Закрыв записную книжку, малыш удовлетворенно выдохнул. Подняв голову, он увидел, что дядя-управляющий смотрит на него с жалкими нотками во взгляде, будто над ним только что жестоко надругались.
– Маленький господин, я ведь рассказал вам всё, что знал. Отпустите меня.
Малыш почесал затылок, про себя недоумевая: неужели только что он вел себя чересчур мягко и вовсе не занимался ничем похожим на допрос с пристрастием... или всё-таки занимался?
– Дядя Цинь...
Управляющий увидел, как на лице напротив расцвела «застенчивая» улыбка, и невольно напрягся, словно перед лицом смертельной опасности. Ох, пропала моя стариковская головушка, дядя Цинь... Кто бы мог подумать, что в следующий миг он услышит новость, от которой у него на душе заблагоухают цветы:
– В планах меня и брата найдется место и для вас.
– Дядя Цинь уверовал в существование фразы «после страдания приходит радость».
Наконец добившись цели своей поездки, дядя Цинь вновь обрел цветущий вид. Он учтиво улыбнулся:
– Раз так, хорошо отдохните, маленький господин, а я пока пойду.
– Дядя Цинь.
(О_О)?
– У маленького господина еще есть дела?
– Спасибо. – Му Лянься сбросил шутливую маску, произнеся это слово торжественно и искренне.
Спасибо тебе за то, что ты изо всех сил и всей душой всю жизнь заботился о том избалованном засранце Му Лянься.
И еще больше спасибо за то, что в те времена, когда весь мир видел в Му Сянцю невероятно могущественное создание, ты был готов относиться к нему как к простому ребенку, окружая его заботой и нежностью.
Спасибо тебе, дядя Цинь, моя семья, мой близкий человек.
Дядя Цинь, разумеется, ощутил всю необычайную весомость этих слов. На мгновение ему показалось, будто в облике маленького господина промелькнула тень всегда невозмутимого и величественного Му Сянцю. Однако он тут же спрятал удивление, а в его глазах заплясала теплая, родная улыбка, словно он смотрел на собственного ребенка:
– Дядя Цинь лишь делал то, что должен.
Да и вообще, делал это по собственной воле.
В тот день домашние в особняке Му заметили, что после выхода управляющего из спальни маленького господина воцарилась на редкость долгая тишина – все гадали, о чем же он думал. И когда люди начали строить догадки, не потрепал ли ему нервы маленький господин, управляющий вдруг улыбнулся.
Вспомнив только что проявившего хитрость и озорство малыша, дядя Цинь невольно усмехнулся: такого полного сил маленького господина он не видел уже давно. Эх, пусть его вроде как слегка и «прижали», но в конце концов оно того стоило, верно?
Вот только сам маленький господин пока еще не до конца привык к своему внезапному обретению рассудительности. Прошло всего несколько дней, а тот ребенок, в чьем характере сквозило столько упрямства и баловства, казался оставшимся где-то в очень далеком прошлом...
Но всё же поумневший малыш вызывал поистине невероятное умиление.
Дверь была приоткрыта. Малыш осторожно просунул в щель голову и действительно увидел Му Сянцю: тот сидел за столом и разбирал стопку непонятных ему бумаг.
Словно почувствовав чей-то взгляд, погруженный в работу Му Сянцю поднял голову и заметил у двери малыша, который с подносом в руках озирался по сторонам. Должно быть, он только что искупался: его личико – точь-в-точь как нежный паровой пирожок – раскраснелось, а в больших глазах мерцала влажная, сияющая поволока.
Юноша быстро подошел к двери, забрал подносы, поставил их в сторонку и, привычным движением подхватив малыша на руки, взял большое полотенце, чтобы с заботой вытереть всё еще капающие волосы.
– На будущее: после купания нужно насухо вытирать голову, понял? Иначе малыш заболеет.
Му Лянься наслаждался движениями брата, которые были ровно такими, какими нужно, и довольно посапывал. В этот момент он был точь-в-точь похож на котенка, которому хозяин погладил шерстку, но всё же не забыл, зачем пришел:
– Брат, на кухне сварили куриный суп. Тетушка Чжан говорит, это секретный рецепт их семьи, очень вкусный и полезный.
Закончив возиться с волосами малыша, Му Сянцю взял ту самую «обделенную вниманием» пиалу:
– Малыш уже пил?
Малыш покачал головой:
– Это для брата.
Видя, что Му Сянцю по-прежнему пристально смотрит на него, ему пришлось пояснить:
– Я уже почистил зубы.
Когда Му Сянцю допил суп, малыш тут же с нетерпением поинтересовался:
– Ну как, вкусно?
Юноша слегка улыбнулся, потрепав мягкие пряди малыша:
– Мм, очень вкусно.
Малыш шумно и протяжно выдохнул:
– Вот и славно! Я весь вечер ходил за тетушкой Чжан по пятам, пока она наконец не согласилась его приготовить, всё жаловалась, что это так долго и хлопотно...
Му Сянцю молча слушал рассказ малыша о том, как тот пускал в ход мягкие уговоры и наконец после бесчисленных трудностей растопил «сердце» тетушки Чжан, добившись ее согласия на приготовление этого хлопотного и долгого супа.
Уголки губ юноши тронула легкая, но теплая улыбка, однако взгляд слегка затуманился. Младший брат действительно решился докучать ради него другим ради куриного супа... Его всегда гордый и надменный малыш проявлял заботу о нем таким неуклюжим способом.
В последние дни, чтобы пораньше вернуться к малышу и побыть с ним, Му Сянцю постоянно забирал работу на дом и ложился очень поздно. Му Лянься пытался отговорить его от спешки, но обычно во всем потакавший брату Му Сянцю в этот раз проявлял редкое упрямство. Му Лянься беспокоился о здоровье брата: даже самый крепкий человек не выдержит, если будет постоянно работать ночами напролет, не говоря уже о Му Сянцю, который всё еще продолжал расти.
Именно поэтому Му Лянься обратил свой взор на кухню, рассудив так: как бы то ни было, а питание необходимо держать на уровне.
Увидев, что Му Сянцю остался доволен супом, малыш мысленно кивнул: ладно, завтра он снова поуговаривает тетушку Чжан сварить еще порцию.
Посмотрев на часы и решив, что уже пора, Му Сянцю поцеловал макушку малыша:
– Ступай спать, малыш, уже очень поздно.
Малыш изо всех сил постарался широко раскрыть глаза:
– Нет, хочу побыть с братом.
Му Сянцю немного подумал и не стал настаивать. Он просто уложил малыша на кровать, укрыл одеялом и сказал:
– Тогда малыш побудет здесь с братом, я скоро закончу.
Многие говорят, что люди наиболее привлекательны, когда сосредоточенно работают.
Му Лянься не знал, верна ли эта фраза, но Му Сянцю в рабочем состоянии действительно заставлял смотреть на себя, не отрывая глаз.
Его четко очерченное лицо сейчас излучало непоколебимую твердость и хладнокровие. Несколько прядей волос упали на лоб, а под ними скрывались глубокие, как омуты, холодные и тихие зрачки. Когда его прямые, густые черные брови слегка сходились на переносице в задумчивости, длинные пальцы отбивали ритм по черной поверхности письменного стола. Выглядывающие из-под расстегнутых манжет запястья источали смесь строгой сдержанности и соблазнительности, но исходившие от этого человека сила и отрешенность начисто стирали этот намек на пикантность.
В такие минуты Му Сянцю одновременно притягивал к себе и пугал тем, насколько к нему страшно приближаться.
В сознание невольно ворвался дневной образ юноши, играющего на виолончели в лучах света: тот Му Сянцю обладал красотой, словно не принадлежащей этому миру.
Му Сянцю за работой, Му Сянцю с виолончелью... Сколько же еще граней было у Му Сянцю, которые он прежде не имел возможности увидеть – или, вернее сказать, явить миру? С какой стати все решили, что Му Сянцю непременно обязан податься в бизнес? Только из-за его таланта? Отец устроил брату проверку на прочность в Клане Му, но что насчет самого Му Сянцю? Было ли управление Кланом Му тем, чего он на самом деле хотел? А вдруг у него есть другие устремления – то, что ему по-настоящему нравится, а не спущенные сверху чужие задачи, которые нужно выполнять?
– Брат, тебе всё это нравится? – Голос малыша прозвучал как-то иначе, чем обычно. – Нигде не написано, что старший молодой господин Семьи Му обязан заниматься торговлей. Разве это стоит таких трудов?
Му Сянцю с удивлением поднял голову. Осознав, о чем спросил малыш, он на мгновение задумался, а затем тихо улыбнулся. Не отвечая на вопрос, он задал свой:
– А малышу нравятся эти вещи?
Му Лянься вспомнил мелькнувшие перед глазами графики и цифры, и его брови тут же сошлись на переносице, а маленькая головка затряслась, как погремушка:
– Не нравятся, совсем не нравятся, я ничего в этом не понимаю.
– А если кто-нибудь станет тебя учить? Шаг за шагом, обучая всему лично – согласился бы ты учиться?
Му Лянься попытался представить это и снова покачал головой:
– Всё равно кажется, что это слишком сложно, я не справлюсь. Даже если кто-то будет учить меня рука об руку, я не уверен, что смогу сделать всё хорошо.
В этот момент он думал о созданной Му Сянцю в прошлой жизни Империи Клана Му, перед величием которой все благоговели. Для достижения такого масштаба и таких успехов было недостаточно одних лишь стараний и трудолюбия.
Уникальный талант, которым обладал Му Сянцю, повторить было невозможно.
Му Лянься прекрасно знал себе цену: он не был бездарностью, но гением его тоже назвать было нельзя. В его руках Клан Му смог бы лишь удержать то, что есть, но о каком-то потрясающем дальнейшем развитии не могло быть и речи. События прошлой жизни научили его, что деловой мир – это еще одно поле боя, где нельзя проявить ни малейшей беспечности в интригах и коварных расчетах. Это была тихая схватка на мечах и клинках, и нынешний Му Лянься просто не выдержал бы подобной резни без дыма и огня. Если он хотел занять свое место на том поле брани, ему еще очень многому предстояло научиться и через многое пройти.
Значит...
Ресницы малыша едва заметно дрогнули. Неужели Му Сянцю в прошлой жизни тоже прошел через бесчисленные поражения и удары, прежде чем окончательно вырасти в «непобедимую легенду» делового мира?
Этот вопрос не нуждался в ответе. Быть может, испытанные им трудности и опасности были куда «богаче», чем он мог себе представить.
– Но... – На лице малыша впервые проступило столь твердое выражение, озарившее Му Лянься небывалым, удивительным сиянием. – Если брат хочет проявить себя в этом мире, Лянься приложит все возможные усилия, чтобы вырасти, а затем пойдет дальше рука об руку с братом.
Тогда на этой полной жестокости и возможностей дороге ты больше не будешь одинок.
Тогда на этом безмолвном поле боя я буду противостоять всему вместе с тобой.
Прожив новую жизнь, Му Лянься был готов ради твоих идеалов, ради устремлений твоего сердца измениться и постараться вырасти в того, на кого можно положиться.
Му Сянцю видел Му Лянься разным: счастливым, капризным, плачущим, шумным, ластящимся... Но таким он своего младшего брата еще не видел – ослепительным, исполненным непоколебимой уверенности.
Уголки губ Му Сянцю невольно изогнулись в гордой и балующей улыбке. Его малыш сиял так ярко, что на него почти больно было смотреть...
В глубине глаз юноши таилось тепло:
– Стоит, малыш. Это мое желание, поэтому как бы ни было трудно, оно того стоит.
– Желание?
Малыш ошарашенно замер и лишь спустя долгое время сообразил, что Му Сянцю отвечает на его самый первый вопрос.
Му Сянцю заговорил спокойным тоном, в котором, однако, чувствовалась несокрушимая сила:
– Я хочу основать королевство.
Малыш глуповато посмотрел на него, а затем озарил лицо озорной, но гордой улыбкой:
– Тогда брат непременно станет самым крутым королем!
Му Лянься не мог разобрать, что именно творится в его душе в эту секунду. Наверное, это было облегчение...
Облегчение оттого, что тот коммерческий гений в прошлой жизни занимался именно тем, чего искренне хотел;
Облегчение оттого, что правитель Империи Клана Му всю жизнь преследовал свою изначальную мечту.
Наконец закончив все дела, Му Сянцю перевел взгляд на кровать и закономерно обнаружил там сладко спящего малыша.
Ясный голос юноши прозвучал в ночной тишине:
– Малыш, король – не я.
Я хочу основать королевство. Королевство, которое принадлежит тебе.
А затем сделать моего малыша самым счастливым королем на свете.
Желание Му Сянцю никогда не менялось:
Я хочу, чтобы мой малыш рос счастливым и радостным.
Му Сянцю прижал к себе мягкое тельце малыша и оставил на его макушке благоговейный поцелуй.
– Спи спокойно, мой король.
От автора:
Малыш Сяо Ся [ерзает]:
– Тетушка Чжан~~
Тетушка Чжан: =.=
Некто Бай [автор]:
– Сынок, сходи поучись паре приемов у дяди Цинь.
......После прохождения обучения......
Малыш Сяо Ся [продолжает ерзать]:
– Тетушка Чжан~~
Тетушка Чжан [прикрывая лицо руками]:
– Пойду варить суп.
PS: Если я скажу, что в этой главе действительно не было признания в любви, а только чистые, непорочные братские чувства, кто-нибудь мне поверит? [Взгляните на мои глаза...]
http://bllate.org/book/40240/5106254
Готово:
