После полудня, ровно в два, светило идеальное солнце.
Лу Цзисянь лежал на старинном старомодном кресле-качалке на магнитной подушке, которое он урвал на платформе подержанных вещей. Укрывшись сероватым термоодеялом, он спал мертвецким сном. В уголках рта застыла капелька кристально чистой слюны, ярко поблескивавшая в лучах настоящего солнца.
На стоявшем рядом маленьком квадратном столике стояла початая половинка генетически модифицированного арбуза, в мякоть которого всё еще была воткнута ложка. Несколько плодовых мушек вовсю резвились на ней.
Он знал об этом, но ему было лень их прогонять.
В конце концов, плодовые мушкам всё равно не съесть весь его арбуз.
К тому же, в нынешнюю эпоху таких крошечных созданий встретишь нечасто, они водятся разве что там, где хорошая деревенская экология.
По деревенскому громкоговорителю вовремя раздался голос, и голографическая проекция развернулась у каждых дверей:
— Предельный срок подачи заявок на субсидирование седьмого поколения антигравитационных двигателей — пятнадцатое число этого месяца! Односельчан, еще не подавших заявление, просим взять с собой чип удостоверения личности и справку о правах на земельный участок под усадьбу и направиться в деревенский комитет для оформления…
Кукареканье. Исходящее от самой настоящей птицы, которую вырастили соседи, а не от биомиметической модели.
Собачий лай. То же самое.
Мимо его ворот проплыл потрепанный старинный трехколесный велосипед, из выхлопной трубы которого с тихим пуком валил черный дым — крайне редкое зрелище.
Лу Цзисянь перевернулся во сне, почесал живот и чмокнул губами.
Идеально.
Просто идеально.
Триста тысяч звездных монет выходного пособия, отремонтированный одноэтажный домик на участке предков, никаких голографических совещаний штаба звездного флота со статусом @всем участникам, никаких притворных улыбок на заседаниях совета директоров концерна, и никто не зудит у него над ухом со словами: «Ты всего лишь приемный сын, должен проявлять благодарность».
Он, Лу Цзисянь, двадцати четырех лет от роду, бывший фальшивый юный господин концерна Лу со Звезды Столичного Региона, ныне действующий отставка-лежебока.
Наконец-то он дожил до финальной точки человеческой эволюции —
Стал квалифицированной, абсолютной, безнадежной ленивой рыбой.
Настоящие солнечные лучи пробивались сквозь трещины в старой софоре и пятнами падали на его лицо, создавая приятное тепло.
Он заснул еще крепче.
В три часа дня Лу Цзисянь наконец проснулся.
Не сам по себе — его разбудил голод.
Он еще две минуты повалялся на кресле-качалке, потратил три минуты на психологическую подготовку и только потом со зевком поднялся.
На тех шлепанцах износостойкое покрытие уже стерлось до конца, а левый был дважды перевязан нано-ремонтной лентой, но он всё равно сунул в них ноги и шатаной походкой направился к деревенскому магазинчику.
Шлепанцы шлепали по пяткам, задавая ленивый ритм, похожий на старую песню.
В кармане лежало двадцать звездных монет, а целью были ледяная газировка и питательный раствор — стандартный набор вышедшего на пенсию лежебоки.
Проходя мимо той самой старой софоры у входа в деревню, он увидел нескольких стариков, столпившихся вокруг каменного стола за игрой в гобэнг.
Дедушка Ван, дедушка Ли, дедушка Чжан — все знакомые лица, каждый день устраивающие здесь ожесточенные баталии.
— Сяо Лу!
Дедушка Ван поднял голову и поприветствовал его, голографическая доска парила перед ним.
— Иди сыграй пару партий? Даю тебе право первого хода.
Лу Цзисянь отмахнулся, даже не сбавив шага:
— Нет-нет, играйте сами, я пойду куплю бутылочку воды.
— Пошутил тоже — в прошлый раз, когда он составил компанию дедушке Вану в игре, партия затянулась на целый день: старик просчитывал по восемьдесят восемь возможных вариантов с помощью квантового компьютера перед каждым ходом, а в конце еще и рассердился из-за проигрыша, заявив, что молодежь не умеет уважать старших.
Наступить на такие грабли один раз — наивность, два раза — глупость.
Магазинчик находился на восточной окраине деревни, совсем близко к его дому. Это был старый кирпичный одноэтажный домик, над входом в который висела облупившаяся деревянная вывеска: Продукты Чжоу.
Хозяйку звали тетушка Чжоу, ей было около сорока, она носила мелкие кудряшки и умела щелкать семечки с особым ритмом — самые настоящие семечки, а не питательный раствор.
— Сяо Лу пришел? — тетушка Чжоу выглянула из-за прилавка. — По старому?
— По старому, — Лу Цзисянь швырнул на прилавок двадцать кредитов — бумажные банкноты, которыми в деревне всё еще пользовались многие. — Ледяную газировку и питательный раствор.
Тетушка Чжоу повернулась и выловила из холодильника стеклянную бутылку колы — винтажный вариант, а затем протянула ему помятый пакет с питательным раствором.
Таких марок уже давно не выпускали на Столичной Звезде.
Лу Цзисянь взял колу, не спеша уходить, прислонился к прилавку, открутил крышку и сделал большой глоток.
Ледяная.
До самого прохладного оцепенения.
Кайф.
Хотя она была сделана из искусственного сиропа, вкус чувствовался именно тот, что надо.
— Ты посмотри на себя, день за днем, — тетушка Чжоу давала сдачу и улыбалась, глядя на него. — Нигде не работаешь, только и делаешь, что лежишь, неужели не скучно?
— Не скучно, — Лу Цзисянь сделал еще глоток. — Лежать так здорово, еще и земледелие можно попробовать.
Правда, опыта у него не было, а робота нанимать он не хотел, так что тот участок земли выглядел так, что любой прохожий невольно покачал бы головой.
— Такой молодой, а о второй половинке даже не думаешь.
— Найжешь вторую половинку — придется лежать уже вдвоем, тесновато.
— Разве от одного лежания дети появятся? В какую эпоху живем, захотел ребенка — пошел в генный банк и выбрал, лежать это никак не помешает.
— Родится ребенок и начнет каждый день спрашивать: «Пап, а почему ты всё лежишь?», мне же стыдно станет.
Тетушка Чжоу рассмеялась от злости на него и махнула рукой:
— Иди, иди, лениво с тобой спорить.
Лу Цзисянь зажал во рту сигарету, зажав подмышкой колу, и поплёлся обратно.
На половине пути завибрировал браслет.
Опустив взгляд, он увидел, как на световом экране голографической проекции всплыла строчка текста: Зашифрованное сообщение со Звезды Столичного Региона от концерна Лу. Принять вызов?
Лу Цзисянь уставился на эту строку целых три секунды.
Браслет продолжал вибрировать.
Он подумал немного, отклонять вызов не стал, просто перевел браслет в режим не беспокоить.
Сделав пару шагов, он снова достал его и окончательно занес этот зашифрованный канал в черный список.
Затем продолжил путь домой.
Колы оставалось меньше половины, солнце светило в самый раз.
Вернуться и продолжить лежать.
Проходя мимо старой софоры, дедушка Ван снова окликнул его:
— Сяо Лу, точно не сыграешь партии? Я уступлю тебе три камня!
— В следующий раз обязательно. — Лу Цзисянь даже не обернулся.
Минуя дерево, он вдруг что-то вспомнил, остановился и бросил взгляд на человека под этой старой софорой.
В тени дерева парила пожилая женщина в погребальной одежде.
Лет семидесяти, с седыми волосами и морщинистым лицом, она была полупрозрачной — и эта прозрачность была не стеклянной, а скорее напоминала рябь на экране старого телевизора, лучи солнца пронизывали её тело насквозь, не оставляя на земле ни единой тени.
Она парила за спиной дедушки Вана и отчитывала его затылок:
И голос её звучал вовсе не из горла — ведь никакого горла у неё уже не было.
— Ходи конем! Тупица ты этакий! Конем ходи! Пушку вперед выдвинь! У тебя глаза для чего, чтобы воздух гонять? Куда делась та сообразительность, когда ты за мной ухаживал? Всё собакам скормил?
Дедушка Ван ничего этого не замечал, нахмурившись, он уставился на доску, зажав между пальцами фигуру и не решаясь сделать ход:
— Этот ход… как там ходить-то надо…
Никто её не слышал.
Кроме Лу Цзисяня.
Лу Цзисянь с непроницаемым выражением лица отвернулся.
Они действительно её не видят.
Впрочем, удивляться тут было нечему: с тех пор, как он переехал сюда почти полгода назад, он уже успел к этому привыкнуть.
http://bllate.org/book/40095/5087044
Готово:
