Семь часов двадцать пять минут утра.
В танцевальном зале царила гнетущая тишина. Никто из присутствующих не дерзал вымолвить ни слова, ведь одного взгляда на лицо Шэнь Цзэчэня было достаточно, чтобы понять: атмосфера накалена до предела.
Цзэчэнь стоял перед огромным зеркалом, скрестив руки на груди. Выражение его лица казалось бесстрастным, однако аура, исходившая от него, не предвещала ничего хорошего. Вдоль стены выстроились У Юэ, Су Жуйсин и Гао Лисин. Место подле Лисина пустовало.
Троица прибыла в зал ровно за десять минут до назначенного срока. На утренние процедуры у них ушло не больше десяти минут, ещё столько же — на завтрак, а само общежитие располагалось прямо напротив здания агентства, через дорогу. Путь занимал меньше минуты.
Шэнь Цзэчэнь стиснул в ладони телефон. Время от времени он бросал ледяной взгляд на светящийся экран, после чего снова устремлял взор перед собой, храня храмовое молчание. Пойманный в этом немом пространстве холод его глаз заставлял поджилки подрагивать.
У Юэ, подавшись за спину Су Жуйсина, принялся отчаянно заглядывать в лицо Гао Лисину. Не издавая ни звука, он активно артикулировал губами:
«Ты нашу Принцессу вообще поднимал?!»
Раньше эту неблагодарную обязанность парни беззастенчиво перекладывали на Лисина — тот отличался мягким нравом и имел наименьшие шансы нарваться на вспышку барского гнева.
Лисин ответил столь же бесшумной мимикой:
«Цинъюй теперь живёт в одной комнате с Цзэчэнь-гэ. Он его и будит».
У Юэ продолбил взглядом:
«И что, наш распрекрасный Капитан его растолкал?!»
— Растолкал, конечно, о чём ты думаешь? — не выдержал Су Жуйсин и понизил голос до едва слышного шепота.
— Тогда где его носит?! — У Юэ плюнул на немую азбуку и перешёл на шипение. — Вы на физиономию Капитана гляньте! Если Принцесса не появится через минуту, нас тут всех живьём сожрут!
— Цзэчэнь-гэ не такой уж и жестокий... — пробормотал Гао Лисин, хотя уверенности в его тоне заметно поубавилось.
Пока парни пребывали в нервном мандраже, ровно в семь тридцать тяжелая дверь зала отворилась. В помещение, дерзко вонзив руки в карманы брюк, вошёл мрачный Цзи Цинъюй.
На нём была простая белая футболка, чёрные спортивные штаны и кроссовки в чёрно-белую полоску — ни единого лишнего цветового пятна. Волосы слегка растрепались, а на самой макушке торчал непокорный вихор, примятый подушкой во время сна.
Взгляд Цинъюя казался сонным и слегка расфокусированным, придавая его облику нечто по-детски трогательное и безобидное. Однако радужка его глаз отличалась редким, очень светлым оттенком, который в моменты дурного расположения духа становился совсем блеклым, отчего взгляд казался высокомерным и ледяным. В этих продолговатых, миндалевидных глазах почти никогда не водилось тепла.
И сейчас юноша пребывал в глубочайшей утренней депрессии.
Цзи Цинъюй страдал тяжёлой формой утренней раздражительности. Прошлой ночью ему толком не удалось поспать, а ранний подъём окончательно испортил настроение, утянув его на самое дно. То, что он вообще соизволил явиться в зал, уже было с его стороны королевским одолжением Шэнь Цзэчэню.
Капитан, видя, что от Цинъюя за версту разит угрюмой пассивной агрессией, ничуть не изменился в лице. Он лишь ровно спросил:
— Поел?
Остальные участники замерли.
Надо же! Первое, о чём Шэнь Цзэчэнь спросил Цинъюя, — это завтрак!
— Нет, — отрезал Цзи Цинъюй. — Я выскочил из дверей в семь двадцать восемь. Когда бы я по-твоему успел?
— Раз знал, что времени впритык, почему не собрался раньше? — спросил Шэнь Цзэчэнь без тени удивления. — Я разбудил тебя точно в срок, даже на десять минут раньше. Тебе стоит задуматься, почему умывание и одежда отняли у тебя столько времени.
Шэнь Цзэчэнь действительно попытался поднять Цинъюя в шесть пятьдесят. Тот отчаянно лягался и не желал открывать глаза, но Капитан срезал его одной-единственной фразой:
«Если сейчас же не встанешь, я заберусь на твою кровать и стащу тебя сам».
Панкующий чистюля Цзи Цинъюй категорически запрещал кому бы то ни было прикасаться к своей постели. Шэнь Цзэчэнь брезгливо и точно ударил по самому уязвимому месту, вытащив Принцессу из под одеяла.
— Какое тебе дело, ел я или нет! — Цинъюй смерил его свирепым взглядом. — Позавтракал я или голодаю — тебя, Шэнь Цзэчэнь, это вообще не касается!
Заметив, что парня снова начинает нести, стоящие в стороне участники ринулись гасить пожар.
— Цзэчэнь-гэ, время, — деликатно напомнил Гао Лисин.
Первым делом по расписанию шла вокальная распевка.
У Юэ и Су Жуйсин, успевшие потереться в рэп-группах и попеть в барах, прекрасно знали базовые упражнения. Парни без лишних слов приступили к разминке, глубоко и размеренно вдыхая и выдыхая воздух.
На месте застыли лишь двое: главный танцор Гао Лисин и абсолютно безнадёжный, не умеющий ровным счётом ничего визуальный центр Цзи Цинъюй. Оба выглядели так, словно их только что десантировали из другой галактики.
Шэнь Цзэчэнь, разумеется, не упустил это из виду. Подойдя к ним, он чуть изогнул бровь:
— Только не говорите мне, что вы двое понятия не имеете, как делать вокальную разминку.
Лисин и Цинъюй промолчали.
Именно так всё и было.
— Разве в бытность стажёрами вас этому не учили? — Цзэчэнь смерил их сложным, трудночитаемым взглядом.
— Эй, Капитан, тут ты на них не наезжай! — неожиданно вмешался У Юэ. — Ты послушай, я их не покрываю, но тут есть уважительная причина! Нас ведь вообще никто не готовил! Мы не были стажёрами. Нас набрали прямо с улицы и сразу вытолкнули на сцену!
Сказав это, У Юэ по какой-то неведомой причине выпятил грудь с оттенком гордости.
Шэнь Цзэчэнь онемел.
— И директор Хуан вот так просто позволил вам дебютировать? С таким-то уровнем? — Он явно отказывался верить в услышанное.
— Наш директор нами вообще не занимается. Полный самотёк, — добавил Су Жуйсин. — Сказал, что результаты — это исключительно наши проблемы.
— И у вас даже не было уроков вокала? Преподаватель с вами не занимался? — нахмурился Цзэчэнь.
— Вокалист у нас сначала был, — небрежно бросил У Юэ. — Только его наша Принцесса до белого каления довела, он и сбежал. А новых компания искать не стала — всё равно больше недели никто не выдерживал. Правда, педагог по хореографии у нас всё ещё есть.
— Я-то тут при чём?! — вспыхнул Цзи Цинъюй. — Он сам свалил! Я его за дверь не выставлял!
Глянув на Цинъюя, Шэнь Цзэчэнь сразу понял: с таким несносным характером испугать преподавателя было проще простого. На белом свете найдётся не так много людей, способных выносить выкрутасы этой избалованной Принцессы.
Картина вырисовывалась предельно ясная.
— Ладно, общую ситуацию я понял, — Цзэчэнь повернулся к Лисину и Цинъюю. — Раз так, заниматься с вами буду я. Возражения есть?
Цзи Цинъюй сжал зубы.
Интересно, можно ли прямо сейчас вернуть того испуганного репетитора обратно?..
Гао Лисин просветлел в лице:
— У меня никаких возражений! Спасибо тебе, Цзэчэнь-гэ.
Цинъюй мрачно промолчал. Толлку-то возражать? Шэнь Цзэчэнь всё равно заставит, так зачем тратить воздух?!
Капитан отвёл их в дальний угол зала, чтобы не мешать У Юэ и Су Жуйсину. Цзи Цинъюй тут же подпёр спиной стену, демонстративно увеличивая дистанцию между собой и Шэнь Цзэчэнем.
Тот мельком взглянул на него и заговорил:
— Перед тем как приступить к распевке, нужно подготовить голосовые связки. Это как разминка перед бегом — пропустить её нельзя.
Лисин слушал предельно внимательно, время от времени послушно кивая. По сравнению с ним Цзи Цинъюй выглядел как отпетый двоечник, которому глубоко плевать на уроки: он лениво подпирал стенку и пропускал слова Цзэчэня мимо ушей.
—... Поддерживайте ровное дыхание, — продолжал Капитан. — Медленно вдыхайте и выдыхайте в определённом ритме. Давайте попробуем.
— Да, вот так, правильно, — поддержал он Лисина, подойдя ближе.
Цинъюй и не подумал выполнять указания. Насупившись, он отвернулся к окну, демонстративно игнорируя Шэнь Цзэчэня.
— Кто не хочет учиться — может быть свободен, — ровно произнес Цзэчэнь, даже не взглянув на него, но адресат реплики был очевиден.
— Что ты сказал?! — Цинъюй мгновенно сделал шаг вперёд, его и без того угрюмое лицо искривилось от гнева. — Шэнь Цзэчэнь, ты смеешь указывать мне на дверь?! С какой стати я должен уходить, а не ты?!
— Хочешь, чтобы ушёл я? — спокойно отозвался Шэнь Цзэчэнь. — Выплати за меня неустойку компании, и я уйду прямо сейчас.
— С какой стати я должен платить за тебя?!
— А с какой стати ты выгоняешь меня? — парировал Цзэчэнь. — Ты не хочешь сделать даже элементарную разминку. А что будет дальше, когда начнётся вокал и хореография? Ты просто сдашься? Если у тебя нет желания работать, лучше уходи из этой сферы прямо сейчас.
Он сделал паузу, и его тон обрел весомую жесткость:
— Полно людей, которые мечтают сиять на сцене куда сильнее тебя, но у них нет даже доли тех возможностей, что есть у тебя сейчас.
Цзэчэнь смерил его холодным взглядом, чеканя каждое слово:
— Цзи Цинъюй, моё терпение не безгранично.
Цинъюй кипел от возмущения, но в глубине души понимал: слова Шэнь Цзэчэня бьют точно в цель, и возразить на них по существу нечего. Правота была явно не на его стороне.
Поэтому юноша лишь продолбил Капитана ледяным взглядом. Их взоры скрестились, словно клинки; никто не желал уступать. Воздух в зале сгустился от напряжения, готовый вспыхнуть от малейшей искры.
Темные, как бездонная пропасть, глаза Шэнь Цзэчэня не выдавали ни единой эмоции. Посверлив их взглядом ещё несколько секунд, Цинъюй вдруг осознал одну вещь.
Шэнь Цзэчэнь, кажется, действительно разозлился.
Раньше, как бы Цинъюй ни капризничал, Капитан никогда по-настоящему не выходил из себя. Пусть его вечные приказания и контроль раздражали, это не был настоящий гнев. Но сейчас, видя, что Цинъюй саботирует тренировку, Цзэчэнь был всерьёз взбешён. Оттого ли, что посчитал его безнадёжным и отбившимся от рук? Или оттого, что Цинъюй тянет группу на дно и мешает ему выполнять обязанности капитана?
Однако Цзи Цинъюю казалось, что за этим кроется нечто большее.
— Цинъюй, Цзэчэнь-гэ ведь из лучших побуждений учит нас, — подал голос Гао Лисин. Он проявил себя настоящим виртуозом по гашению конфликтов — его отточенная миротворческая сноровка вызывала почти жалость. — Раз уж мы всё равно пришли в зал, давай поучимся вместе? Всё лучше, чем без дела стоять. Что думаешь?
Цзи Цинъюй неожиданно отвёл взгляд, разрывая затянувшаяся дуэль с Цзэчэнем. Он ничего не ответил, но и возражать не стал.
Спустя пару секунд он нехотя оторвался от стены и шагнул к Гао Лисину, сохраняя угрюмое молчание.
Шэнь Цзэчэнь едва заметно вздохнул и продолжил разъяснять этапы и тонкости дыхательных упражнений.
Так, грех пополам, первый час вокальной разминки подошёл к концу. Гао Лисин остался в полном восторге и без конца рассыпался в благодарностях Капитану.
Что до Цзи Цинъюя...
Цзэчэнь не знал, сколько именно информации уложилось в голове у этого парня, но, по крайней мере, тот выполнил весь комплекс упражнений и даже ни разу больше не устроил сцену. Для начала — вполне неплохо.
Когда группа собралась вместе, Шэнь Цзэчэнь объявил десятиминутный перерыв перед хореографией, после чего вышел из зала.
У Юэ мгновенно рванул за ним следом — бедняге невтерпёж было попасть в уборную. Су Жуйсин снял очки в чёрной оправе и принялся старательно протирать линзы специальной салфеткой. Гао Лисин подошёл к кулеру и жадно заплюхал водой из пластикового стаканчика.
Лишь Цзи Цинъюй остался сидеть в одиночестве в углу зала. Облик его выражал крайнюю степень уныния.
Поджав правую ногу, он уставился в деревянный пол. На душе у него всё ещё скребли кошки.
Проклятый Шэнь Цзэчэнь...
Он физически не мог выносить пребывание рядом с этим человеком!
Может, и впрямь выплатить неустойку и свалить на все четыре стороны?
Но с какой стати он должен уступать и бежать, поджав хвост, из-за какого-то Шэнь Цзэчэня?!
Цзи Цинъюй внезапно опомнился: точно! Он же собирался отомстить Цзэчэню и умыть его перед всеми! Просто подходящий случай ещё не подвернулся...
Взгляд Цинъюя, прикованный к полу, становился всё более свирепым. Он настолько ушёл в размышления о том, какими изощрёнными способами сживать Капитана со свету, что даже не замечал, насколько зверское выражение приняло его лицо.
Именно эту картину и застал Шэнь Цзэчэнь, когда снова толкнул дверь танцевального зала.
Цзи Цинъюй с искривлённым от ярости лицом пробуравливал взглядом деревянные плашки паркета, будто намеревался прожечь в них дыру. Его кулаки были сжаты, и он время от времени в бессильном гневе подколачивал ими по полу, всем видом демонстрируя крайнюю степень бешенства, которому не находилось выхода.
Шэнь Цзэчэнь: «...»
Едва заметно вздохнув от беспросветной усталости, Капитан подошёл к скрипящему зубами Цинъюю и протянул ему шуршащий пластиковый пакет с горячим завтраком.
Шэнь Цзэчэнь произнес всего одно слово:
— Ешь.
http://bllate.org/book/40283/5177941
Готово:
