Готовый перевод No Worries Since We Last Met / Спустя восемь лет: Незнакомцы поневоле: Глава 2

Остальные снова рассмеялись. Чан Шаосянь скрестил руки на груди и спросил:

— Кто придумал название?

Гу Сунлинь ответил:

— Да здешний владелец.

Чан Шаосянь приподнял брови, и настроение его почему-то немного улучшилось — словно изысканное блюдо исцелило его от утреннего недовольства.

В середине трапезы Чан Шаосянь вдруг почувствовал тяжесть в желудке.

Поскольку перед этим он пил алкоголь, не съев ни кусочка, дискомфорт дал о себе знать только сейчас. Он отодвинул стул и вышел, а на попытку Шань Синь последовать за ним ответил коротким запретом.

Тошнило его в туалетной комнате; присев там на корточки и передохнув немного, он ощутил, что в зале невыносимо душно. Возвращаться пока не хотелось, и, дойдя до поворота коридора, он заметил открытую террасу, вышел туда и закурил сигарету. Шум дождя, казалось, стих, а в лицо пахнул влажный ветерок.

Закончив курить, он вернулся. Стоило ему толкнуть дверь, как знакомый голос снова проник в уши. Подавив внутреннее отвращение, Чан Шаосянь поднял голову — и в это мгновение ему показалось, что он во сне.

В тот самый момент, когда Инь Вэньцяо увидел его, он тоже стер с лица всю улыбку, а в глазах плескалось чистое изумление.

Но он замер всего на несколько секунд, после чего на его лице снова появилась улыбка. Улыбаясь, он выслушал представление Гу Сунлиня:

— Чан Шаосянь, сегодняшний именинник.

Только в этот момент Чан Шаосянь сообразил, что это вовсе не сон. Люди во снах не протягивают ему руку и не говорят с вежливой улыбкой:

— Здравствуйте, господин Чан, я управляющий этого заведения, Инь Вэньцяо.

На близком, но почтительном расстоянии до боли знакомый свежий запах лимонной воды вплетался в уголки памяти, а ямочки в углах рта были такими яркими и слепящими, будто сквозь прорыв в пространстве и времени он в одно мгновение вернулся в прошлое и тут же очутился прямо перед глазами.

В тот вечер Чан Шаосянь сразу после ужина поехал домой. Даже друзья заметили его странное поведение: после встречи с Инь Вэньцяо то подавляемое раздражение, что он носил в себе, казалось, вмиг нашло выход. Шань Синь, видя его мрачное лицо, не посмела и заикаться о том, чтобы остаться, не говоря уже о ночевке.

По дороге домой дождь уже прекратился, и вдоль улиц тускло мерцали редкие фонари, словно ткет легкий и тонкий сон.

Дома тетушка сообщила ему, что Ань Ань уже спит:

— Всё твердила, что будет ждать вас, но, видимо, сильно устала и уснула прямо с подарком на день рождения.

Чан Шаосянь поднялся наверх проведать ребенка: Ань Ань сладко спала, обнимая игрушечного Дораэмона.

Сердце его смягчилось. Ему хотелось протянуть руку и коснуться ее, но он боялся разбудить девочку, поэтому лишь аккуратно поправил одеяло. Тетушка кивнула на игрушку в ее объятиях и с легкой улыбкой произнесла:

— Сегодня устроила капризы, заставила меня вести ее в магазин, говорит — это подарок папе на день рождения.

Лишь в этот момент на лице Чан Шаосяня появилась искренняя улыбка. Вообще-то улыбка у него всегда была едва заметной, и хотя про людей с холодным выражением лица говорят, что улыбаются они жутковато, к нему это не относилось. Когда-то Инь Вэньцяо говорил ему: когда ты улыбаешься, от тебя веет чистой добротой.

Чистой добротой? За столько лет только Инь Вэньцяо такое ему говорил.

Погасив свет в комнате Ань Ань, он еще немного постоял в тишине и темноте, прежде чем закрыть за собой дверь и уйти.

Вернувшись в спальню и приняв душ, он заметил в зеркале ранку в уголках рта — кровь уже запеклась.

Тот удар Чжан Цзаогуо не сдержал ни на йоту. В момент, когда кулак обрушился на него, было больно, но потом боль прошла, и он даже не чувствовал кровотечения. Позже Чжан Цзаогуо попытался ударить его снова, но подоспевшие охранники и секретарь оттащили старика прочь. На прощание тот окинул его полным жгучей ненависти взглядом.

— Считай, что я, блядь, ублюдка породил! Если меня сегодня убьют на улице, знай — это твоих рук дело, сукин сын!

Чжан Цзаогуо уже кричал первое попавшееся, поминутно поминая мать, хотя сам-то он забыл, кто кого родил.

Хмыкнув, Чан Шаосянь налил бокал вина и вышел на балкон подышать свежим воздухом. Телефон звякнул — пришло SMS. Чан Шаосянь поднял аппарат и взглянул: Шань Синь спрашивала, спит ли он.

Он просто выключил телефон.

Все эти годы вокруг него крутилось бесчисленное множество красоток, живших по принципу пира во время чумы. Эта Шань Синь продержалась рядом с ним дольше всех — целых полгода, но теперь он от нее устал.

Перед тем как лечь спать, Чан Шаосянь позвонил секретарю:

— Завтра возьми два миллиона и выплати ростовщический долг Чжан Цзаогуо. Спиши с моего счета.

Секретарь, казалось, с облегчением выдохнул и отозвался:

— Хорошо.

Какое-то время спустя, примерно месяц спустя, Чан Шаосянь снова столкнулся с Инь Вэньцяо.

Ожидая зеленого света на перекрестке, Чан Шаосянь слушал передаваемый по радио городской прогноз погоды: в ближайшие дни нагрянет новая волна холодов. Подумав о том, что едва успевшее потеплеть небо снова остынет, он цыкнул языком и отвернулся к окну.

Инь Вэньцяо в свитере нежно-голубого цвета как раз выходил из противоположного торгового центра. На нем были солнцезащитные очки, а рукой он небрежно трепал свои слегка вьющиеся волосы — от него везло мягкой, интеллигентной мужественностью.

В глазах Чан Шаосяня неожиданно мелькнул огонек. Он смотрел, как тот садится в серебристый Туарег и уезжает от торгового центра; стоило машине скрыться из виду, как загорелся зеленый свет.

Сзади раздался гудок клаксона, и только тогда Чан Шаосянь отвел взгляд и снова тронулся с места.

На следующий день Гу Сунлинь позвонил ему и пригласил пообедать.

— Сегодня? — Чан Шаосянь на мгновение растерялся и машинально заглянул в ежедневник. — Сегодня не могу, у меня совещание.

— Ты что, весь день заседаешь? Во сколько закончится — я подожду, делов-то.

В обычные дни Гу Сунлинь нечасто с ним связывался, и сегодняшнее усердие подсказало Чану, что тут явно что-то нужно.

Чан Шаосянь слегка нахмурился, чувствуя легкое раздражение, и небрежно бросил:

— Куда пойдем?

— В то самое, где мы уже были. Ты еще говорил, что там неплохо.

Помолчав пару секунд, он затушил сигаретную бычку и произнес:

— Ладно, называй время.

Положив трубку, Чан Шаосянь позвал секретаря:

— Перенеси дневное совещание на более раннее время.

Секретарь приехал вместе с ним из Синтая, работал у него уже четыре года и хорошо знал его нрав, поэтому послушно кивнул:

— Хорошо, шеф.

Совещание завершилось ровно к назначенному часу. Чан Шаосянь не стал брать водителя и поехал на встречу с Гу Сунлинем сам. Секретарь переживал за него и, стоя позади, нерешительно произнес:

— Может, все-таки попросить Сяо Чэня поехать с вами?

Автокатастрофа в Синтае двухлетней давности до сих пор заставляла секретаря содрогаться при воспоминаниях; хотя после возвращения на родину дела шли гладко и без сучка и задоринки, секретарь предпочитал перестраховываться на каждом шагу.

Лифт звякнул, открывая двери, и Чан Шаосянь зашагал наружу, не оборачиваясь:

— Не нужно.

Без служебной необходимости Чан Шаосянь действительно не любил брать с собой водителя, не говоря уже о телохранителях, так что секретарю пришлось уступить.

Добравшись до места, он увидел, что Гу Сунлинь уже ждет у входа.

Отношения с Гу Сунлинем нельзя было назвать ни хорошими, ни плохими — просто их старшие поколения связывали некие прежние знакомства. После возвращения Чана из Синтая из-за общих дел они стали общаться чуть ближе, чем остальные. Сам же Чан Шаосянь человек был прижимистый, от природы наделенный немалой долей высокомерия, особенно после того, как последние годы прокладывал себе путь сквозь кровавую бойню внутри клана. Когда на первом месте стоит слово выгода, в общении с людьми он искал лишь мимолетных деловых связей на один день, так что за эти годы у него не появилось по-настоящему близких друзей — в конце концов, кто с кем по-настоящему сближается?

Но какую пьесу разыгрывал сегодня Гу Сунлинь, Чан Шаосянь не имел ни малейшего понятия. Если бы не было дела, разве стал бы он в будний день вот так просто разгуливать на виду?

— Давно ждешь? — вежливо поинтересовался Чан Шаосянь, подходя ближе.

— Нормально, самую малость, — Гу Сунлинь плотнее запахнул пальто и нахмурился: — Пойдем внутрь, погода — просто пиздец холодная.

Слова Гу Сунлиня заставили Чана почувствовать, как в лицо ударяют порывы ледяного ветра — до этого он ничего подобного не замечал. Вспомнив предупреждения о резком похолодании в городе, он поднял голову к небу: его затягивали тяжелые, свинцовые тучи, сулящие скорый дождь.

Войдя в холл, Чан Шаосянь огляделся по сторонам. Гу Сунлинь шел быстро, но, пройдя половину пути и заметив, что спутник отстал, обернулся:

— Ты чего высматриваешь?

Чан Шаосянь покачал головой и нагнал его:

— Ничего, просто так гляжу.

Они сели за столик, обменялись дежурными любезностями, после чего Гу Сунлинь перешел к сути дела.

Оказалось, что некий правительственный проект ранее требовал публичного лица вроде Чан Шаосяня, но когда работы выполнили, денег на выплату не нашлось, и теперь власти решили расплатиться земельными участками.

У семьи Гу были серьезные связи вверху, поэтому Чан Шаосянь ничуть не удивился, что тот узнал обо всем заранее. Гу Сунлинь как раз планировал запустить новый проект и положил глаз на тот район, но желающих было много, а куски лакомые, так что, пользуясь случаем быть ближе к телу, он решил сначала прощупать почву и перетереть дела с Чан Шаосянем по старой дружбе.

Конечно, такие дела не решаются сскоку, и Гу Сунлинь это прекрасно понимал, поэтому сегодня он лишь обозначил вопрос, заронив зерно в голову Чан Шаосяня, и на этом его цель была выполнена.

Поэтому дальнейший обед прошел у обоих с отменным аппетитом. Алкоголя они не пили, но болтовня обо всем на свете помогала скоротать время, пока кто-то из них не перевел разговор на этот самый ресторан. Гу Сунлинь обронил:

— Инь Вэньцяо отличный парень, может, спросить, на месте ли он, пусть присядет с нами ненадолго?

Чан Шаосянь поднял на него глаза, загадочно усмехнувшись:

— Инь Вэньцяо?

— Ну да, владелец этого заведения, — напомнил Гу Сунлинь, решив, что тот забыл. — Вы же виделись в тот раз.

Чан Шаосянь кивнул, показывая, что вспомнил, и поинтересовался:

— Судя по твоему тону, вы неплохо ладите?

Перехватив неопределенный взгляд Чан Шаосяня и решив, что тот подумал о чем-то пошлом, Гу Сунлинь улыбнулся:

— Какое ладим, просто обычные приятели.

Заметив, что Чан Шаосянь опустил глаза и явно не верит, он поспешил пояснить:

— Нет-нет, правда нет, Инь Вэньцяо — традиционной ориентации.

Рука Чан Шаосяня, державшая сигарету, на мгновение замерла. Прищурившись и глядя на еду в тарелке, он легко улыбнулся:

— Зови его сюда, заодно заведем знакомство.

Гу Сунлинь соображал несколько секунд, пока до него дошло, что Чан Шаосянь ждет звонка. Сам-то он брякнул это к слову, а этот человек сразу зацепился.

— Вы что, знакомы давно? — непринужденно поинтересовался Чан Шаосянь, продолжая курить.

— Да пару лет назад. Я поехал на Ближний Восток по делам, и как раз началась война. Инь Вэньцяо тогда работал военным корреспондентом, так мы в посольстве и познакомились.

— Военным корреспондентом? — Чан Шаосянь поднял брови на Гу Сунлиня.

— Ага. Снаряды рвались в каких-то сотнях метров, а он тогда ради спасения какого-то ребенка чуть голову там не сломал...

Чан Шаосянь молча смотрел на собеседника, не зная, что ответить. Он ведь не то чтобы совсем не искал Инь Вэньцяо и не знал, что тот подался в журналисты — в первый год он неустанно следил за его передвижениями, но потом обо всем узнал Чжан Яояо, и ему пришлось отозвать людей, заброшенных следить из тени.

Он и понятия не имел, что Инь Вэньцяо занесло в зону боевых действий.

Оказалось, что Инь Вэньцяо находился прямо в ресторане. Чан Шаосянь молча курил, слушая, как Гу Сунлинь звонит тому, и Инь Вэньцяо ответил без малейших колебаний. Чан услышал его фразу:

— Сейчас подойду.

Завершив вызов, Гу Сунлинь принялся балагурить о чем-то другом, но Чан Шаосянь хранил молчание, слушая вполуха и одну за другой выпуская клубы дыма.

http://bllate.org/book/40066/5083071

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь