Цзи Цинъюй послал Шэнь Цзэчэня к чёрту, но тот, разумеется, и не думал уходить — всё так же остался стоять рядом, дожидаясь лифта.
Минуты тянулись одна за другой, а на электронном табло по-прежнему горела цифра «6». Цзи Цинъюй мысленно закатил глаза: мало того что Шэнь Цзэчэнь вечно вставал у него на пути, так теперь ещё и проклятый лифт ополчился против него?!
Оба молчали. Атмосфера становилась всё более натянутой и неловкой. Цзи Цинъюй холодно отвернулся, всем видом показывая, что не желает даже смотреть в сторону капитана.
Находиться с Шэнь Цзэчэнем наедине было просто невыносимо.
Спустя минуту Цзи Цинъюй окончательно потерял терпение. Раздражённо цыкнув, он резко развернулся и решительно направился к лестнице.
Шэнь Цзэчэнь двинулся за ним.
Впрочем, едва ступив на первую же ступеньку, Цзи Цинъюй пожалел о своём порыве.
Каждый шаг давался с трудом — ноги казались налитыми свинцом, словно к ним привязали гири.
С каждым движением боль в мышцах возобновлялась с новой силой, в ногах нарастала тяжёлая ломота. Изнеженный Цзи Цинъюй отродясь не отличался выдержкой — с чего бы ему терпеть подобную пытку?
«Знал бы — дождался бы лифта!» — стиснув зубы, подумал он.
…Во всём виноват Шэнь Цзэчэнь!
Не упёрся бы тот ждать вместе с ним, атмосфера не стала бы такой невыносимой. А не будь она такой невыносимой, он ни за что не поплёлся бы пешком!
Именно! Во всём виноват только Шэнь Цзэчэнь!
Эта классическая логика принцессы безупречно иллюстрировала его неизлечимый вздорный характер, хотя сам Цзи Цинъюй, разумеется, никакой проблемы в своих умозаключениях не видел.
Найдя виновника всех бед, Цзи Цинъюй с облегчением направил весь накопленный гнев на капитана. Какая разница, что произошло на самом деле? Если бы не Шэнь Цзэчэнь, он бы сейчас так не страдал!
С каждым шагом в нём закипала всё большая злость. Цзи Цинъюй хотел рвануть вперёд и оставить обидчика далеко позади, но ноющая боль сковала движения: на какой-то десяток ступеней ушло полторы минуты. В итоге Шэнь Цзэчэнь легко обогнал его и первым поднялся на пролёт.
Однако капитан не пошёл в репетиционный зал, а остался стоять на площадке, сверху вниз наблюдая за Цзи Цинъюем, замёршим у поворота.
У Цзи Цинъюя вновь всё закипело внутри. Чего этот паршивец застыл? Раз уж поднялся — иди себе дальше! Обязательно нужно возвышаться тут и злорадствовать?!
— Ты чего тут встал? — встретившись с ним взглядом, ледяным тоном спросил Цзи Цинъюй.
— Тебя жду, — с невозмутимым спокойствием ответил Шэнь Цзэчэнь.
Цзи Цинъюй потерял дар речи.
«Псих проклятый!»
Вовсе не нуждаясь в его одолжениях, Цзи Цинъюй из последних сил преодолел ещё десяток ступеней, но у самого верха замедлил ход и остановился.
До площадки оставалось всего три шага, но ноги жгло так, будто мышцы разрывались на части — недавний рывок дал о себе знать.
Пришлось снова сбавить темп. Цзи Цинъюй осторожно, с видимым трудом одолевал ступень за ступенькой, боясь лишний раз напрячь мышцы.
И вот, когда до Шэнь Цзэчэня оставался один-единственный шаг, Цзи Цинъюй занёс ногу — и тут капитан неожиданно протянул руку, подхватив его под локоть.
По какой-то неясной причине каждое прикосновение Шэнь Цзэчэня вызывало у Цзи Цинъюя странную реакцию.
Вот и сейчас: крепкие пальцы сжали его руку через ткань кофты, но юноше показалось, будто он чувствует исходившее от них надёжное, заставляющее довериться тепло.
От этого неожиданного контакта Цзи Цинъюй весь одеревенел и качнулся.
А в следующее мгновение потерял равновесие и рухнул прямо на лестницу.
***
— Шэнь Цзэчэнь, ты совсем умом тронулся?! Специально подстроил! — вне себя от ярости закричал Цзи Цинъюй. — Специально встал тут, чтобы я чебурахнулся! Поглумиться надо мной захотел?! Какая же ты дрянь!
— Поменьше болтай, тогда и ссадины будут болеть меньше, — ровным голосом ответил Шэнь Цзэчэнь, опустившись перед ним на корточки. — Или тебе хочется растравить их ещё сильнее?
— Я всего лишь хотел тебя придержать, — спокойно добавил он, подняв взгляд. — Головой о ступени тебя никто не толкал. В конце концов, оступился ты сам.
— Да если бы ты не цапнул меня ни с того ни с сего, я бы и не упал! — Цзи Цинъюй едва не задыхался от возмущения.
— Разве я тебя дёргал? Я обычным жестом подставил руку, так что не передёргивай факты, — невозмутимо возразил Шэнь Цзэчэнь. — Кто же знал, что ты потеряешь равновесие.
Они находились в тихом уголке на втором этаже агентства. Цзи Цинъюй сидел на пристенном диванчике, а Шэнь Цзэчэнь опустился перед ним на корточки и обрабатывал ссадину.
Он достал из стоящего на полу белого пакета ватные палочки и йод; там же лежали бинты и заживляющая мазь — всё это Шэнь Цзэчэнь пару минут назад купил в ближайшей аптеке.
Капитан бережно, стараясь не задеть повреждённую кожу, подвернул штанину Цзи Цинъюя.
Тот оступился и налетел коленной чашечкой аккурат на острый край ступени, содрав кожу.
К счастью, Цзи Цинъюй берёгся от палящего солнца и сегодня надел тонкие белые брюки и кофту с длинным рукавом. Ткань смягчила удар, иначе травма оказалась бы куда серьёзнее.
Так что на колене красовался лишь внушительный синяк да неглубокая ссадина — ничего смертельного.
И всё же колено кровоточило, а багрово-синий ушиб на белоснежной коже выглядел пугающе ярким.
Изнеженный Цзи Цинъюй отродясь не терпел подобной боли, поэтому спустить происшествие капитану с рук не мог.
— Шэнь Цзэчэнь, ты на что намекаешь?! Хочешь сказать, я сам во всём виноват?! — закипел он. — Сам дурак, раз упал?!
Его «высочеству» и в голову не могло прийти, что виной всему может быть его собственная оплошность.
— Если ты и дальше будешь пропускать мои слова мимо ушей, не вижу смысла возиться с твоей ссадиной, — Шэнь Цзэчэнь вновь посмотрел ему прямо в глаза.
— А я тебя просил?! Подумаешь, великое благо! Вокруг полно клиник и больниц, я и без тебя обойдусь! — прошипел Цзи Цинъюй.
— Что ж, логично, — на мгновение задумался Шэнь Цзэчэнь, после чего невозмутимо заметил: — Только прежде чем идти к травматологу, советую подлечить твои принцессины замашки. Эта болезнь куда опаснее царапины на колене.
— Шэнь Цзэчэнь!
— Не дёргайся, — голос капитана заметно похолодел, терпение явно подходило к концу. — Будешь дёргаться — брошу всё как есть.
Впрочем, несмотря на строгий тон, Шэнь Цзэчэнь продолжал аккуратно обрабатывать колено, бережно касаясь содранной кожи пропитанной йодом ватой.
Цзи Цинъюй закусил губу и резко огласил коридор болезненным шипением:
— А-ах, больно!
— Шэнь Цзэчэнь, потише не можешь?! — взвыл он. — Ты мне мстишь, да?!
— Йод щиплет, это нормально, — строго отчеканил капитан, на которого навесили очередной «грех». — Потерпеть немного не в состоянии? Взрослый же парень.
— Да как тут терпится?! Мне правда больно! — морщась от жжения, проныл Цзи Цинъюй, и в его голосе проскользнули обиженные нотки. — Я, что ли, сам это придумал...
Впрочем, его тихое бубнение смахивало не столько на ругань, сколько на откровенный каприз — так ребёнок, не желающий есть варёную овощную жижу, пытается разжалобить родителей.
Шэнь Цзэчэнь замер и поднял глаза. Цзи Цинъюй жалобно хмурился, а в уголках его раскосых глаз блестели капельки слёз.
Шэнь Цзэчэнь онемел.
«Неужели разревелся от какой-то царапины?»
Изнеженный и избалованный Цзи Цинъюй просто не умел переносить физическую боль.
Настоящая принцесса.
А принцессам не положено терпеть лишения и страдать.
— Да мне правда больно! Думаешь, я притворяюсь?! — запричитал Цзи Цинъюй, видя полное уныния выражение лица капитана. — Сам попробуй, вытерпишь?!
Шэнь Цзэчэнь ничего не ответил. Лишь обречённо вздохнул и продолжил обработку, сведя нажатие ватной палочки к едва ощутимому касанию.
Когда с йодом было покончено и острая боль утихла, Цзи Цинъюй затих. Он больше не вырывался и не капризничал, а молча разглядывал склонившегося перед ним капитана.
В укромном уголке на втором этаже было тихо. За окном сияло летнее солнце; его лучи, пробиваясь сквозь стекло, мягко очерчивали профиль Шэнь Цзэчэня, отчего тот казался окружённым золотистым ореолом.
Цзи Цинъюй молча наблюдал, как тот достаёт тюбик и аккуратно наносит заживляющую мазь. Сосредоточенное выражение лица делало благородные черты капитана ещё более выразительными.
Мало кто возился с Цзи Цинъюем вот так.
На душу вдруг налегла тихая грусть.
Отчего же? От того ли, что никому до него нет дела, или от того, что единственным, кто проявил заботу, оказался нестерпимый Шэнь Цзэчэнь?
В коридоре воцарилось молчание.
Но на этот раз тишина не давила и не казалась неловкой — напротив, дарила странное умиротворение.
Между ними так редко выпадали минуты согласия.
— Готово, — наложив чистый бинт, Шэнь Цзэчэнь поднялся. — Ничего страшного. Посиди пока.
— А как же репетиция? — снизу вверх посмотрел на него Цзи Цинъюй.
— В таком состоянии я не стану гонять тебя по залу, — спокойно ответил капитан. — Отдыхай.
— Угу, — Цзи Цинъюй смущённо отвёл взгляд.
В этот момент неподалёку раздался знакомый голос:
— Ого! Цзэчэнь, Сяо Цзи? Вы чего тут забыли?
К ним с недоуменным видом приближался Хуан Цифэн.
Цзи Цинъюй онемел.
«Какого чёрта директора Хуана сюда принесло?!»
Увидеть его в столь жалком положении Шэнь Цзэчэню — и так предельная чаша позора, а тут ещё один свидетель?!
— Директор Хуан, — Шэнь Цзэчэнь вежливо кивнул, а затем коротко глянул на сидевшего на диване парня. — Небольшое происшествие.
— Сяо Цзи, что с тобой? — обомлел Хуан Цифэн, уставившись на перебинтованную ногу, после чего вновь перевёл взгляд на капитана.
— Мы поднимались по лестнице, я не удержал его, и он оступился, — пояснил Шэнь Цзэчэнь.
Цзи Цинъюй опешил и невольно уставился на капитана.
«Не удержал»? Но ведь Шэнь Цзэчэнь держал его крепко! Это сам Цзи Цинъюй из-за неожиданности колыхнулся и рухнул вниз.
Зачем Шэнь Цзэчэнь соврал директору и взял вину на себя?
«Неужели… чтобы уберечь моё самолюбие? Чтобы я не выглядел дураком?» — промелькнуло у него в голове.
Признаться директору Хуану, что растянулся на ровном месте и разбил колено до крови — да Цзи Цинъюй сгорел бы от стыда!
Неужели Шэнь Цзэчэнь всё понял и специально так выразился?
Этот… Шэнь Цзэчэнь?
— Ох, беда! Не сильно ушибся? Может, в больницу съездить, показаться врачу? — заволновался Хуан Цифэн.
— Всё в порядке, ссадина неглубокая, — ответил Шэнь Цзэчэнь. — Я обработал рану и остановил кровь. Не беспокойтесь.
— Эх, Цзэчэнь, спасибо тебе большое.
— Ну что вы, как капитан я обязан заботиться о группе, — замялся тот на мгновение и добавил: — К тому же я сам недоглядел.
— Ты же не специально! — хмыкнул Хуан Цифэн. — А за твоими плечами я спокоен.
— Кстати, только что проходил мимо зала: У Юэ с парнями вкалывают вовсю, — с чувством покачал головой директор. — Прежде такого и представить было нельзя! Не явись ты, репетиционная совсем бы быльём поросла.
Шэнь Цзэчэню оставалось лишь молчать.
Прежде эти разгильдяи к залу и близко не подходили, не то что пахать до седьмого пота.
— Но Сяо Цзи, похоже, сегодня не работник? — директор внимательно изучил бледное лицо Цзи Цинъюя.
— Я отведу его в общежитие, пускай отдохнёт, — заверил Шэнь Цзэчэнь. — Не переживайте.
— Вот и ладненько. Пойду я к себе, — Хуан Цифэн, отойдя на пару шагов, по-простецки взмахнул рукой. — Давайте, ребята, старайтесь!
Едва директор ушёл, Шэнь Цзэчэнь снова опустился на корточки, бережно расправил подвёрнутую штанину и проговорил:
— Пошли в общежитие.
— Это как? — буркнул Цзи Цинъюй уже без прежнего яда. — Я идти не могу.
— Помогу дойти.
— Ещё чего! — мгновенно вскочил Цзи Цинъюй. — Сам дойду!
Принимать помощь от Шэнь Цзэчэня?! Ну уж нет!
Пусть тот только что обработал ему ссадину и прикрыл перед директором, наотрез соглашаться на физический контакт Цзи Цинъюй не желал.
На самом деле он вполне мог идти сам — просто раскапризничался из-за страха перед болью.
Сцепив зубы, Цзи Цинъюй хромая поплёлся к лифту. На сей раз кабина пришла мгновенно. Шэнь Цзэчэнь вошёл вслед за ним, и оба спустились на первый этаж.
Стараясь не тревожить свежую перевязку, Цзи Цинъюй передвигался мелкими, осторожными шажками. Выглядел он при этом не лучше У Юэ этим утром.
Шэнь Цзэчэнь бесшумно следовал позади, подстраиваясь под его улитку-темп.
Видя, что капитан не пытается его схватить, Цзи Цинъюй немного расслабился. Должно быть, Шэнь Цзэчэнь умеет вести себя по-человечески...
И в следующий миг земля ушла у него из-под ног.
Подхватив его одной рукой под колени, а другой за спину, Шэнь Цзэчэнь без лишних слов поднял его на руки.
Цзи Цинъюй обомлел.
Крепко держа юношу, Шэнь Цзэчэнь вышел к проезжей части. Общежитие находилось прямо через дорогу.
Машин не было. Капитан уверенно шагнул на пешеходный переход.
Нести ношу ему не составляло никакого труда: хоть Цзи Цинъюй и вымахал высоким, кости у него были тонкими, а сам он — поджарым и лёгким.
Цзи Цинъюй так и замер с открытым ртом, всё ещё не веря в происходящее.
«Но постой... Разве Шэнь Цзэчэнь не такой же худой?! Откуда у него столько силищи?!»
Душный летний ветерок взъерошил чёлку Цзи Цинъюя.
Шэнь Цзэчэнь, прикрывая собой солнце, взглянул на него сверху вниз и безапелляционно велел:
— Обними за шею.
— Ни за что... — вырвалось у Цзи Цинъюя.
— Тогда если выронишь — не жалуйся, — добавил капитан.
Цзи Цинъюй задохнулся от возмущения.
Делать нечего. Сопя от злости, он всё же обвил руками его шею.
Подняв глаза, Цзи Цинъюй всмотрелся в лицо Шэнь Цзэчэня, но тот смотрел строго перед собой.
В ярко-золотых лучах его строгий, точёный профиль казался слепяще-красивым.
До Цзи Цинъюя наконец дошёл весь сумасшедший абсурд происходящего. Вспыхнув до кончиков ушей, он заверещал:
— Пусти! Живо опусти меня!
— Разве ты не Принцесса? — невозмутимо отозвался Шэнь Цзэчэнь. — А принцесс полагается носить на руках.
— Держись крепче.
И с непоколебимым спокойствием пошагал с ним в здание общежития.
http://bllate.org/book/40283/5183886
Готово:
