Готовый перевод After My Death, He Went Mad / После инсценировки смерти он обезумел: Глава 13

Вэй Цзэ отозвался:

— Хорошо, босс.

— Перед тем как избить, заставь его возместить убытки ресторану.

— Хорошо, босс.

Не фантазия

Выбравшись из клиники и снова сев в машину Шу Сичжо, Тун Чжао только тогда вспомнил, что нужно сказать спасибо.

У него опух уголок глаза, а на губе красовалась небольшая ранка. Чем дольше Шу Сичжо смотрел на него, тем холоднее становилось его лицо, и разговаривать с Тун Чжао он совершенно не хотел.

Тун Чжао покосился на Шу Сичжо, его взгляд невольно опустился и замер на губах мужчины — в конце концов, в последний раз они расставались на такой страстной ноте, что Тун Чжао просто не мог об этом не думать.

Шу Сичжо посмотрел на него в ответ. Тун Чжао тут же отвел взгляд и уставился прямо перед собой. Шу Сичжо насмешливо хмыкнул и тоже перевел взгляд на дорогу:

— Разве ты не на съемках? Как можно сниматься с таким лицом?

Тун Чжао открыл зеркальце на пассажирском козырьке и с унылым видом окинул оценкой собственную физиономию: припухлость-то сойдет быстро, а вот синяки продержатся полмесяца.

— Ничего страшного, у меня все равно роль какого-то там пятьдесят десятого плана, сцен с моим участием всего ничего. Потом извинюсь перед режиссером и попрошу сдвинуть мои смены на попозже, — сказал Тун Чжао.

Едва он договорил, как у него в животе громко заурчало.

В салоне на миг воцарилась тишина. Тун Чжао погладил живот: хотя было немного неловко, он действительно жутко проголодался.

Машина перестроилась в другой ряд и повернула налево, замирая перед целой улицей закусочных и ресторанов.

— Что будешь есть? — спросил его Шу Сичжо.

Тун Чжао посмотрел на вывеску рыбного ресторана на втором этаже и сглотнул слюну, а затем его взгляд опустился ниже, на лапшичную на первом:

— Давай съедим по тарелке лапши.

Он был всего лишь нищим, несчастным, жалким работником, выполняющим задания.

Шу Сичжо припарковался у обочины. Выбравшись из машины, Тун Чжао сказал ему:

— Спасибо, что выручил меня сегодня, и веди машину аккуратнее.

Закончив говорить, он захлопнул дверцу, но не успел даже повернуться, как увидел, что Шу Сичжо тоже вышел со стороны водительского места, качнул рукой над датчиком, и двери щелкнули, запираясь.

Тун Чжао:

— ?

Шу Сичжо подошел ближе, полы его черного пальто взметнулись:

— Я тоже проголодался.

Он зашагал вперед, ведя Тун Чжао за собой, они поднялись на лифте на второй этаж и вошли в элитный ресторан морепродуктов. Поразмыслив, Шу Сичжо произнес:

— В это время года мохнатые крабы самые вкусные.

Сердце Тун Чжао отчаянно забилось.

Девятнадцати-летний Шу Сичжо только что вернулся с баскетбольной площадки, капельки пота искрились и переливались на его лбу, и он с улыбкой спрашивал Тун Чжао:

— Чего тебе сегодня хочется?

— Мохнатых крабов! — глаза Тун Чжао сияли. — В это время года мохнатые крабы самые вкусные!

.

Целое блюдо мохнатых крабов — с маслянистой икрой и полными мяса клешнями — источало умопомрачительный аромат.

Разве мог Тун Чжао противиться такому искушению? Он натянул перчатки и принялся за дело.

Шу Сичжо взял лежащие рядом ножницы, чтобы разрезать крабьи клешни, и время от времени бросал взгляд на сидящего напротив Тун Чжао.

Еще в детстве Шу Сичжо находил, что Тун Чжао невероятно красиво ест: его длинные загнутые ресницы слегка подрагивали, во взгляде горел живой блеск, а щеки то с одной, то с другой стороны забавно раздувались — до чего же выразительная картина.

Вот только сейчас уголок его губ был рассечен, и стоило ему неаккуратно задействовать рот, как он тут же шипел от боли.

— Кем тебе приходится Хуа Сяотан? — внезапно спросил Шу Xичжо.

Тун Чжао расковырял крабий панцирь и ложкой выскреб икру:

— Да просто коллега, у нас с ней совместные сцены.

Совместные сцены? Шу Сичжо на миг замер:

— Сцены с романтическим подтекстом?

Тун Чжао кивнул:

— Угу.

Взгляд Шу Сичжо слегка потемнел:

— Почему после съемок вы еще и пошли вместе есть ночью?

Тун Чжао был полностью поглощен великолепным вкусом крабовой икры и не уловил недовольства в голоде Шу Сичжо. Он поднял голову и нахмурился:

— Я проголодался, вечером толком не поел, старшая сестра Хуа тоже была голодна, вот она и угостила меня за компанию поздним ужином.

Шу Сичжо холодно усмехнулся:

— Старшая сестра Хуа?

Тун Чжао тут же пояснил:

— Поскольку она пришла в индустрию раньше меня, я зову ее старшей сестрой Хуа.

Шу Сичжо посмотрел на совершенно невозмутимое лицо Тун Чжао, и затаившиеся в его сердце подозрения понемногу рассеялись.

— Поедем после этого в старый особняк, — неожиданно произнес Шу Сичжо.

Услышав это, Тун Чжао на секунду растерялся, а затем ответил:

— Не поеду.

Шу Сичжо неторопливо продолжил разделывать крабью клешню:

— Поехали, Сяо Сыгуа в последние дни приболело.

Тун Чжао замер на месте и поднял на него глаза:

— Что с Сяо Сыгуа?

— Аппетита нет, пищеварение барахлит, пес совсем зачах, — Шу Сичжо заглянул ему в глаза. — Я заметил, что Сяо Сыгуа очень любит тебя, если ты навестишь его, оно наверняка безумно обрадуется.

Тун Чжао ничего не ответил, но на сердце у него заскреблась тревога. Как-никак, Сяо Сыгуа уже исполнилось шестнадцать, это была старая собака, и если вдруг с ней что-то случится...

Заметив колебания Тун Чжао, Шу Сичжо пододвинул к нему тарелку с уже очищенным крабьим мясом и неторопливо снял перчатки:

— Сяо Сыгуа уже старый пёс, оживает только тогда, когда видит тебя. Наверное, оно находит в тебе отражение своего давнего знакомого.

Тун Чжао завороженно смотрел на эту тарелку с крабьим мясом.

Эта картина до боли напоминала тот самый год, когда девятнадцатилетний Шу Сичжо точно так же подвинул к нему очищенного краба — образы слились воедино.

.

В конце концов Тун Чжао все же поехал в старый особняк.

Шу Сичжо не соврал ему, Сяо Сыгуа и правда заболело — даже увидев Тун Чжао, старый пес лишь лениво вильнул хвостом и слабо лизнул его в ладонь.

Ухаживавшие за ним слуги рассказали, что сегодня Сяо Сыгуа выглядит чуть бодрее, а в предыдущие дни ему даже ставили капельницы.

Тун Чжао проникся еще большей жалостью и долго играл с Сяо Сыгуа во дворе.

Шу Сичжо, приняв душ и набросив на плечи халат, стоял у окна и, опустив взгляд, наблюдал за человеком и собакой во дворе. Его израненное, истерзанное сердце пронзила острая боль.

Вглядываясь долгое время, Шу Сичжо вдруг почувствовал, что силуэт Тун Чжао кажется каким-то расплывчатым.

Охваченный паעикой, он сделал шаг ближе к окну — нет, контуры по-прежнему оставались размытыми, и даже голос Тун Чжао, разговаривавшего с Сяо Сыгуа, доносился словно сквозь толщу морской воды, нечетко.

У Шу Сичжо задрожали руки.

Он нетерпеливо засучил рукав левой руки: вся она пестрела переплетением старых и новых шрамов.

Правой рукой он сжал кинжал и легко полоснул им по коже.

Брызнула кровь.

Немного больно.

Но Тун Чжао за окном не исчез, и его голос снова стал отчетливым.

Он услышал, как Тун Чжао говорит: — Сяо Сыгуа, ты только посмотри на свою шерсть, вся выцвела и пожелтела. В следующий раз, когда будешь мыться, используй кондиционер для волос, — и тут же весело рассмеялся. — Бери Shuangting, ха-ха-ха, я же их амбассадор.

Шу Сичжо облегченно выдохнул и позволил себе улыбку — улыбку, полную мазохистского кайфа и безумия.

Отлично.

Сегодняшний Тун Чжао тоже не был галлюцинацией.

.

Тун Чжао пробыл с Сяо Сыгуа около часа, пока у пса совсем не стали слипаться глаза, и тогда человек, присматривавший за ним, увел животное.

На часах было уже почти два часа ночи. Проверяя время, Тун Чжао заметил непрочитанное сообщение от незнакомого номера.

[Я Хуа Сяотан, ты сейчас где? Ты же не мог оказаться у Шу Сичжо дома, правда? (улыбка)]

Тун Чжао бросило в такой холодный пот от чувства вины, что даже по спине побежали мурашки. Посмотрев на время, он понял, что сообщение пришло час назад, и раз уж она наверняка уже спит, то и отвечать не нужно?

Трусливо подумал Тун Чжао.

Он поднялся на второй этаж и бросил взгляд на плотно закрытую дверь комнаты Шу Сичжо — в щели под дверью горел свет.

Уже так поздно, а Шу Сичжо все еще не ложился?

Тун Чжао толкнул дверь своей комнаты и огляделся — всё было точно так же, как в прошлый раз, никаких изменений.

Тун Чжао провел рукой по роботу из лего на книжной полке и повернул в сторону ванной.

Тун Чжао нашел в ванной комплект новой пижамы — чистого белого хлопка, очень мягкой, а также халат средней плотности нежно-молочного цвета.

Тун Чжао потрогал одежду.

Заботливо, предусмотрительно.

Приняв ванну, Тун Чжао обнаружил на своем теле множество синяков: на руках, на талии, на ногах. Повернувшись к зеркалу спиной, он заглянул через плечо и заметил, что на спине они тоже были.

Оглядев себя со всех сторон, Тун Чжао беспечно включил душ, смыл пену и заодно вымыл голову.

Свежий и чистый, он вышел из ванной и только успел упасть на кровать, как раздался стук в дверь.

Тун Чжао:

— Кто там?

— Я.

Тун Чжао перекатился, встал с кровати и, шаркай тапочками, пошел открывать. Шу Сичжо стоял на пороге в темно-сером халате, держа в руках пакет с лекарствами.

— Я же совсем забыл про мази, — Тун Чжао хлопнул себя по лбу и с улыбкой потянулся за пакетом. — Спасибо, что принес мне…

Стоило его пальцам коснуться пакета, как Шу Сичжо отвел руку за спину:

— Я сам тебя намажу.

— Не нужно, я и сам прекрасно справлюсь…

— Я помогу, — Шу Сичжо заметил, как жестко прозвучал его голос, попытался смягчить тон и улыбнулся: — Тебе самому будет неудобно.

Тун Чжао: […] Вообще-то мне было бы очень даже удобно.

Но он все же отступил в сторону, пропуская гостя в комнату.

У окна в этой комнате стояли два ленивых кресла-мешка — Тун Чжао заставил девятнадцатилетнего Шу Сичжо купить их, заявив, что после полудня здесь можно будет греться на солнышке и играть в видеоигры.

Тогда Шу Сичжо сказал:

— У меня в комнате есть диван, можешь приходить играть ко мне.

Тун Чжао отмахнулся:

— Мне ведь тоже нужно личное пространство.

Услышав фразу «личное пространство», Шу Сичжо помрачнел, и Тун Чжао, не вынедя этого зрелища, поспешно добавил:

— Ну ладно, давай купим два кресла-мешка, и когда ты захочешь придвинуться ко мне поближе, просто сядешь рядом.

Тогда Шу Сичжо наконец улыбнулся.

Глава 18. Запах лекарств

Два кресла-мешка тесно прижимались друг к другу, по обе стороны от них стояли низкие столики. Устроившись поудобнее, Шу Сичжо достал дезинфицирующий раствор и посмотрел на Тун Чжао:

— Подвинься ближе.

Тун Чжао пристроился на самом краешке и подался вперед.

— Еще ближе.

Тун Чжао: […] Пришлось податься еще ближе.

Они оказались так близко, что Тун Чжао, стоило ему чуть приподнять голову, мог бы пересчитать длинные ресницы Шу Сичжо.

Довольный Шу Сичжо с довольной улыбкой принялся аккуратно обрабатывать и смазывать синяки на его лице.

Медицинский ватный тампон был прохладным и влажным, Шу Сичжо действовал очень бережно.

Сквозь полуприкрытые веки Тун Чжао видел плотно сжатые губы Шу Сичжо, четкую линию его подбородка, а чуть ниже — соблазнительно движущийся кадык.

Тун Чжао вдруг почувствовал, что атмосфера накаляется, а его собственное сердце бьется как-то слишком тревожно, поэтому он просто зажмурился, решив больше ничего не видеть и не слышать.

Шу Сичжо бросил на него косой взгляд, и в его глазах вспыхнула еще более широкая улыбка.

— Готово. — Спустя мгновение Тун Чжао услышал его голос. — Открывай глаза.

Тун Чжао открыл глаза, но от испарений лекарства в уголках глаз ему пришлось часто-часто замигать.

— Снимай одежду.

— Чего? — глаза Тун Чжао распахнулись во весь опор, он решил, что ослышался.

http://bllate.org/book/40146/5094118