Второгоднева весна по лунному календарю, сезон дождей.
Длинная улица после полудня была оживленной и шумной, прохожие шли непрерывным потоком.
Управляющий лавки тканей семьи Ван был так занят, что весь покрылся потом, который маслянистым слоем лежал на его круглом лице. Отослав молодого подмастерья обслуживать клиентов, он встал у входа в ожидании хозяина лавки. Поглядывая на снующих туда-сюда по улице людей, он вдруг заметил под большой грушей на противоположной стороне красивого юношу.
Тот юноша в белом длинном халате с серьезным выражением лица аккуратно срывал со своей головы мягкие лепестки цветов один за другим.
Управляющий подумал про себя, что в этом Цинъаньч чэн таких благородных на вид юношей можно пересчитать по пальцам двух рук. Он гордился своей проницательностью, однако так и не смог признать в нем кого-то из местных именитых семей — он лишь видел по качеству ткани его одеяний и висящему на поясе нефритовому украшению, что юноша явно происходил из богатого рода.
Хозяин лавки прибыл очень быстро, и когда управляющий последовал за ним внутрь, то успел заметить краешком глаза, что тот самый юноша направляется к их лавке.
Такой юнец, подумал про себя управляющий, пожалуй, еще и не умеет отличать хорошую ткань от плотной подделки.
Когда юноша переступил порог, управляющий услышал, как он обратился к бросившемуся навстречу подмастерью. В его голосе все еще звучали веселые нотки:
— Моя фамилия Шэнь, а зовусь я Гуанмин.
Управляющий впервые в жизни видел человека, который так нетерпеливо с порога сам называл свое имя, и не удержался от того, чтобы обернуться и взглянуть на него.
Юноша с улыбкой сложил руки в приветственном жесте, ничего не говоря, и управляющий поспешно ответил тем же:
— Прошу садиться, прошу садиться.
Дождавшись, пока юноша устроится, он повернулся к подмастерью и распорядился:
— Угостите гостя лучшим чаем.
Просматривая бухгалтерские книги, хозяин спросил его, кем приходится тот юноша, и управляющий с улыбкой ответил, что они незнакомы.
Прошло около времени, за которое успевает завариться чай, и управляющий вывел хозяина к гостю.
Книги были в идеальном порядке, и хозяин остался очень доволен. Проходя мимо прилавка, он между делом бросил:
— В следующем месяце у главы семьи Тан юбилей. А та Парча Летящего Неба уже готова?
Управляющий подобострастно согнулся в пояснице:
— Ее выткали и доставили еще десять дней назад.
С этими словами он нырнул за прилавок.
Поискав добрых полдня, он начал терять уверенность. Ткань ведь лежала прямо на полке, да еще и в ларце из заморского цветного стекла! Сегодня рано утром он лично проводил ее тщательную уборку. Но теперь место, где стоял стеклянный ларец, зияло пустотой.
Заметив его тревогу, подмастерье не удержался и подсказал:
— Тот ларец ведь уже забрал молодой господин Шэнь.
Управляющий остолбенел:
— Какой еще молодой господин Шэнь?
Подмастерье пояснил:
— Тот самый красивый молодой господин. Он же здоровался с вами, когда пришел.
Управляющий испугался и разъярился одновременно:
— Кто?!
Благодаря воспоминаниям и подсказкам подмастерья управляющий наконец вспомнил того юношу со сдержанными и благородными манерами. Подмастерье говорил с абсолютной уверенностью:
— Мы видели, что он с вами знаком, поэтому и заварили лучший Би Ло Чунь. Молодой господин Шэнь... этот человек по фамилии Шэнь посидел немного, осмотрел немало тканей и говорил обо всем очень толково. Потом прибежал какой-то мальчишка и сказал, что глава семьи Тан вернулся и велел молодому господину Шэню немедленно идти с повинной... то есть на встречу. Он сказал, что глава семьи Тан — его дядя, и заодно прихватил ларец с собой, да еще и у вас разрешения спросил, мы все это слышали.
Хозяин лавки онемел от изумления, а управляющий запрыгал от гнева:
— Когда это он у меня спрашивал?! Когда?!
Он безумно любил ту Парчу Летящего Неба. Из-за ее редкости он выставлял ее напоказ в лавке до тех пор, пока ее не заберут; а опасаясь алчности подмастерьев, лишь говорил им, что в стеклянном ларце лежит тяжелая и ценная дань императорскому двору, так что за ней нужно хорошенько приглядывать.
— Молодой господин Шэнь... когда этот человек по фамилии Шэнь поднял ларец, мы все это слышали. Он подошел к ширме, обратился к комнате за ней и сказал: управляющий, я сначала отнесу дяде его подарок и предупреждаю вас об этом, — излагал подмастерье с видом полной правоты. — Вы тогда ответили: отлично, просто отлично, вся надежда на вас, молодой господин Шэнь.
Управляющий был так взбешен, что чуть не лишился чувств. Все-таки он много лет крутился в торговых кругах и быстро сообразил, что они столкнулись с мошенником. Сегодня как раз был день продажи новых тканей, да к тому же нагрянул хозяин с проверкой, так что людей в лавке катастрофически не хватало, царила страшная суматоха. Этот жулик явно заранее всё разузнал о лавке тканей и воспользовался моментом, чтобы провернуть дело.
Юноша выглядел необычайно богато и благопристойно, на вид ему было лет пятнадцать-шестнадцать, черты лица изящны, а манеры выдавали благородное происхождение. Бросив на него лишь беглый взгляд, управляющий не стал вникать в детали и просто принял его за обычного отпрыска знатного семейства. Чем больше управляющий думал об этом, тем сильнее ужасался: тот юноша наверняка знал, что он вечно поджидает хозяина у входа, а потому специально появился под деревом груши и демонстративно с ним поздоровался. Поскольку юноша не произнес ни звука, он мог ответить лишь общим приглашением присесть, а из-за произведенного одеждой и нефритовым украшением впечатления даже велел подмастерью подать лучший чай.
Назвавшийся Шэнем юноша явно владел чревовещанием или каким-то подобным искусством пародии, в точности скопировав его голос — настолько похоже, что даже работники лавки не заметили подвоха. А фраза отлично, просто отлично была его излюбленным словесрчком; стоило вылететь этим четырем словам, как подчиненные, даже заметив легкую разницу в интонации, не стали бы придавать этому значения.
К тому же лавка тканей семьи Ван принадлежала семье госпожи Тан по материнской линии, и раз уж этот юноша назвал главу семьи Тан своим дядей, у подмастерьев и в мыслях не возникло бы проявлять неуместное любопытство с расспросами, даже если бы у них закрались какие-то сомнения.
— Управляющий, давайте заявим в уездную управу, — предложил подмастерье. — Я помню, того человека звали Шэнь Гуанмин.
Управляющий свирепо рявкнул:
— Да это же наверняка вымышленное имя! Зачем ему называть свое подлинное имя с порога? Только чтобы заставить тебя поверить. Раз уж он заявился с дурными намерениями, стал бы он называть тебе свое настоящее имя!
Подмастерья переглянулись и не смели издать ни звука.
— За последние дни кто-нибудь трогал этот стеклянный ларец или расспрашивал о нем? — допытывался управляющий. — Откуда он вообще узнал, что в нем лежит нечто ценное? На полках столько золотого шитья, есть даже Небесная Парча, почему он выбрал именно это?
Работники немного напрягли память и вспомнили, что несколько дней назад какая-то девушка на вид служанки заходила в лавку и расспрашивала про ларец. В руках она держала бумажку, сплошь исписанную названиями тканей, и, судя по всему, помогала своей госпоже с покупками. А поскольку девчушка была миловидной и бойкой, подмастерья охотно с ней любезничали. Увидев, как много на полках драгоценных шелков, юная особа из праздного любопытства задала кучу вопросов, а когда дошла очередь до стеклянного ларца, подмастерье ответил ей, что он не продается и они сами понятия не имеют, что внутри, знают лишь одно — управляющий им дорожит пуще глаза. Девушка тогда очень опечалилась и принялась сокрушенно вздыхать, говоря, как жаль.
Управляющий переглянулся с хозяином лавки, и до обоих разом дошло: они столкнулись не с одним мошенником, а с целой тройкой жуликов.
— Впрочем, всё не так уж плохо, — попытался утешить хозяина управляющий. — Обычный человек ценность той Парчи Летящего Неба с первого взгляда не оценит, а вот стеклянный ларец и впрямь хорош собой, глядишь, за него и впрямь удастся выручить монету-другую...
Спустя час подмастерье вместе с судебными приставами обнаружил на берегу городского рва выброшенный стеклянный ларец, а вот Парча Летящего Неба исчезла без следа.
Потеряв подарок на день рождения родственника, лавка тканей семьи Ван в ужасе и панике перед необходимостью спасать репутацию не стала обращаться к властям. Шэнь Гуанмин отсиделся в укрытии несколько дней, обнаружил, что никаких последствий не последовало, после чего нашел место, где сбыл Парчу Летящего Неба, и подговором заставил подельников пуститься в путь.
Вместе с Шэнь Чжэньи и Шэнь Цин он считал деньги у городских ворот.
— Только не растеряйте серебро, — Шэнь Гуанмин отдал серебряные слитки Шэнь Чжэньи. — Потеряете — и ничего не останется.
— Вторая сестрица может украсть еще, — заявил Шэнь Чжэньи. — Я тоже могу, у меня руки еще быстрее, чем у второй сестрицы.
Шэнь Гуанмин принял вид человека, чьи надежды рухнули:
— Разве ты чета нам? А? Тебе ведь предстоит сдавать экзамены на ученой степени и становиться сюцаем! Хватит тебе день-деньской только и думать, что о кражах да обмане, стань уже наконец порядочным благородным мужем.
Шэнь Чжэньи укладывал серебро в узелок и одновременно бубнил:
— Тогда зачем ты сам заставил меня наряжаться в детскую служедскую одежду и помогать тебе людей обманывать?
Шэнь Цин, доев свою связку сахарных засахаренных ягод, кивнула:
— А меня ты заставил притворяться служанкой и выведывать информацию? Старший брат, ты всё печешься о том, чтобы младший брат вышел в люди, а что до моей репутации? Какая-никакая приличная девушка...
— У девчонок не должно быть столько болтовни.
Шэнь Гуанмин немного подумал, достал еще несколько серебряных монет и сунул им в руки:
— Шэнь Цин, воровать больше не смей, уяснила? Доставишь Чжэньи в академию — и сразу возвращайся.
Поторопив младших брата и сестру в путь, он шмыгнул в укромное местечко, выпрямился во весь рост, соскреб с лица всю пудру вместе с нарисованными веснушками и неторопливо зашагал в сторону Поместье Тан.
Этот выход в свет они совершили вдвоем с Шэнь Цин исключительно ради того, чтобы отвезти Шэнь Чжэньи на учебу. Троица брата и сестер преодолела долгий путь, но они и помыслить не могли, что едва ступят за ворота Цинъаньчэн, как у них умыснят все деньги. Шэнь Цин с детских лет промышляла воровством и обладала виртуозной техникой, поэтому ей и в голову не приходило, что однажды кто-то сможет обокрасть ее саму, отчего она кипела от злости и обиды.
До места расположения академии от Цинъаньчэн оставалось еще несколько дней пути, но ни дорожных, ни прожиточных денег не осталось, а срок зачисления в академию неумолимо приближался, так что Шэнь Гуанмину поневоле пришлось взяться за старое и раздобыть немного наличности.
Шэнь Гуанмину никогда не доводилось видеть Парчу Летящего Неба, да он по правде говоря и не подозревал, что она настолько ценна. Просто Шэнь Цин вернулась с донесением, что содержимое того ларца не смогли опознать даже приказчики, и он сразу смекнул: самое дорогое спрятано именно там. Тот стеклянный ларец и сам по себе пошел бы в утиль, к тому же выглядел он красиво, и Шэнь Цин упрямо прижимала его к груди, отказываясь отпускать; однако вещица оказалась слишком тяжелой, а тащить ее сама она наотрез отказывалась, так что Шэнь Гуанмину пришлось вытащить оттуда Парчу Летящего Неба, завернуть в нее сам ларец и пройти так какое-то расстояние, после чего, наперекор воле Шэнь Цин и с великим сожалением, он просто выбросил его.
Выбор пал на лавку тканей семьи Ван лишь потому, что та находилась ближе всего к городским воротам — если бы обман вскрылся, у него оставалось бы время на побег. Шагая вперед, Шэнь Гуанмин мысленно прокручивал в голове эту на редкость успешную операцию и едва сдерживался, чтобы пуститься в пляс.
Заполучив шелка, Шэнь Цин отправилась к задним воротам уездной управы и через знакомую служанку с легкостью сбыла их жене уездного начальника, тут же положив в карман сто лянов серебра. Эта молниеносная и удачная вылазка разбередила его аппетит, заставив руки зачесаться от зуда, и Шэнь Гуанмин решил нанести удар по самому богатому семейству в Цинъаньчэн.
Еще не успев войти в город, он уже наслушался историй о благодеяниях филантропа по фамилии Тан. И та загородная мостовая, и оросительные каналы, и идеально ровные дороги — все до единого было возведено на средства главы семьи Тан.
Шэнь Гуанмин заранее запасся всем необходимым, за пять медяков выкупил одежду у какого-то относительно прилично выглядевшего нищего и, стиснув зубы от едкого зловония, натянул ее на себя, после чего примостился у входа в Поместье Тан в ожидании добычи.
Провозившись так добрую половину дня, он видел, как двери Поместья Тан то отворялись, то закрывались, но наружу выходили сплошные мужчины. Наконец, когда солнце уже клонилось к закату, перед воротами медленно остановился кортеж повозок, и на улицу гурьбой высыпали слуги и управляющие.
Шэнь Гуанмин мгновенно воспрянул духом.
Створки повозки распахнулись, но оттуда выпрыгнул высокий молодой человек. Шэнь Гуанмин испытал глубочайшее разочарование: он проторчал здесь столько времени ради того, чтобы дождаться хотя бы одной женщины из клана Тан. Он уже собирался уходить, как вдруг заметил, что юноша обернулся и помог выйти из повозки женщине средних лет, бережно прижимавшей к груди кота.
Окинув взглядом роскошную повозку, Шэнь Гуанмин сообразил, что перед ним наверняка сама госпожа Тан. Он торопливо измазал лицо дорожной пылью, сделал огромный глоток настоянного на китайских финиках сладкого сиропа с красным оттенком и, шатаясь, двинулся вперед.
Когда свита госпожи Тан повернулась в его сторону, он схватился за грудь и с отчетливым звуком выплюнул алую жидкость изо рта, после чего плашмя рухнул на землю.
— Ой-йой... — его голос дрожал. — Ой-йой...
Госпожа Тан испуганно вздрогнула, едва не выронив кота из рук.
— Сяо Оу, сходи взгляни, — обратилась она к стоявшему рядом юноше. — Этот человек, кажись, тяжело болен, ты только посмотри, его же кровью рвет.
Шэнь Гуанмин продолжал извиваться и стонать на земле, выцепляя боковым зрение момент: та самая белая кошка опередила остальных и подбежала прямо к нему.
Брысь, брысь, брысь! — мысленно взревел Шэнь Гуанмин, свирепо таращась на животное.
Видя, как юноша неумолимо приближается, Шэнь Гуанмин затянул свои стоны с еще большим надрывом.
Кошка понюхала его, перевела взгляд на фальшивую кровь на земле и неожиданно наклонила голову, слизнув капельку.
— Ой! Дахуа! — испуганно взвизгнула госпожа Тан.
Кошка распробовала угощение, судя по всему, оставшись в полном восторге, и, наплевав на причитания хозяйки, с еще большим аппетитом принялась слизывать жидкость снова и снова.
Шэнь Гуанмин: «...»
Остальные: «...»
http://bllate.org/book/40309/5115100
Готово:
