Узнав о прибытии Ци Моюнь на Пик Именитых Мечей, Гун Цяньшуй велел Бай Хэ встретить гостя, чтобы тот воочию убедился в статусе своего сородича — полудемона, а затем намеренно заманил его в главный зал, чтобы публично унизить.
Каким ещё способом можно пристыдить Ци Моюнь, кроме того, что все крупные секты и так сторонятся его, как ядовитых змей? Гун Цяньшуй размышлял об этом. Видя, что Ци Моюнь не желает пить вино, он слегка постучал пальцами по столу, и в голове у него созрел коварный план.
Он приказал ученикам подать угощения. Поскольку культиваторы уже давно перешли на полное воздержание от пищи, обычная еда их не интересовала, поэтому блюда были необычными: мясо редких духовных зверей соседствовало с целебными травами, предназначенными для совершенствующихся буддистов. Для практиков такая пища была крайне полезна, но для Ци Моюнь, чей организм был подобен человеческому, эти деликатесы были сродни яду.
Сун И, старший ученик Пика Именитых Мечей, вместе с другими послушниками расставил блюда перед гостями, не забыв поставить тарелку с мясом духовного зверя и на столик Ци Моюнь. Спустя мгновение Сун И подошёл к Ци Моюнь с извиняющимся видом и произнёс:
— Старший дядя, я забыл, что у вас нет уровня культивации и вы не можете вкушать мясо духовных зверей. Позвольте, я велю на кухне приготовить вам обычные блюда. Прошу прощения за оплошность.
Затем Сун И обратился к остальным ученикам:
— Эй, вы, уберите всё с столика старшего дяди Ци!
Наблюдая за этой сценой, Гун Цяньшуй мысленно похвалил Сун И: не зря он считается его самым сообразительным учеником — даже без прямых указаний понимает, что нужно делать. Довольный собой, Гун Цяньшуй торжествовал.
Вскоре перед Ци Моюнь поставили тарелку с самой простой едой. Сун И ещё со вчерашнего дня подготовил приворотное зелье и всё переживал, как бы подсыпать его в пищу Ци Моюнь. Сейчас представился идеальный шанс.
Стоило Ци Моюнь съесть хоть кусочек, как под действием зелья он воспылает к нему страстной любовью и сам бросится в объятия. В предвкушении этого Сун И едва сдержал подобающее благородному мужу выражение лица. Он поспешно покинул зал, намереваясь сходить на кухню и принести ещё блюд — для верности он решил подсыпать зелье в каждое из них.
— Гости, не стесняйтесь, приступайте к трапезе, — с улыбкой произнёс Гун Цяньшуй, наблюдая, как присутствующие берутся за палочки, а затем вновь перевёл взгляд на Ци Моюнь.
Тот внимательно разглядывал поданное ему блюдо — тушёную рыбу в красном соусе.
— Что случилось, старший брат? Еда не по вкусу? — спросил Гун Цяньшуй.
Как только он заговорил, все присутствующие устремили взоры на Ци Моюнь. Именно этого Гун Цяньшуй и добивался. В конце концов, Секта Небесного Меча выступала хозяином приёма, и раз он подчеркнул, что принимает гостей вместе с тремя старшими братьями, то под взглядами глав всех сект Ци Моюнь, так пекущийся о приличиях, будет вынужден снять маску, чтобы поесть и выпить.
Его лицо под маской станет ещё одним поводом для насмешек, особенно сейчас, когда на него смотрят главы крупнейших сект. Гун Цяньшуй никогда не видел, чтобы его второй старший брат снимал маску, и ему было ужасно любопытно: если он действительно так уродлив, как гласят слухи, то какое это будет зрелище!
Тем временем Сун И, спрятавшись за деревьями, достал фарфоровый флакон и вылил приворотное зелье в суп из ямса и свиных рёбрышек. Он уже не мог дождаться момента, когда Ци Моюнь окажется в его постели, от предвкушения у него даже слюнки потекли. Но стоило ему поднять голову с довольной ухмылкой, как он наткнулся на кого-то и от неожиданности застыл.
Это был Лин Уюй.
***
Гун Цяньшуй, улыбаясь, обмахивался веером и терпеливо ждал, когда Ци Моюнь осрамится. Наконец, тот пришёл в движение. Ци Моюнь взял палочки, помедлил мгновение и снова положил их на место. Гун Цяньшуй приподнял бровь.
Вдруг в зал кто-то ворвался. Гун Цяньшуй только что хвалил ученика за понятливость, но теперь его гордость — старший ученик Сун И — напрочь забыв о манерах, примчался к Ци Моюнь с подносом. С грохотом поставив его на столик, он в спешке убрал тушёную рыбу и заменил её новым блюдом. Сун И, бледный как полотно, пробормотал, склонив голову перед Ци Моюнь:
— Старший дядя, отведайте это новое блюдо.
Сказав это, он поспешно унёс прежнюю тарелку. В зале поднялся ропот, на лицах гостей отразилось недоумение. Гун Цяньшуй взглянул на собравшихся, чувствуя неловкость, и уже хотел что-то сказать, чтобы отвлечь внимание, как вдруг в зале воцарилась тишина. В этой звенящей тишине чей-то веер выскользнул из рук и с отчётливым стуком упал на пол.
Гун Цяньшуй, озадаченный, проследил за взглядами гостей и так же, как и все, увидел истинное лицо Ци Моюнь. В этот момент даже его веер выпал из рук на стол.
Ци Моюнь, сняв маску и отложив её в сторону, взял палочки и сосредоточился на красной рыбе. Это новое блюдо выглядело куда аппетитнее предыдущего, а аромат был настолько свежим и приятным, что он осторожно отодвинул палочками зелёный лук и выудил из рыбьего брюшка кусочек нежного белого мяса.
Снаружи хрустящая, внутри нежная — превосходно. Отведав кусочек, он едва заметно просиял глазами.
Вокруг то и дело слышались вздохи изумления — все присутствующие, попавшие под влияние ауры Ваньжэньми, застыли, как изваяния. Чтобы не мешать Носителю обедать, система 996 не стала озвучивать показатели, а тихонько принялась собирать очки расположения. Эти люди были на уровень выше обычных прохожих, и от каждого прибавилось по тысяче очков, что в сумме составило немало.
Когда Ци Моюнь закончил трапезу и протёр уголки рта платком, он заметил, что уровень симпатии вырос на десять тысяч.
Действие ауры Ваньжэньми закончилось, и ошарашенные гости начали приходить в себя. Глава Даосской школы, напрочь забыв о манерах благородного мужа, внезапно вскочил, нетвёрдой походкой подошёл к Ци Моюнь и, не отрывая от него влюблённого взгляда, дрожал руками, спрятанными в широкие рукава.
— Старший Ци Ханьин? — прошептал он.
Глядя на опущенные ресницы и тонкие, плотно сжатые губы Ци Моюнь, он, сам того не осознавая, протянул руку, но стоило ему почти коснуться Ци Моюнь, как его ладонь преградил складной веер. Глава Конфуцианской школы оттолкнул его руку этим самым веером, а затем раскрыл его, явив миру искусную пейзажную живопись, и строго произнёс:
— Глава Даосской школы, прошу вас, ведите себя достойно.
http://bllate.org/book/40163/5096102
Готово:
