Одна сцена завершилась, и все ненадолго прервались на отдых.
Сяоюань сидела в уголке, пытаясь успокоить сердце; глаза ее уже перестали краснеть, а на лице застыло задумчивое выражение.
Когда съемки только что закончились, самодовольное торжество Цзоу Ижуй так и читалось на ее лице. Цай Цзюань, опасаясь, что Сяоюань слишком сильно расстроится, тихонько шепнула ей:
— Ничего страшного, Сяоюань, по-моему, ты сыграла отлично.
Сяоюань надула губки и уныло произнесла:
— Да мне реплику практически в рот положили, и если уж я и с этим не справилась, то грош мне цена!
Какой позор! Конечно, Хэ Чэньин — огромная ветеранша сцены, и превосходить ее в мастерстве вполне естественно, но ведь и она сама оказалась донельзя слаба... Можно сказать, лишь с трудом удержала позиции, о каком там тайном перенятии мастерства вообще могла идти речь.
— Ай... — Цай Цзюань почесал в затылке и тихонько спросил: — А ты знаешь, какое прозвище у кинозвезды Хэ?
Сяоюань посмотрела на него.
— ...Улыбчивый тигр!
Сяоюань удивилась:
— А? Знаю. Она родилась в год тигра и вроде бы всегда любит улыбаться, в этом же прозвище нет никакого другого подтекста, верно?
Цай Цзюань замялся, не договорив.
На самом деле он тоже видел, что Сяоюань не вышла на свой лучший уровень — она не до конца погрузилась в атмосферу, или, вернее сказать, еще не успела подготовиться, как Хэ Чэньин тут же втянула ее за собой.
Сама сцена была неплоха, но тот, кто, подобно Сяоюань, предъявляет к себе высокие требования, неминуемо почувствует горечь поражения и утраты.
Младшая сестра — это совсем другое дело, а играя с мамой, нужно менять подход... — бормотала она, слегка опуская ресницы.
— С тобой здесь и правда всё по-другому, с тобой нам куда проще, — с сияющей улыбкой расслабила брови Чэнь Юньсюй.
— Точно, сестрица Ин, хорошо, что вы приехали! — заулыбался Вэй Цзябао, обращаясь к ней с теплотой в голосе.
Хэ Чэньин и они двое образовали треугольник. Она легко усмехнулась и бросила взгляд на Вэй Цзябао:
— Которая из них твоя девушка?
Вэй Цзябао кашлянул и прочистил горло:
— Одна уже бывшая.
А вторая еще нет.
На лице Чэнь Юньсюй мелькнуло странное выражение, но она сдержалась и промолчала.
— Сестра, как она тебе? — Вэй Цзябао кивком указал в сторону Сяоюань.
Хэ Чэньин переспросила:
— В каком смысле как? Ты о внешности или об актерской игре?
Вэй Цзябао хихикнул:
— Давай обо всём.
С этой девчонкой я сотрудничаю впервые, раньше мы вообще не были знакомы.
Чэнь Юньсюй добавила со стороны:
— Она снималась в Маленьком цвяточке старого Хэ, эта девочка способная.
Хэ Чэньин, будучи профессиональной актрисой, смотрела на вещи немного иначе. За столько лет в индустрии ей довелось поработать со многими, в том числе и с новичками, и пока что всё это можно было охарактеризовать лишь как неплохо.
А это стремление во что бы то ни стало доказать собственную силу напоминало маленькую кошечку, выпустившую коготки.
Посмотрим еще, загадывать пока рано.
Услышав, что они обсуждают исключительно актерское мастерство, Вэй Цзябао перевел взгляд и протянул:
— По-моему, она... довольно колоритная.
Он чувствовал, что еще не подобрал подходящих слов для описания.
Хэ Чэньин искоса глянула на него и проследила за его взглядом.
Солнечный луч как раз забрался на белоснежный лоб девушки, подсветив едва заметный пушок. Она сидела неподвижно, опустив глаза и погрузившись в какие-то мысли, а сидевший рядом ассистент вел себя тихо-тихо, не смея ее потревожить.
В этот момент в ней действительно было какое-то очарование живой картины.
Хэ Чэньин уже собиралась отвести взгляд, как вдруг ресницы девушки взметнулись вверх и она подняла голову с таким видом, будто на что-то решилась. Было слишком далеко, чтобы разглядеть мелкие детали мимики, но чувствовалось, как все ее лицо словно озарилось изнутри, сияя жемчужным блеском.
Покой и движение создавали совершенно разные ощущения, и в каждом была своя красота.
Взгляд Хэ Чэньин на мгновение замер в воздухе, после чего она потянулась, слегка откинула голову назад и лениво расправила плечи:
— Ладно, давайте снимать.
Сестрица, сейчас спасти младшую сестру можешь только ты, ее положение больше нельзя затягивать, это наш последний выход.
Хэ Чэньин стояла, Сяоюань тоже стояла, а Цзоу Ижуй сидела. Сдвинув брови и побледнев, она протянула руку и ухватила Хэ Чэньин за ладонь.
Хэ Чэньин по-прежнему смотрела на Сяоюань и машинально в ответ крепко сжала руку Цзоу Ижуй, а та, словно получив утешение, вцепилась в нее еще сильнее, стремясь получить больше поддержки. Хэ Чэньин поневоле пришлось развернуться вполоборота и чуть отступить назад, позволяя той прижаться к ее боку.
Обе они создавали ощущение взаимоподдержки и какого-то отдельного, замкнутого мирка.
Стоило признать: стоило Цзоу Ижуй оказаться в кадре вместе с Хэ Чэньин, как она выдавала игру за гранью своих возможностей.
Хэ Чэньин действительно умела вести за собой партнеров.
Сяоюань обвела их взглядом и едва заметно скривила губы:
— А если я не согласна?
Плечи Хэ Чэньин на миг опустились, но она тут же выпрямилась и глухим голосом произвела:
— Будь у меня совместимость, я бы не стала просить тебя о донорстве.
Если бы у тебя была совместимость, ты бы стала меня искать? — в глазах Сяоюань зияла пустота; это было не отсутствие осознанности, а предельная, безысходная горечь и бессилие. На вид пустая, на вид спокойная, эта пустота на самом деле висела на волоске, затаившись, прячась в самом глубоком подполье.
Она думала, что между ними с матерью зарождается какое-то подобие тепла, думала, что отныне та всегда будет рядом, что она искренне полюбит ее, и мать с дочерью наконец попробуют притереться друг к другу и жить вместе, стирая годы отчуждения.
Так вот в чем заключалась правда? Ей предстояло стать донором для младшей сестры?
И когда же у нее успели взять кровь?
Ах, неужели в тот самый день их воссоединения? Когда она сказала, что ей нужно проверить здоровье, и отвела ее в больницу на медосмотр, тайком сделав тест на совместимость?
В глазах Сяоюань плескалась скорбь, но уголки губ странно изогнулись в улыбке, и она чуть откинула голову назад, изучая их взглядом.
В этих глазах жила боль, а улыбка на губах сочилась издевакой и сарказмом. Она издевалась над собственной родной матерью и сестрой? Издевалась над собственной судьбой? Эта истерзанная жизнь не давала ей ни капли надежды на счастье! До чего же она была скупой! До чего жестокой! В каждом движении, в каждом взгляде бурлила ярость, пылал огонь: скажи же наконец правду! Да ты ведь вовсе не собиралась меня искать! Ты искала меня только ради того, чтобы найти донора для своей драгоценной доченьки!
Чтобы сыграть персонажа, нужно сначала им стать.
И быть твердо уверенной, что ты и есть этот персонаж!
Именно в этом заключается вера, необходимая актеру! Это та опорная точка, которая делает любую игру убедительной и заставляет зрителя сопереживать.
В этой сцене Сяоюань была совсем другой!Не только Цай Цзюань, но и все присутствующие на площадке сотрудники тоже заметили это.
Воцарилась абсолютная тишина, в этот миг все погрузились в душевное состояние старшей дочери!
Да уж! Разъясни! Было или нет!
Хэ Чэньин мысленно вздрогнула: «Э?»
Такое обвинение не в силах вынести ни одна мать. Губы Хэ Чэньин задрожали, в эту секунду она из последних сил сдерживала эмоции и пробормотала:
— Конечно нет, мама... мама тоже искала тебя, искала, очень долго...
Ее кости и мускулы словно обмякли, казалось, она больше не могла стоять на ногах:
— Искала во многих местах... искала...
Эти слова звучали прерывисто и повторялись вновь и вновь, словно она не смела высказаться до конца, а может, и впрямь не могла объяснить всё толком. Шли годы, и сколько было надежд, столько же было и разочарований, а под конец она перестала искать — не вынесла. Позже у нее родился новый ребенок, и центр тяжести бессознательно, сам собой сместился. Поиски вроде бы и продолжались, только...
Она не смела, а возможно, и не желала больше возлагать столько надежд.
Да, она говорила себе, что дело именно в этом, а не в том, что она не хотела искать.
— Я... — Хэ Чэньин, казалось, больше не в силах была держаться, ее ноги внезапно ослабели, тело качнуло, но она удержалась, опустила голову, закрыла рот руками и зарыдала, содрогаясь плечами.
В конце концов, за ней была вина, и она не смела смотреть в такие глаза.
Ах... как же это тяжело!
Зрители за пределами съемочной площадки сжимали сердца и хмурили брови, глядя на мать. Матери ведь тоже тяжело! Она ведь тоже не хотела этого! Она же старалась!
Цзоу Ижуй растерялась: неужели эти двое играют на пределе? Ого! Вот так сразу, в лоб?
Подождите, она ведь тоже в кадре!
На душе у Цзоу Ижуй стало немного тревожно, темп сбился, но зато на ее лице совершенно случайно отразилось неподдельное смятение. В этот момент ее ладонь кто-то легко сжал, она резко опомнилась и тоже сквозь слезы выкрикнула:
— Мама!
В любом случае, просто плакать вслед за остальными — это правильно!
Сяоюань по-прежнему прямо стояла на месте, улыбка на ее губах исчезла, а в глазах постепенно выступили слезы, медленно расплываясь по лицу. Густая волна печали окутала ее.
— Я спрашивала врача: ей пересадили почку, и если не будет отторжения, в большинстве случаев она выживет. А я потеряла одну, и если возникнут осложнения, я не выживу. Я боюсь смерти и хочу жить — неужели и это нельзя?
— Мама, давай забудем об этом, мне не нужна почка сестры, не нужна! — к счастью, Цзоу Ижуй еще помнила текст и закричала, теребя Хэ Чэньин за руку.
— Я знаю, что ты винишь меня, но твоя младшая сестра ни в чем не виновата. Когда я носила ее под сердцем, это стало неожиданной радостью — я ведь изначально не планировала заводить детей снова, я была уже в возрасте, да и здоровье подводило... Она родилась недоношенной, поэтому с детства хворала, и это я не смогла о ней позаботиться. Позже ее отец ушел, и у меня осталась только она одна. Я больше не могла бежать от ответственности, я была обязана заботиться о ней еще лучше...
Оказывая одним больше внимания, чем другим, она была обречена остаться в долгу перед одной из них.Эмоции Хэ Чэньин переполняли её, и она отчаянно, упорно сдерживалась. Каждое своё слово она произносила предельно чётко, чеканя слог за слогом, отчаянно пытаясь напустить на себя показное спокойствие, но скрыть дрожь не удавалось. Ей нужно было убедить дочь, и потому всё это походило на то, как если бы она заново взяла в руки нож, чтобы расковырять уже затянувшийся рубец на старой ране.Хотя ее глаза уже наполнились слезами, хотя ее так трясло, что она едва держалась на ногах, она крепко сжимала руку младшей дочери и моляще, изо всех сил смотрела на старшую.
Она действительно была пристрастна — и ей действительно было невыносимо трудно.В чистой и уютной гостиной три женщины разрывались между семейными узами, сплетающимися из защиты и самопожертвования. Главным стержнем этой истории выступала Хэ Чэньин: её сольная игра намертво приковывала к себе внимание зрителей, полностью погружая их в её душевное состояние. Люди мучились вместе с ней, переживали каждый внутренний конфликт, находя её одновременно эгоистичной и до боли, по-настоящему несчастной.Какая потрясающая сцена, по сути — настоящий поединок двух актрис.
Взгляды всех присутствующих обратились к Сян Сяоюань, все ждали, как она сыграет свою роль.
Сян Сяоюань почувствовала невиданное прежде давление. Это был живой, принуждающий к ответу диалог: пусть внешне мать и умоляла старшую дочь, пусть Хэ Чэньин играла «слабую», каждый микроскопический подтекст в подергивании её лицевых мышц, та крошечная мольба в глазах вместе с блеском слёз безмолвно обвивали Сяоюань, наглухо связывая по рукам и ногам.
Ей показалось, что из легких выкачали весь воздух…
— Бам! — Хэ Чэньин неожиданно рухнула на колени, увлекая за собой на землю и Цзоу Ижуй. — Детка! Умоляю тебя!Лицо Сян Сяоюань мгновенно побледнело, и она рефлекторно отшатнулась назад.
Хэ Чэньин не дала ей опомниться и, схватив растерянную и перепуганную Цзоу Ижуй, опустила голову:
— Дочка, и мама, и сестрёнка умоляем тебя! Это мама перед тобой виновата, но твоя сестра ни в чём не повинна, умоляю, ради того… что она твоя сестра…
Тут она подняла лицо, и камера крупным планом запечатлела её залитое слезами лицо:
— Ты её единственная старшая сестра, неужели ты сможешь спокойно смотреть, как твоя родная кровь умирает у тебя на глазах?..
Цзоу Ижуй помнила, что нельзя портить сцену, и тоже сквозь слёзы ухватилась за неё:
— Мам, мамочка, не надо так, всё в порядке, я…
Она забыла слова. Ну и ладно, в этот момент главное — плакать.
Мать и дочь стояли на коленях, обнявшись и горько рыдая.
— Мама…
— Бедная моя малышка…
Что такое убийство мягким ножом? Вот оно!
Что такое эмоциональный шантаж? Вот он!
Все присутствующие чувствовали, как у них на душе становится тяжело и тоскливо, словно на грудь опустилась огромная гора.
От первоначального пошагового контроля до финального взрывного представления — каждый шаг был тщательно просчитан Хэ Чэньин, всё рассчитано с абсолютной точностью. На вид это мягкая игра, но стоит тебе расслабить бдительность, как тебя тут же цапнут за горло и проглотят целиком, не оставив даже костей.
Вот в чём истинный смысл прозвища «улыбчивый тигр»! Цай Цзюань сжала кулаки, не в силах смотреть на это зрелище, её сердце сжималось от боли.
Какое владение ситуацией, какое эмоциональное напряжение — просто непостижимо!
http://bllate.org/book/40084/5085671
Сказали спасибо 0 читателей