Готовый перевод The Traitor's Handbook / Справочник коварного министра: Искусство выживания при дворе: Глава 6

— Большое спасибо, господин.

Это был самый обычный опрос по пройденному материалу.

Благоговейно приняв из чужих рук эту палочку туши, Бо Цянь мысленно вздохнул с облегчением.

Хотя до формулы привязывать волосы к балке и колоть шилом бедро было далеко, учился Бо Цянь весьма усердно. Задания, оставляемые Сюй Чжи и Цюй Гу, он всегда выполнял с избытком, стремясь вникнуть в каждую тему до мельчайших деталей и накрепко запечатлеть в памяти — лишь бы из-за недостаточного усердия его не сочли негодным и не выбросили прочь.

Он с таким трудом вырвался из этого ада и больше ни за что не хотел туда возвращаться.

— Я слышал, тебе нравится Книга о великом учении. Преподавал ли её тебе учитель Цюй? — заметив, как Бо Цянь кивнул, Янь Хуаньмин продолжил: — Раз так, давай проверим твои знания по этой книге, идет ли?

Книга о великом учении была невелика по объёму, но постичь её смысл трудно. Янь Хуаньмин и не ждал, что Бо Цянь окажется сошедшим с небес божеством литературы, а потому спрашивал лишь то, что положено учить в его годы.

— Неплохо.

Бо Цянь ответил на все вопросы по очереди, и Янь Хуаньмин остался вполне доволен.

Жестом предложив мальчику пересесть на другое бамбуковое кресло, он заговорил снова:

— Помимо словесности и боевых искусств, не учили ли тебя еще чему-нибудь учитель Цюй и учитель Сюй?

Бо Цянь замер, чуть качнул головой, а затем кивнул:

— Помимо занятий, оба учителя не учили меня чему-то специально, но я всё равно узнал очень многое.

Янь Хуаньмин медленно кивнул:

— Личным примером и наставлениями... Твои учителя поистине превосходны. Только и у тебя самого должно быть собственное мнение, не следуй за учителями слепо. Ты должен уметь отличать то, чему следует учиться, от того, чего учиться не стоит.

— Слушаюсь, — опустив голову, ответил Бо Цянь. — Благодарю вас за наставления, господин, я всё понял.

Янь Хуаньмин больше ничего не стал говорить и лишь перебросился с мальчиком еще несколькими праздными фразами.

— Ты учишься очень хорошо.

Убедившись в чём-то, Янь Хуаньмин тронул уголки губ:

— Я с большим интересом жду твоего будущего.

***

Наступила зима, и до Нового года оставалось совсем недалеко.

Земля, укрытая белым снегом, повсюду выглядела примерно одинаково, и казалось, будто всего за одно мгновение во дворце вновь принялись развешивать праздничные фонари и украшения.

Янь Хуаньмин тоже погрузился в хлопоты.

Будучи главным советником в Кабинете министров, Янь Хуаньмин ежедневно разбирал немало докладов, а с приближением начала года их становилось всё больше. Среди них хватало пустяковых мелочей, но попадались и такие важные дела, которые невозможно было оставить без внимания.

Из Дунлу доложили: в Дунлу выпал такой сильный снег, что от холода погибло больше десятка человек.

Зима в Великом Вэй, в отличие от прежних династий, всегда выдавалась суровой, и в холодные месяцы гибло немало людей. Дунлу лежала к северу от хребта Циньлин и реки Хуайхэ, так что снегопады зимой не были редкостью, однако столь обильный снег выпадал крайне редко.

Когда весть только пришла, от холода погибло больше десятка человек. А сколько сегодня? Сколько замёрзло на этот раз?

— ...Как столь срочное донесение оказалось среди этой стопки бумаг?

В испуге слуга пал на колени, дрожа от страха, но Янь Хуаньмину сейчас было некогда разбираться с этим. Отослав слугу махнув рукой, он велел позвать министра финансов, чтобы выяснить, сколько запасов зерна можно выделить из казны для помощи пострадавшим от бедствия в провинции Дунлу.

Это уже настоящее стихийное бедствие, дело требовало немедленной передачи в Министерство финансов для организации помощи голодающим.

— Золотая осень только что миновала, запасы зерна в изобилии. Прошу главного советника не беспокоиться, на этот раз раздача помощи пройдёт без малейших заминок.

Министр финансов сыпал уверенными заверениями, но Янь Хуаньмин лишь медленно опустил взгляд.

Цвета императорских докладов различались, и каждый цвет означал дела особого рода. Количество малых и больших дел, за которые отвечали министры Кабинета, было различным, и Янь Хуаньмин, занимая пост главного советника, естественно, ведал наибольшим числом важнейших вопросов.

Но доклады в его руках всегда делились безупречно: великие дела и мелкие были разделены словно широкой рекой, и за последние несколько лет не случалось ни единой ошибки. Почему же на сей раз они перепутались? Причём затесался лишь один-единственный доклад — самый важный.

Эти доклады раскладывали по порядку в павильоне Вэньюань, а затем слуги партиями доставляли их в поместье... Янь Хуаньмин помнил, что в день возвращения в поместье, от нечего делать, он лично перепроверил, не закралось ли куда путаницы или упущения.

Людей, способных провернуть такое, было немного.

Но нынешняя раздача помощи в Дунлу легкой точно не будет.

— Проведение помощи в этот раз пройдёт под охраной Цзиньувей.

Тысячи мыслей пронеслись в голове в одно мгновение. Янь Хуаньмин поднял взгляд и посмотрел на министра финансов.

— Всех коррумпированных чиновников — обезглавить. Тех, кто самовольно задирает цены на зерно или грабит казённые запасы — также обезглавить.

***

Глава 6. Импичмент

В общих чертах определив порядок оказания помощи, Янь Хуаньмин отправился во дворец к Юному Императору, чтобы доложить об этом.

Приближался Новый год, а тут стряслась такая беда — Юный Император, разумеется, не мог радоваться. С грустью ухватив Янь Хуаньмина за рукав, он спросил:

— Учитель тоже поедет?

— Ваше Величество, подданный не поедет, — ответил Янь Хуаньмин. — Инспектирующие чиновники, конечно, отправятся, но это буду не я. Раз отправку сопровождает Цзиньувей, можно не сомневаться, что кто бы из сановников ни поехал в Дунлу с благотворительной миссией, он вернётся целым и невредимым.

Император вздохнул:

— Будем надеяться.

***

Наступила ночь.

Луна в виде тонкого серпа высоко висела на краю небес, излучая отстранённый, чистый и холодный свет.

Время летело стрелой, и с того дня прошло уже полмесяца. Инспектирующий чиновник, чьи владения находились ближе всего к Дунлу, давно тронулся в путь для спасения пострадавших, приказ о переброске зерна поступил в управу Цичжоу, и расквартированные в Цичжоу отряды Цзиньувей уже начали действовать.

Ань Цюэ быстрым шагом вошёл в кабинет.

— Господин, те люди во всём сознались, — протянув показания, доложил Ань Цюэ: — Это Го Шицзе шантажировал их семьями и посулил десять тысяч лянов серебра, чтобы подкупить.

Подобное случалось нередко, и сам Янь Хуаньмин провожал людей на тот свет не впервые.

Однако впервые кто-то проявил такую чудовищную дерзость, чтобы обратить подобные замыслы против него самого.

— Го Шицзе... — прокатив имя на кончике языка, Янь Хуаньмин холодно усмехнулся. — Посмел провернуть грязные дела у меня за спиной. Похоже, он и вправду жаждет составить компанию Цзо Вэньпаню.

Бегло просмотрев показания, Янь Хуаньмин стал мерно постукивать кончиками пальцев по крышке стола.

— Новый год — не время для пролития крови, так что для начала устроим ему лёгкое наказание, дабы другим неповадно было.

Откинувшись на спинку кресла, Янь Хуаньмин чуть приподнял подбородок, возвращая свиток с показаниями Ань Цюэ.

— Отправьте улики и людей в тюрьму Цзиньу. А дальше — мне не нужно учить тебя, что делать.

Ань Цюэ опустил голову:

— Слушаюсь.

***

Го Шицзе был брошен в тюрьму Цзиньу.

Тело Цзо Вэньпаня еще не остыло. Эта весть прозвучала подобно удару грома, повергнув сановников в еще больший ужас — они смертельно боялись, что Янь Хуаньмин, словно в кошмарном сне вспомнив крушение эпохи Прошлого Императора, перебьет наповал всех старых чиновников, которым посчастливилось уцелеть.

Будучи членом Кабинета министров, Го Шицзе обладал высоким положением, но сколь бы высок ни был человек, Янь Хуаньмин уже не раз доказывал, что способен казнить любого. И потому, стоило разнестись слухам о его заключении под стражу, как добрая половина придворных, не раз видавших безумства Янь Хуаньмина, предпочла смотреть исключительно себе под нос, дышать едва слышно и мечтать лишь о том, чтобы забиться с поджатыми хвостами в самый дальний угол золотого тронного зала.

Вот только Го Шицзе в повседневной жизни умел держаться безупречно, выказывал уважение к мудрым и ученым людям, составляя полную противоположность пользовавшемуся дурной славой Янь Хуаньмину. Было неизбежно, что кто-то из молодых цензоров, не боящихся сильных мира сего, встанет на защиту мнимой справедливости и примется обвинять Янь Хуаньмина в превышении полномочий — в том, что он сначала казнил без доклада, а уж потом стал разбираться, притесняет сановников и выказывает неуважение к Его Величеству и императорской власти.

Речь его была гладкой, а слова звучали веско.

Когда молодой цензор умолк, весь двор в испуге уставился на Янь Хуаньмина.

— Цензор Цзи изложил дело весьма разумно.

Янь Хуаньмин же выглядел так, будто всецело с ним согласен:

— Если я и вправду бросил старейшину Го в тюрьму без малейших доказательств, то это поистине презрение к Вашему Величеству, презрение к Прошлому Императору, поистине тягчайшее неуважение.

В этих словах сквозила изрядная доля яда. Цзи Шу глубоко взглянул на Янь Хуаньмина и тихо, с вызовом фыркнул.

— Только вот...

Словно расслышав это фырканье, а возможно, и пропустив его мимо ушей, Янь Хуаньмин повернул голову, с улыбкой глянул на Цзи Шу и мягко осведомился:

— Интересно, по мнению цензора Цзи, какого наказания заслуживает старейшина Го за то, что подкупил слуг в моём поместье, тайком спрятал доклады и тем самым привёл к задержке помощи пострадавшим в Дунлу, из-за чего погибло и пострадало бесчисленное множество простых людей?

Юный Император, еще до того, как Го Шицзе угодил за решетку, узнавший обо всём из уст самого Янь Хуаньмина, молча сжал кулаки.

Однако годами выстраиваемый Го Шицзе безупречный образ не был пустым звуком. Воочию убедившись в том, сколь ужасной смертью погиб Цзо Вэньпань, и до конца осознав всю безжалостность Янь Хуаньмина, Цзи Шу парировал удар вопросом:

— И откуда же главный советник Янь так точно знает, что слуги в его поместье были подкуплены именно старейшиной Го?

Янь Хуаньмин улыбнулся:

— У меня свои способы.

А именно — суровые допросы с пристрастием.

Кровь ударила Цзи Шу в голову, он уже приоткрыл рот, собираясь что-то возразить, но стоявший позади сослуживец резко дёрнул его за пояс, да так сильно, что едва не свалил с ног.

Цзи Шу: «...»

Почти против воли захлопнув рот, Цзи Шу перевёл взгляд на Юного Императора и высоко взметнул вверх зажатую в руке пластину хуабань:

— Под страшными пытками можно выбить любое признание. Ваше Величество, даже если старейшина Го и впрямь совершил столь ужасное преступление, его дело должно рассматриваться Министерством наказаний, а приговор — выноситься по закону, а не в застенках тюрьмы Цзиньу путем жестоких пыток.

Янь Хуаньмин не имел ничего против.

— Цензор Цзи совершенно прав. — Легко кивнув, Янь Хуаньмин неторопливо произнёс: — Вот только наступает Новый год, и хотелось бы надеяться, что Министерство наказаний, что бы ни выяснило в ходе допросов, обойдётся без пролития крови.

Министр наказаний поспешно закивал в знак согласия.

Увидев это, Цзи Шу издал глухое фырканье и, словно не желая больше лицезреть их сговор, отвернулся в сторону.

***

— За что тебя снова вздумал задирать Го Шицзе?

В кабинете поместья Янь.

Весело потрескивал очаг, а министр наказаний Линь Фэн предавался горьким вздохам:

— Неужели всё еще из-за Цзо Вэньпаня? Разве он не мёртв? Ты ведь не мог разозлиться до такой степени. В чём же тогда дело? У Го Шицзе такая безупречная репутация... Гляди-ка, этот новоявленный цензор так и вцепился в тебя мёртвой хваткой.

Линь Фэну перевалило за семьдесят, и с наступлением нового года он собирался подать в отставку и вернуться в родные края. Когда-то он в течение некоторого времени наставлял самого Янь Хуаньмина. Именно поэтому он мог позволить себе сказать то, чего не осмелился бы произнести никто другой, и Янь Хуаньмин выказывал по отношению к нему куда больше снисходительности.

— Министр шутит, — с улыбкой покачал головой Янь Хуаньмин. — Раз уж дело Цзо Вэньпаня осталось в прошлом, с какой стати мне за него цепляться? Предыстория и исход сего дела ровно таковы, какие я озвучил при дворе: Го Шицзе проявил неслыханную дерзость, сунув руки в дела государственной важности перед лицом стихийного бедствия. Как же я мог спустить ему это с рук?

Линь Фэн замер — очевидно, он никак не ожидал, что Го Шицзе мог дойти до столь безумной наглости.

Помолчав с добрую минуту, Линь Фэн вздохнул:

— Тогда он действительно заслуживает смерти.

Янь Хуаньмин опустил взгляд, молчаливо разглядывая столешницу. Линь Фэн же, пристально глядя на него, покачал головой:

— Ты всегда отличался твердостью суждений и ясностью ума. Ну да ладно, у Го Шицзе нрав гордый, да и язык за зубами он держать умеет. Раз ты не хочешь, чтобы он погиб в дни Новогодних праздников, я отдам распоряжение, чтобы с ним обращались помягче.

Янь Хуаньмин улыбнулся и, подняв руки в приветственном жесте, произнёс:

— Благодарю вас, господин министр.

— Да за что благодарить, — отмахнулся Линь Фэн, переводя взгляд на Янь Хуаньмина. — Я ведь видел, как ты рос. Каков ты человек, каков твой нрав — пусть другие не понимают, неужто я не знаю?

— Я стар, и мне осталось жить совсем недолго, — тихо проговорил Линь Фэн. — Впредь при дворе береги себя пуще прежнего, не позволяй себе того, что бывало в прошлом...

http://bllate.org/book/40063/5082470

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь