с ними всё время крутился ещё один хвостик.
— Сяо Мэн, не злись, это же просто шутка…
С тех пор как Мэн Синь вернулась за стол с каменным лицом, Сюй Шуохао не отходил от неё, явно боясь, что она разорвёт с ним дружбу.
Мэн Синь и Шу Нин шептались, а потом она спокойно ответила:
— Подумаю.
Честно говоря, она вовсе не злилась — просто ей было неловко от того, что он, взрослый человек, ведёт себя как школьник.
— Сяо Мэн, завтра угощу тебя апельсиновым соком…
— Отлично! — Мэн Синь тут же обернулась с сияющей улыбкой. — Договорились. Хочу «Мэйли». Спасибо!
— …
— Посмотри на себя, ха-ха-ха-ха! — Шу Нин тоже засмеялась и подозвала его пальцем. — Старина Сюй, мне тоже хочется сока!
— Не дождёшься, — холодно бросил Сюй Шуохао. — Шу Нин, лучше подумай, какой ужасный рассказ ты будешь рассказывать.
Шу Нин фыркнула:
— Не волнуйся, мой будет интереснее твоего.
Мэн Синь спросила:
— Какой ещё рассказ?
— Ночное просвещение, — пожал плечами Сюй Шуохао и пояснил: — Раньше новичков гоняли по этапам, а старшекурсники пугали их, переодевшись в призраков и трупы. Но после тех случаев несколько лет назад пришлось изменить формат — иначе университет не одобрил бы мероприятие.
Мэн Синь вспомнила те истории о «встречах с нечистой силой» и решила, что лучше всё же верить в такое, чем нет.
Она задумалась и спросила:
— Вы будете рассказывать только личные истории?
Они переглянулись, захихикали и посмотрели на неё так, будто она глупышка.
Мэн Синь: «…»
Когда последнее выступление завершилось и актёры поклонились, софиты внезапно погасли. Вокруг воцарилась кромешная тьма.
Толпа на миг зашумела, но потом поняла, что начинается «ночное просвещение», и стихла. Остались лишь редкие шорохи.
Мэн Синь ещё не привыкла к темноте и молча сжала край своей одежды.
Фиолетовый Торнадо раздал по одной свечке на группу — жалко, всего одна. Её света едва хватало, чтобы различать лица. Порыв ветра заставил тень от свечи на занавесе закачаться — и атмосфера стала по-настоящему жуткой.
После короткой паузы на сцену вышли двое в масках-призраках — парень и девушка. Ведущей была девушка, парень выступал в роли помощника.
Она прокашлялась и бодро объявила:
— Ладно, начинаем наше ночное просвещение!
— Поднимайте руки и рассказывайте свои истории о встречах с нечистью. Кто вызовет самый сильный отклик — получит приз!
Из-за маски голос звучал приглушённо, как у старой, потрескавшейся фотографии. Да и из-за расстояния до сцены различить оригинальные интонации было почти невозможно.
Мэн Синь подумала, что бодрый, жизнерадостный тон ведущей совершенно не вяжется с самой сутью мероприятия.
Но, похоже, это и не предполагалось быть обычным.
Сначала действительно кто-то делился личными историями о встречах с призраками, но вскоре всё пошло наперекосяк:
— Моя девушка с подругой ходила петь в караоке «Монетки» на западе города. Забронировали десятиместный зал, а когда пели, вдруг появился официант и спросил: «Вы нажимали на звонок?» Моя девушка машинально ответила: «Нет». А потом…
— Знаю, знаю! Потом она поняла, что официант не вошёл через дверь, а вышел из туалета в самом зале! Я читал об этом в вэйбо!
— Самое страшное в этой истории — то, что ты уже семь лет учишься со мной в одном вузе, а всё ещё холост!
— …
Короче говоря, никто всерьёз не рассказывал историй — большинство просто шутили или пересказывали анекдоты из соцсетей.
Парень, которого так откровенно посмешили, с красным лицом спустился со сцены. Тут же Шу Нин вскочила и схватила микрофон:
— У меня история, которой вы точно не слышали!
— Помните, перед экзаменами я оставалась учиться в библиотеке? Было уже поздно, в читальне почти никого не было.
— Подошла старшекурсница. У неё не было ног — она парила в воздухе с искажённым лицом. Но я проигнорировала её и продолжила решать задачи.
— Она подплыла ко мне и спросила: «Сестрёнка, разве ты не боишься меня? У меня же нет ног…» Знаете, что я ей ответила?
— Да что за бред???
Шу Нин выпрямилась и громко заявила:
— Да у тебя нет ног, а у меня нет груди! Кто кого боится?
— …
— …
— …66666.
Шу Нин никогда не заботилась о своём имидже. Она поправила волосы и, гордо подняв голову, сошла со сцены под взрыв смеха, бросив Сюй Шуохао вызывающий взгляд.
— Ты молодец в самоиронии, сдаюсь, — буркнул Сюй Шуохао. — Ладно, и тебе «Мэйли».
Шу Нин приподняла бровь:
— Как хочешь.
Однако после её выступления наступило затишье.
Никто не мог придумать историю, достойную ответа на её «подвиг».
— Если никто не хочет рассказывать добровольно, мы сами кого-нибудь выберем! — объявила ведущая.
Когда стало ясно, что желающих нет, девушка и её молчаливый напарник спустились в зал «выбирать».
Из-за яркого выступления Шу Нин они естественно подошли к их троице. При свете свечи они разглядели лица и не спешили уходить.
Взгляд мужчины долго задержался на Мэн Синь, пока она не почувствовала лёгкий дискомфорт от его пристального взгляда. Наконец он сказал:
— Давай ты выйдешь рассказать?
— …Нет.
Честно говоря, до этого момента Мэн Синь с удовольствием участвовала во всех мероприятиях, даже когда Фиолетовый Торнадо первым хватал именно её — она не возражала.
Этот парень всё время молчал на сцене, его голос не имел узнаваемых черт, поэтому Мэн Синь только сейчас осознала, кто он такой.
Блин.
Это был Чэнь Юйсэнь.
— Извините, я никогда не сталкивалась с призраками, так что не смогу поделиться опытом.
Даже несмотря на решительный отказ Мэн Синь, Чэнь Юйсэнь не собирался отступать.
Он пристально смотрел на неё, и его голос из-за маски звучал низко и соблазнительно:
— Просто расскажи какую-нибудь историю. Все так делают. Зачем быть такой честной?
— …
Они стояли в молчании целых полминуты.
http://bllate.org/book/4032/422976
Готово:
