Готовый перевод The Gods Kneel Tonight to Kiss Him / Боги склоняются к его ногам: Глава 12

— Кстати, братец, у тебя есть планы на следующие выходные? — Ли Цзинлин робко посмотрел на него.

В выходные не нужно было идти на работу.

Чэнь Сычжо кивнул:

— Свободен.

— В следующие выходные я буду выступать неподалеку, играть на аккомпанементе для одного человека. Не хочешь прийти посмотреть? Если ты придешь, я буду не так сильно нервничать.

Глаза Ли Цзинлина сияли так ярко, что отказать ему было просто невозможно.

— Ну ладно...

— Это билет на лучшие места. — Ли Цзинлин, видимо, подготовился заранее, вытащил из сумки билет, который еще сохранял тепло его тела. — Первый ряд. Я очень долго уговаривал персонал, чтобы его достать.

Первый ряд?

Чэнь Сычжо шумно втянул воздух:

— Настолько ценный? Почему ты не пригласил своих родных?

— Они все в родной деревне, а у друзей дела, никто не придет меня поддержать. — Ли Цзинлин испугался, что тот откажется, и тут же опустил глаза. — Я ведь впервые сотрудничаю с мастером... Если никто не придет, я буду очень нервничать.

Чэнь Сычжо не знал, правда это или нет, но поверил:

— Хорошо, я обязательно приду.

Официант снова заглянул в комнату:

— Это блюдо называется «Люблю тебя, но боюсь признаться» —

— Убирайся! — Чэнь Сычжо больше не мог сдерживаться и резко повернулся. — Поставь блюдо и прекрати читать свои реплики!

Его сейчас впору было со стыда сквозь землю провалить!

Официант поставил еду, а уходя, пошло изобразил руками сердечко:

— Любишь человека — будь честен, скажи об этом! Не стесняйся!

Чэнь Сычжо скрежетал зубами:

— Люблю я тебя, как пекинский мандаринный узел! Проваливай!

Ли Цзинлин не удержался от смеха:

— Ладно тебе, он же не знал, это мы перепутали кабинки. Братец, не злись.

Чэнь Сычжо сохранял ледяное выражение лица:

— Я не злюсь.

Телефон издал короткий динь.

Чэнь Сычжо взял аппарат и увидел всплывшее сообщение: «Малыш, ты всё еще не хочешь передо мной извиниться? Разве я не говорил, что нельзя звонить в полицию? А, я понял, малыш, ты наверняка хочешь, чтобы я тебя запер, поэтому специально вызвал полицию, да?»

«Малыш, смотри, какую клетку я для тебя приготовил».

Следом шло фото.

Мрачный подвал, посреди которого внезапно возникала огромная золотая клетка с тяжелыми цепями.

Сердце Чэнь Сычжо упало: неужели этот извращенец задумал запереть его?

«Малыш, ты станешь моей канарейкой».

Глава 17. Может ли этот мир уже разрушиться

Чэнь Сычжо слегка нахмурился, после чего с невозмутимым видом перевел телефон в беззвучный режим:

— Ешь давай, доедим — и домой.

Ли Цзинлин ледяным взглядом скользнул по экрану телефона, лежащего дисплеем вниз. Он прекрасно знал, какие именно сообщения получил Чэнь Сычжо. В конце концов, это он сам настроил их отправку по таймеру.

Этот парень действительно умел притворяться.

Ли Цзинлин кивнул, не спеша срывать маски.

Поужинав и вернувшись домой, он достал свой спрятанный телефон.

Чэнь Сычжо ответил ему.

Всего два иероглифа.

«Долбоёб».

Ли Цзинлин глухо рассмеялся, снова начиная предаваться сладостным фантазиям о том, как Чэнь Сычжо оскорбляет его прямо в лицо. Его переполняло возбуждение и трепет, одна мысль о том, что Чэнь Сычжо может так его ругать, приносила ему дикое наслаждение.

Он знал, что болен, но пока объект желания оставался прежним, что бы этот человек с ним ни делал, всё казалось ему невероятно кайфовым.

«Наконец-то ответил! Люблю тебя, малыш, безумно люблю! Мы должны быть вместе всю жизнь, сгнить вместе, как две кучи грязи, слиться воедино так, чтобы больше не было разделения на тебя и меня!»

Сообщение даже не успело отправиться, как его снова занесли в черный список.

Ничего страшного, у него полно сим-карт.

Ли Цзинлин по привычке сменил номер и продолжил строчить Чэнь Сычжо СМС. Он до безумия любил Чэнь Сычжо, и стоило ему хоть день не признаться в чувствах, как начинало казаться, что он сейчас задохнется.

Если бы не тот факт, что Чэнь Сычжо презирал его за то, что ему еще не исполнилось двадцати, он бы уже давно притащил Чэнь Сычжо к себе, связав по рукам и ногам.

Заблокировав надоеду, Чэнь Сычжо лег спать, ни капли не принимая близко к сердцу этот бред сумасшедшего.

Раньше Чэнь Сычжо еще мог испугаться, но после стольких дней закалки он уже ничего не боялся.

Бойся ты или нет, а извращенец всё равно там, никуда не делся. Жизнь — это просто отношение к ней: помрешь раньше — быстрее переродишься, а через восемь лет снова станешь молодцом.

Среди ночи кто-то позвонил. Чэнь Сычжо взял трубку и взглянул на экран, тон его был далек от дружелюбного:

— Мам, что такое?

Мать Чэня ответила:

— Ты проснулся или нет?

Его уже разбудили.

Чэнь Сычжо выдохнул, стараясь говорить как можно спокойнее:

— Проснулся. Что случилось?

— Твоя двоюродная сестра сегодня родила, в следующем месяце не хочешь приехать проведать? Они будут праздновать месяц ребенку.

Чэнь Сычжо устало произнес:

— Я занят на работе, ехать некогда, я просто переведу ей деньги.

У него совершенно не было сил разбираться во всех этих светских условностях. Мать вечно твердила, что с таким отношением он рано или поздно останется совсем один, и требовала поддерживать эти жалкие, тонкие нити кровного родства.

— Ты когда уже найдешь себе девушку? — мать резко сменила тему, снова затянув песню о женитьбе. — Та девица, что я тебе в прошлый раз сватала, не приглянулась?

— Это я ей не приглянулся, хватит уже мне кого-то подбирать. — Чэнь Сычжо чувствовал глухое раздражение. Сам он почему-то всегда считал романтические отношения абсолютной глупостью, но мать неизменно пугала его тем, что если он не женится, то после смерти о нем даже некому будет вспомнить.

— Сваха сказала, что у тебя был отвратительный тон, Чэнь Сычжо! Не говори потом, что я тебя не предупреждала, ты уже взрослый мужчина, и если ты наконец не женишься —

— Я вешаю трубку. — Чэнь Сычжо равнодушно сбросил вызов.

Раз уж его разбудили, продолжать спать было бессмысленно. Чэнь Сычжо встал, умылся и, глядя в зеркало на свои холодные, резкие черты лица, ледяной уголок губ скривился в усмешке.

С его-то характером... заведи он роман, девушку бы от его выходок мастопатия хватила.

Он сварил себе миску пустой лапши на прозрачном бульоне, безвкусной и унылой, съел ее в одиночестве, окинул взглядом пустую квартиру и снова почувствовал легкое укола одиночества.

Наверное, брак нужен лишь для того, чтобы дом казался чуточку теснее.

В голове вились самые разные мысли. Выйдя за порог, он услышал, как из соседней квартиры доносится тихий, чуть слышный перебор гитарных струн.

Он невольно остановился.

Наверное, это Ли Цзинлин упражняется на гитаре. Звук шел урывками, приглушенный толщиной стены, разобрать мелодию было невозможно.

Чэнь Сычжо подумалось, что в детстве у него, кажется, тоже неплохо получалось с музыкой: в хоре он всегда стоял на самом первом месте. А потом он бросил петь, потому что мать твердила, будто учеба — это единственный путь в жизни.

Он прожил больше двадцати лет по четко расписанному плану, а теперь тайком бросил высокооплачиваемую работу и устроился на ночное радио нишевым ведущим, о котором никто толком и не знал.

Такая жизнь, напротив, приносила ему душевное спокойствие.

Этой ночью в прямой эфир снова никто не позвонил, так что Чэнь Сычжо просто включил старые песни восьмидесятых и, вслушиваясь в музыку, погрузился в оцепенение.

В ведущие ночного эфира он подался, скорее всего, из-за бессонницы. Он вечно не мог уснуть, и когда наступала ночь с ее пугающей, звенящей пустотой, он буквально сходил с ума от терзавших его мыслей.

А работа на радио давала благовидный предлог для его ночного бодрствования.

Наконец линия прямой связи ожила — кто-то дозвонился.

Чэнь Сычжо ответил:

— Алло? Здравствуйте, добро пожаловать на волну «О чем сегодня говорят божества»...

— Меня слышно? — чистый, звонкий юношеский голос показался смутно знакомым.

Голос был приятным.

Чэнь Сычжо даже заинтересовался:

— Слышно.

Голос с той стороны доносился с помехами:

— Я... твой голос... завис... в прошлый...

Эфир снова заполнил треск и помехи от наводки.

Чэнь Сычжо вспомнил того паренька, который звонил в прошлый раз, но тогда он просто сбросил вызов:

— Это ты звонил в прошлый раз?

— Я... Алло? Алло? Ты можешь еще...

И правда он.

До чего же упертый!

Каждый раз, стоило тому позвонить, связь начинала обрываться. Чэнь Сычжо пощелкал тумблерами на оборудовании, но толку не было:

— Ничего не разобрать, что ты говоришь.

Парень, похоже, тоже это заметил и сам повесил трубку.

Чэнь Сычжо только успел выдохнуть, как этот прилипчивый пацан перезвонил снова, проявляя чудеса настойчивости:

— А теперь? Слышно?

Связь по-прежнему прерывалась, звук шелрывками.

Чэнь Сычжо не удержался:

— Ты что, в горах живешь? Сигнал хуже некуда.

Парень ответил:

— А, ну вроде того. Я вот как раз собираюсь спрыгнуть с крыши, когда я умру, ты можешь запустить это в своем радиоэфире?

На месте другого ведущего кто-нибудь бы испугался, но Чэнь Сычжо лишь приподнял бровь:

— Умрешь так умрешь, нахрена это по радио передавать?

Голос парня снова забуксовал в помехах:

— Я хочу... поэтому... ты...

— Зависло.

На том конце на мгновение замолкли, а затем раздраженно бросили:

— Когда уже этот мир разрушится?

Чэнь Сычжо ответил для галочки:

— Я тоже хочу, чтобы мир разрушился, этот мир — просто полный ***.

На радиостанции стояла система автоматического заглушения матюгов. Он только что выругался словом на букву «д», как система тут же распознала его и выдала пронзительный писк.

Парень заметил:

— Ты завис.

Чэнь Сычжо возразил:

— Ничего я не завис, просто выругался, и меня зацензурили.

— Опять завис.

— ...Я тоже хочу умереть, — неторопливо произнес Чэнь Сычжо. — Хочу утащить этот мир с собой в могилу.

Парень поинтересовался:

— Почему ты хочешь умереть?

— А ты? — Чэнь Сычжо ответил вопросом на вопрос.

— Потому что я психически больной. — Приятный голос парня звучал отчетливо. — Меня сейчас заперли дома, не выпускают.

— И что с того, что больной? Вокруг одни психопаты, в наше время много ли нормальных осталось? — равнодушно отозвался Чэнь Сычжо. — Сдохни да и всё, помрешь раньше — быстрее переродишься. Жизнь — это сплошной напряг.

Он отроду не пытался уговаривать людей цепляться за жизнь.

Для многих смерть была единственным избавлением.

На том конце на секунду замолкли, а затем с улыбкой в голосе произвели:

— Ты такой интересный, ты мне так нравишься.

Глава 18. Все вокруг долбоёбы

Они толком и поговорить-то не успели: из-за постоянной цензуры системы и отвратительного сигнала с той стороны их диалог оборвался сам собой.

Чэнь Сычжо повесил трубку, но на душе скребли кошки — вопреки ожиданиям, стало немного тревожно.

Вдруг этот придурок и вправду решит покончить с собой?

Что, если полиция потом обвинит его в доведении до самоубийства?

Чэнь Сычжо предавался мрачным фантазиям, отчаянно надеясь, что парень перезвонит, но до самого окончания смены так и не дождался ни единого звонка.

В последующие несколько дней тот парень тоже не выходил на связь, и Чэнь Сычжо решил, что тот, судя по всему, уже отдал концы, из-за чего на душе стало чуточку тоскливо. Ему нередко доводилось принимать звонки от людей, заявляющих о желании умереть, но стоило ему ответить «ну так иди и сдохни», как звонивший тут же разражался трехэтажным матом.

http://bllate.org/book/40223/5104163

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь