Готовый перевод A Marquis's Innocent Intentions / Маркиз с двойным дном: Игры престолов и разбитых сердец: Глава 5

Пожалуй, у входа не висела табличка «Не входить», да и Бо Янь не собирался с ними спорить, поэтому он просто махнул рукой и только хотел продолжить прерванную мысль, как тот самый первый голос снова нарушил тихий разговор.

— Эй, разве это не третий молодой господин из семьи министра? В академии ты ведь такой высоконравственный и гордый, а что такое? Только женился — и сразу побежал с любовником встречаться? Не боишься, что тебя схватят и утопят в свиной корзине? Говорят, методы твоего малого маркиза по причинению боли просто бесподобны, довелось ли тебе их испытать?

Этот парень даже в студенческом халате выглядел развязно, а с его губ не сходили грязные и скверные ругательства.

И нельзя было винить этих людей в том, что они не узнали Маркиза: в конце концов, воины и ученые редко общались между собой, а уж в последние годы, когда Резиденцию хоу постоянно преследовали и притесняли, желающих поддерживать с ним связь почти не осталось.

— Этот молодой господин, судя по твоей благородной внешности, позволь предостеречь: не позволяй внешней оболочке этого человека одурачить тебя. С виду он такой тихоня, а за спиной творит Бог весть что, верно? — подошел другой и подхватил разговор.

Эти двое явно были родными братьями — даже стояли и рассуждали с таким же развязным видом, будто их штамповали по одному шаблону.

— Что ты сказал? — на брови Бо Янь уже проступил гнев, а зажатая в руке чайная чашка, казалось, вот-вот сорвется с места.

Тот самый «Брат Му», что шел впереди и извинялся, уже почти вышел за дверь, но, заметив, что эти двое не отстают, вернулся и бросил:

— У Вэй, У Юн, вы что творите? С утра пораньше не ищите неприятностей, пошли быстрее, разве вы не собирались обедать?

Фэй Сянь, заметив вошедших еще в самом начале, понял, что дело добром не кончится. Он слегка опустил голову, однако избежать их взглядов не удалось, поэтому он собрался с духом и успокоил дыхание, рассудив, что при таком скоплении народа те все же не станут вести себя чересчур вольготно, а на предыдущие слова лучше просто не обращать внимания.

Стоило Бо Яню бросить косой взгляд на эту компанию, как в памяти внезапно всплыли те кровавые сцены, которые, казалось, тоже начинались с подобных насмешек. Но ведь тогда его нрав уже был сломлен, почему же он вдруг испытал такую ярость? Почему не стерпел, как делал раньше? И откуда вообще взялся этот короткий клинок?

Подстегнутый только что вспыхнувшим гневом, он внезапно растерялся, и эти непрерывно возникающие вопросы закружились в голове, не оставляя времени на то, чтобы хоть немного сосредоточиться на происходящем вокруг.

— Эй, Брат Му, не спеши. Раз уж посчастливилось встретить знакомого, давай как раз побеседуем о старом.

У Вэй отдал шутливый поклон трем спутникам и вовсе не собирался уходить.

Тот Брат Му вовсе не желал ввязываться во все это, однако из соображений приличия всё же хотел попытаться их урезонить. Он отправил остальных парней в соседнюю комнату, а сам вернулся, чтобы убедить двоих не затевать безобразную сцену.

— Брат Му, не беспокойся, мы и не думаем нарываться на неприятности. Ведь перед нами «супруг маркиза», простой люд с таким не свяжется, — а У Юн выражался еще более дерзко.

Заметив, что парочка не намерена отступать, Фэй Сянь посмотрел на Бо Яня, пытаясь понять, можно ли им уйти, однако увидел, что тот погружен в мрачные мысли, отсутствующим взглядом немигающе уставившись на этих двоих.

— У нас еще есть дела на сегодня, пойдемте скорее. Если сейчас разгорится скандал, расхлебывать будет трудно.

Му Цзюэмин, будучи сыном действующего цензора, издавна дорожил своей репутацией, отличался безупречным нравом, честностью и соблюдением приличий. В обычное время он вообще никак не пересекался с этой парочкой — просто сегодня случайно совпало, что они вместе выбрались на боевые испытания и решили заодно перекусить. Кто же знал, что эти двое снова возьмутся за старое.

На этот раз братья и впрямь не хотели просто так отступать. В столице действовал строгий закон: членам семей чиновников при выходе из дома обязательно полагалось сопровождение, а те, кто покидал поместье тайком, подозревались в тайных встречах и заговорах, что позволяло властям поступать с ними по всей суровости закона.

Оба прекрасно понимали, что никакой тайной встречи здесь быть не может, но раз уж им посчастливилось поймать Фэй Сяня на самовольной вылазке из дома, упускать такую добычу они не собирались. Кто велел ему, при столь незнатном происхождении, обладать столь острым умом и пользоваться всеобщей любовью старых учителей академии, которые никогда не прогибались перед сильными мира сего? Они то и дело использовали его в качестве повода принизить других.

Му Цзюэмин стоял у дверей и, видя, что его слова не имеют никакого веса, принялся разглядывать Фэй Сяня. Он понимал, что братья У просто срывают на том злость: старший молодой господин из семьи Министра Фэй давным-давно публично отчитал их прямо посреди улицы, из-за чего они потеряли лицо. Желая хоть капельку отыграться, они с тех пор постоянно цепляли Фэй Сяня в академии и при каждой встрече норовили высмеять и унизить. Надо полагать, этот раз не станет исключением, и вряд ли всё зайдет слишком далеко.

И Фэй Сянь, и Му Цзюэмин полагали, что братья, как и прежде, ограничатся парой насмешек, покрасуются и уйдут, однако они упустили из виду одну деталь: через несколько дней на военном плацу должно было состояться состязание по боевым искусствам, в котором старший законнорожденный сын Министра Фэй, Фэй Чанцин, и старший сын У-цаньцзяна, У Сянь, как раз выступали соперниками в одной категории.

Разумеется, будучи воинами, Фэй Чанцин и У Сянь привлекали всеобщее внимание, и азартные любители уже вовсю принимали ставки, да и сами кланы втайне соревновались друг с другом (точнее, некоторые горячие головы).

У Вэй, видя, что оба сидящих молчат, подошел, уселся прямо на стол напротив Фэй Сяня, взял лежавшую рядом чашку, с показной вальяжностью покрутил ее в пальцах, а затем подался вперед и с мерзкой усмешкой произнес:

— Послушай, если тебе так хочется утешения, мы с братцем можем составить компанию. Какой смысл околачиваться с этой деревянной чуркой? Ты с самого утра такой оживленный, неужели твой маркиз… м?

— Ха-ха-ха-ха!

Для человека образованного подобные речи были омерзительнее некуда. Му Цзюэмин, не в силах больше это слушать, снова попытался оттащить его, но У Юн, заливаясь хохотом, ухватил его за плечо.

— У Вэй, я не ищу с тобой ссоры, но советую следить за языком, — Фэй Сянь поднял на него взгляд, его лицо слегка омрачилось гневом, однако голос оставался ровным.

— Ого, уже бросился защищать! Будучи домашним затворником в чужом доме, ты с самого утра не ублажаешь мужа, а шатаешься где попало — не боишься, что тебя до смерти забьют палками? Скажу тебе так: сегодня отсюда живыми не уйдут ни ты, ни эта деревяшка. Мы непременно дождемся, пока этот маркиз притащит тебя обратно, да и тебя это касается тоже!

У Вэй спрыгнул со стола, с громким стуком грохнув чашку о дерево, и с размаху опустил руку на плечо Бо Яня — желая продемонстрировать свою силу, он вложил в удар немало мощи, намеренно провоцируя драку.

Почти все знатные отпрыски в Императорской столице прекрасно знали, что означает этот брак между домами Бо и Фэй, и никому бы в голову не пришло, что эти двое способны вести себя столь буднично.

Внезапное прикосновение наконец вернуло разум Бо Яню, позволив ему осмыслить слова этого парня. Резко поднявшись на ноги, он в два широких шага преодолел расстояние и выскочил за дверь.

Фэй Сянь слегка выдохнул: раз уж сам Маркиз стерпел все эти оскорбления, то что оставалось ему? И впрямь не стоило сейчас раздувать скандал. Заметив, что тот ушел сам, Фэй Сянь тоже начал обдумывать собственный путь к отступлению.

Глава 7. Вход в покои

Утро Фэй Сяня складывалось совсем не так, как он представлял: тех неприятностей, которых он ждал, не последовало, зато понабежала целая толпа посторонних. И всё же итог оказался именно таким: по его мнению, этот их молодой маркиз оказался еще более несдержанным, чем он думал, раз уж на второй день после свадьбы не вытерпел и решил от него избавиться.

Фэй Сянь полагал, что Маркиз с самого начала преследовал именно эту цель: самовольный выход из дома для человека внутренней половины поместья — тягчайшее неоспоримое преступление. В лучшем случае — изгнание, в худшем — наказание затронет всю семью! Если сейчас всё испортить, боязно представить, потянет ли это за собой резиденцию министра. И как вообще это теперь расхлебывать?

— Эх, — Фэй Сянь тяжело вздохнул, опуская голову и массируя виски.

Он не сомкнул глаз целые сутки, с самого утра его куда-то притащили против воли, поесть толком не дали, да еще и вляпали в такую историю — при всей его проницательности и широте взглядов вынести это было трудно.

Заметив, что Фэй Сянь медленно поднимается на ноги, на мгновение замер, собираясь с мыслями, а затем перевел взгляд на сидевшего перед ним У Вэя, он тихо произнес:

— Мало того, что вы сами опозорились, так теперь еще позорите весь свой род. Ваши слова и поступки поистине вызывают изумление. Истинно благородный клан У, семейные традиции и впрямь донельзя просты и безыскусны.

Весь город знал, что старейшина семьи У выбился в чиновники благодаря тому, что умел лишь угодничать перед сильными и давить слабых, подлизываться на словах и пакостить за спиной, а возвысился он, донеся на командира передового отряда в тайной связи! Для аристократических семей, которые так дорожили внешней благопристойностью, эти слова были все равно что удар под дых. Разве можно бить по больному прямо в лицо?

— Что ты сказал? — рассвирепевший У Юн сделал два резких шага вперед и протянул руку, намереваясь схватить его за воротник.

У Вэй проявил чуть больше сдержанности: оттолкнув младшего брата в сторону, он ткнул пальцем прямо в лицо Фэй Сяню:

— Фэй Сянь, не ожидал от тебя такого. Вошел в богатый дом и возомнил себя невесть кем?

Фэй Сянь знал, что здесь они не посмеют распускать руки, поэтому потер переносицу и шагнул в сторону — те как раз отступили от прохода, освобождая дорогу. Му Ли, с тревожным предчувствием наблюдавший за развитием событий и собиравшийся вмешаться, странным взглядом посмотрел на Фэй Сяня: хм, что-то здесь было не так.

И верно: здесь было слишком много народу, и устраивать потасовку не стоило. Рано или поздно те двое увязались бы за ним в безлюдное место, а после таких намеренных оскорблений их буйный нрав непременно подтолкнул бы их к драке. Тогда сегодняшнее происшествие свелось бы к обычной частной стычке, и никто больше не стал бы поднимать лишнего шума — по крайней мере, это избавило бы Фэй Сяня от куда более серьезных неприятностей.

— А ведь он прав, каждое слово верно! — раздался громкий, приближающийся из-за двери голос, прозвучавший так звонко, будто говоривший опасался, что кто-то не расслышит. — Кто не знает, за счет чего поднялся ваш клан У? Вы всегда были лишь теми, кто гнет спину перед сильными и срывает злобу на слабых. Что, совершили подлость, а признать кишка тонка?

Голос сопровождался смешком, и обладатель его уже оказался рядом с Фэй Сянем, легонько поддерживая того за локоть.

Вместе с ним вернулся большой напольный ширм-экран, который только что стоял снаружи и загораживал обзор. В самом деле, устраивать драку на глазах у честного народа не годилось: не считая отъявленных бродяг из цзянху, даже избалованные сынки не стали бы махать кулаками посреди улицы. Благородные семейства — это вам не хухры-мухры, приличия соблюдать надо.

— Что вы задумали? — Фэй Сянь не понял его намерения. Разве он не ушел? Зачем притащил обратно ширму?

— Не бойся, просто размять кости. Уж больно мне эти две физиономии глаза мозолят, — тихо ответил Бо Янь, стоя рядом с ним, и на его губах играла легкая улыбка.

Фэй Сянь на миг остолбенел: его взор полностью заполнили белые, словно лунный свет, яркие зубы и губы, контрастирующие с смуглой кожей, и этот образ еще долго стоял перед глазами.

— Ах вы, твари! Мы еще собирались пощадить ваше лицо, но раз вы сами нарываетесь на смерть, не пеняйте на нас! Мало того что тайком сбежали на свидание, так еще посмели оскорбить благородный род — сегодня мы сведем все счета разом!

Братья У, видя, что эта парочка ни в грош их не ставит, окончательно потеряли остатки терпения. Вспыльчивый нрав взял свое: они засучили рукава, принялись размахивать кулаками и бросились вперед, не забывая подыскивать благовидный повод для драки.

— Такие шавки, как вы, вообще знают слово «оскорбление»? Вы только что оскорбили моего человека мне в лицо — неужели вы и впрямь думали, что этот маркиз слеплен из глины?

Едва Бо Янь договорил, как оба противника уже подскочили вплотную. Услышав последнюю фразу, они заметно замялись, но было уже поздно.

Хотя эти двое и обучались наукам, их отцы были военными, так что кое-какие азы боевых искусств они тоже постигли. Против такого человека, как Фэй Сянь, они бы еще справились, но перед настоящим мастером боевой выучки они не стоили и ломаного гроша.

Му Цзюэмин даже моргнуть не успел, как оба брата уже взлетели в воздух. Раздалось два глухих удара: вместе с ширмой они кубарем скатились со второго этажа прямо в главный зал. Общий ущерб: одна ширма.

http://bllate.org/book/40268/5109643