Дойдя до такого рубежа, что еще могла сказать старшая сестра?
Сян Сяоюань стояла и смотрела, как те двое обнимаются и плачут, в ее глазах было лишь пустота: она не дала согласие, но и не отказалась.
И говорить было нечего, остался лишь один этот выбор, всё подразумевалось само собой.
Плач матери и дочери на земле постепенно затих, они оперлись друг на друга и поднялись на ноги.
— Не плачь, иди поблагодари старшую сестру, — с покрасневшими глазами тихо произнесла Хэ Чэньин.
Что и говорить, даже посторонних людей, наблюдавших со стороны, кольнула эта фраза: поблагодари старшую сестру.
До чего же жестоко!
Лицо Сян Сяоюань, до того не выражавшее почти ничего, резко двoгнулось.
— Спасибо, сестра, — всхлипывая, произнесла Цзоу Ижуй. Хэ Чэньин же смотрела вовсе не на Сян Сяоюань: опустив уголки глаз, она перевела взгляд на дочь. Протянув руку, она с нежностью и сердечной болью огладила ее по щеке. Цзоу Ижуй почувствовала это и слабо улыбнулась ей.
Ресницы Хэ Чэньин качнулись, будто она собиралась поднять взгляд в какую-то сторону, но тут же опустила их обратно. Она внезапно подняла руку, поправляя волосы, и легко шмыгнула носом.
Цзоу Ижуй тоже невольно прижалась к ней:
— Мама...
— Наплакалась так, что на себя не похожа. Пойдем-ка, умоем лица, — в угольках губ Хэ Чэньин промелькнула неестественная улыбка, словно скрывая что-то, она снова поправила волосы.
Через несколько секунд она словно вернулась в прежний образ — той самой матери с прекрасным воспитанием и безупречным достоинством, от недавней растерянности не осталось и следа. Прильнув друг к другу, они рука об руку направились наверх.
В какой-то момент шаги Хэ Чэньин чуть замедлились, казалось, у нее даже возникло желание обернуться, но в конце концов зрителям остался виден лишь ее уходящий силуэт.
Лишь спустя долгое время Вэй Цзябао за монитором пришел в себя. Он уже хотел было подать голос и скомандовать отбой, но Чэнь Юньсюй снова прижала его руку:
— Погоди, давай еще посмотрим!
Чего тут еще смотреть? Разве сцена на этом не закончилась?
— Смотри, ее игра еще не завершилась, — Чэнь Юньсюй указала куда-то в сторону, и Вэй Цзябао перевел взгляд:
Сян Сяоюань стояла в одиночестве, глядя на тот самый пролет лестницы. Наверху уже никого не было, но она продолжала стоять и смотреть. Выражение ее лица казалось застывшим, все чувства будто тоже окоченели, превратившись в каменное изваяние.
Чэнь Юньсюй отдала операторской группе несколько знаков, и те, с полуслова понимая друг друга, тут же кивнули, настраивая ракурс.
Средний план сменился крупным.
Глаза Сян Сяоюань, ее взгляд, нос, уголки рта постепенно начали меняться. Застывшая маска медленно осыпалась, и каменная статуя тоже наполнилась скорбью. Затем она опустила ресницы, глядя то ли на собственные туфли, то ли на пол, и чуть подалась корпусом вниз. Падать до конца она не стала, продолжая стоять сгорбившись, будто на нее давило нечто неподъемное. Правой рукой она обхватила левое плечо, словно только так, опираясь на хрупкое тело, могла сопротивляться этому грузу, свернувшись калачиком.
Она простояла так добрую минуту...
Вэй Цзябао потер глаза, в горле отчего-то пересохло, а где-то в глубине груди будто что-то оборвалось, защипало так сильно, что стало трудно дышать. Оглядевшись по сторонам, он заметил, что почти все на площадке вытирали слезы; несколько сентиментальных женщин-сотрудниц уже тихонько шмыгали носами, а Цай Цзюань и вовсе заливался слезами, непрерывно промокая лицо салфеткой.
Главный оператор смахнул слезу с угла глаза, внимательно глянул на экран монитора и показал Чэнь Юньсюй знак ОК.
Чэнь Юньсюй испытывала смесь изумления и восторга. Бросив взгляд на покрасневшие глаза Вэй Цзябао, тот глубоко вздохнул и крикнул:
— Стоп!
Сян Сяоюань словно не расслышала и продолжала стоять на месте.
Подумав, что она не услышала, Вэй Цзябао повысил голос:
— Сяоюань, этот дубль прекрасен, достаточно!
Сяоюань по-прежнему стояла неподвижно, не издавая ни звука. Вдруг она резким движением развернулась и, не глядя по сторонам и не говоря ни слова, со всех ног бросилась прочь со съемочной площадки. Цай Цзюань тихо ахнул, в спешке бросился следом, на ходу не забывая извиняться перед режиссерами:
— Режиссеры, извините, простите ради бога...
— Что с ней? — озадаченно произнес Вэй Цзябао.
Чэнь Юньсюй просматривала только что отснятый дубль, цокая языком от восхищения и не имея времени отвечать ему.
— Дайте ей немного прийти в себя, да и все остальные пусть отдохнут, — произнесла Хэ Чэньин, которая не стала смывать грим и оставалась на площадке до самого конца, провожая взглядом удаляющуюся спину Сян Сяоюань.
Она глубже всех прочувствовала эту сцену: в конце концов, актеры смотрели друг другу в глаза лицом к лицу, и здесь не могло быть никакой фальши. На протяжении всего процесса обе стороны отвечали на ходу, и хотя она сама держала ситуацию под контролем, в конце концов эта девчонка выдала поистине блестящую игру.
Пусть она еще так молода, но недооценивать ее внутреннюю энергию нельзя. Эта сцена получилась донельзя захватывающей и принесла огромное удовлетворение от работы.
— Сестра Ин, вы что, сжалились над ней? — с улыбкой спросил Вэй Цзябао.
— Ничуть. Она просто действительно хороша, — Хэ Чжэньин на мгновение умолкла и улыбнулась. — Очень интересная... — она не договорила.
У этой девчонки были амбиции в актерском ремесле — она поняла это еще во время проб, когда те менялись ролями с Цзоу Ижуй.
Амбициозная, с характером — это отлично. Вот только в актерской игре нельзя тянуть одеяло только на себя, нужно уметь взаимодействовать друг с другом, чтобы сцена выглядела цельной и гладкой.
У самой Хэ Чжэньин был плотный график, и ей не хотелось затягивать процесс, поэтому она все время держала ритм под своим контролем.
Под ее началом девочка не стушевалась и раскрылась еще ярче. И это стало приятным сюрпризом.
— И правда хороша! — не удержалась от подтверждения Чэнь Юньсюй, не отрывая глаз от монитора.
Хэ Чжэньин задумчиво улыбнулась, подняла руку и сладко потянулась.
Сяоюань бежала до тех пор, пока не добралась до тихого, уединенного местечка, где наконец остановилась и опустилась на корточки. Казалось, накопившиеся в сердце и голове эмоции еще не до конца выплеснулись наружу.
Моргая затуманенными глазами, она опустила голову, позволяя слезам беспрепятственно течь по щекам. Звуки, казалось бы, надежно запертые в дальних уголках памяти, тоже норовили вырваться наружу:
— Ради мамы, умоляю, не заявляй в полицию, не поднимай шум.
— Я же твоя мама, неужели ты и меня перестала слушать?
...
Почему она вдруг вспомнила об этом? Нет, нельзя, нужно выбросить это из головы!
Сяоюань закусила большой палец, а слезы беззвучно капали одна за другой.
Цай Цзюань, стоявший позади и видевший, как она сжалась в комочек на корточках, исступленно переживал за нее.
Он знал, что Сяоюань всегда играла по методу полного вживления в роль, и больше всего боялся, что она по-настоящему увязнет в образе и не сможет выбраться. Ранее Сян Чжиши предупреждал его внимательно следить за эмоциональным состоянием Сяоюань и сразу же звонить ему, если что-то пойдет не так.
— Сяоюань-эр? — он тоже присел рядом и тихо позвал ее.
— Все в порядке, всё хорошо... — Сяоюань, кажется, поняла его намерения. — Не нужно звонить брату, мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя...
Она все еще всхлипывала, утирая лицо, и со спины походила на пушистого зверька, который лапками трет собственную мордашку.
Цай Цзюань кое-что знал об их с братом прошлом и прекрасно понимал, что эту их связь не сможет заменить никто на свете. Впрочем, у него всегда находились свои способы выразить заботу:
— Ладно уж, поплачь еще чуть-чуть, раз так хочется, а если совсем невмоготу — иди сюда, Цай Цзюань-гэгэ тебя обнимет.
Сяоюань повернулась к нему лицом, присев напротив. Со слезами на щеках и надув губы, она бросила:
— Какой же ты приторный!
...
Позже они отыграли еще одну совместную сцену: оба парировали выпады друг друга на лету, искры летели во все стороны. В жизни Хэ Чжэньин держалась просто и вечно была окружена людьми в редкие минуты отдыха, так что у Сяоюань даже не представилось возможности пообщаться с ней с глазу нагла.
С ее присутствием съемки шли как по маслу, и они быстро нагнали график.
После сегодняшнего съемочного дня группа покидала Янчэн и отправлялась на следующую локацию. У самой же Сяоюань ролей было изначально немного, и подавляющая их часть концентрировалась именно здесь.
— Посмотри на эту Цзоу Ижуй: стоит Хэ Чжэньин появиться, как та сразу липнет к ней, используя любую возможность присосаться к звезде! Бери пример, учись ловить момент.
Сяоюань вспомнила слова Цай Цзюаня.
А эта Цзоу Ижуй и впрямь шустрая: едва разругавшись с Вэй Цзябао, тут же нашла другой обходной путь.
Сяоюань понимала подобный подход: в этой индустрии умение выстраивать связи, пожалуй, тоже своего рода талант. Но это они, не она.
— Стану я заниматься подобной ерундой, — бросила косой взгляд Сяоюань. Хэ Чжэньин как раз о чем-то разговаривала с Чэнь Юньсюй, и Цзоу Ижуй тут же потерлась поблизости.
Вообще-то ей очень хотелось подойти и попросить автограф, но, видя околачивающуюся рядом с Хэ Чжэньин Цзоу Ижуй, она чувствовала внутреннее отторжение.
Не желая участвовать в этой суете, она просто отошла в сторону.
Ей на самом деле очень нравился тот небольшой пруд у здешней виллы. Пройдя через личиновую рощу, она снова вышла к нему.
Зеленые горы и белые облака вдали, солнечные блики на водной глади, ярко-красные ягоды личи — в этот момент вокруг царила тишина, отдающая легкой, едва уловимой печалью.
Она немного посидела в одиночестве, как вдруг телефон в кармане задрожал раз за разом. Она проигнорировала его.
Вскоре кто-то приблизился, нарушая ее покой:
— Ой, ты здесь?
Сян Сяоюань подняла глаза и увидела Вэй Цзябао, который с улыбкой спросил:
— Не хочешь поесть личи?
Яркое солнце, щебетание птиц, ласковый горный ветерок и живописные виды вокруг — впервые в жизни она по-настоящему, без предвзятости разглядела лицо Вэй Цзябао. Похоже, в нем текла смешанная кровь, черты лица казались более резкими, чем у азиатов, кожа — белее, а пропорции — правильнее, особенно нос: прямой, высокий и изящный.
У него была очень яркая и благородная внешность.
Вот только манера поведения оставляла желать лучшего.
При такой внешности и таком происхождении у него всегда найдется масса желающих угождать ему и заискивать.
Но она к их числу не относилась.
Сяоюань отвернулась, не желая с ним возиться, и мысленно пожелала оказаться как можно дальше. Съемки еще не завершились, так что ей приходилось терпеть — портить отношения с ним было нельзя.
Жаль только, в конце концов она все равно не выдержала...
http://bllate.org/book/40084/5085672
Сказали спасибо 0 читателей