Готовый перевод The Traitor's Handbook / Справочник коварного министра: Искусство выживания при дворе: Глава 7

— Большое спасибо, господин министр.

Янь Хуаньмин прервал слова Линь Фэна.

— В прошлом это было крайней необходимостью. Но нынче никто не сможет заставить меня вновь очутиться в подобном положении.

Никто.

* * *

В то же самое время, в Палате цензоров.

Главный цензор смотрел на Цзи Шу и тяжело вздыхал.

— Ох, Цзи Шу, Цзи Шу, зачем тебя понесло доносить на главного советника Янь? — Ты жить надоел, а мы еще хотим пожить!

Цзи Шу держался с достоинством и не выказывал ни раболепствия, ни высокомерия:

— Кто-то должен произносить эти слова.

Глядя на такой вид подчиненного, главный цензор почувствовал, что его голова заболела еще сильнее. Помассировав виски, он попытался вразумить его:

— А у тебя разве не возникало ощущения, что ты сделал что-то не так?

Цзи Шу немного подумал и сосредоточенно кивнул:

— Действительно, я оплошал.

— Сегодня я выступил с доносом на главного советника Янь, не разобравшись предварительно в первопричинах и последствиях, и в этом моя вина.

Поймав ободряющий взгляд главного цензора, Цзи Шу немного подумал и произнес:

— Этот мой недостаток — скверная вещь. Впредь я буду усердно работать над его исправлением, и без неопровержимых доказательств я не стану...

Он хотел сказать, что без неопровержимых доказательств не станет подавать доносы, но тут же сообразил, что так упустит из виду многих по-настоящему оступившихся чиновников, и на мгновение растерялся.

А ободряющий взгляд главного цензора постепенно исчез, сменившись досадливым разочарованием.

Проверять? Кого проверять? Проверять Янь Хуаньмина?

Цзи Шу всего лишь младший цензор, как он станет проверять и что вообще сможет обнаружить?

Если бы даже Цзи Шу оказался способен во всем разобраться и раскопать дела и слова Янь Хуаньмина, то Янь Хуаньмин, пожалуй, действительно перевернул бы вверх дном собственный особняк, выясняя, откуда произошла утечка информации.

Но Цзи Шу, судя по всему, вовсе не заглядывал так далеко. В конце концов он лишь сурово произнес:

— Раз это дело не подтверждено доказательствами, я поступил неправильно и принесу извинения главному советнику Янь. Но если в ходе проверки выяснится, что старейшина Го действительно оклеветан, то главному советнику Янь придется принести извинения старейшине Го...

— Хватит, хватит, хватит! — главный цензор торопливо вскочил и зажал Цзи Шу рот ладонью. — Предок мой, замолчи, просто замолчи, умоляю.

Цзи Шу ошеломленно моргнул.

Главный цензор тяжело вздохнул и нерешительно промолвил:

— Если ты собрался приносить извинения... впрочем, ступай-ка лучше сам.

Хотя Цзи Шу был его человеком, но если на них, до того не попадавших в немилость, Янь Хуаньмин затаит злобу из-за их совместного визита с извинениями, и это приведет к гибели их семей... тогда главному цензору оставалось бы только разбить себе голову о стену.

Он махнул рукой, выпроваживая Цзи Шу:

— Раз собрался идти — ступай скорее. И помни: не забудь передать визитную карточку.

Цзи Шу с каменным лицом кивнул.

* * *

В отличие от того, во что верил главный цензор,

передав визитную карточку, Цзи Шу с удивительной легкостью прошел в особняк Янь Хуаньмина.

— Цензор Цзи?

И лично встретился с самим Янь Хуаньмином.

Янь Хуаньмин, казалось, вовсе не удивился его приходу.

— Прошу, садитесь, цензор Цзи. Не знаю, с каким делом цензор пожаловал ко мне?

Цзи Шу чинно и правильно отвесил поклон, опустился на сиденье, но держался вовсе не скованно.

Он сразу перешел к делу:

— Я пришел принести извинения главному советнику.

— М? — Янь Хуаньмин приподнял брови. — Извинения?

То, что Цзи Шу разыщет его, Янь Хуаньмина не удивило.

Но вот извинения... это и впрямь заставило Янь Хуаньмина слегка удивиться.

В конце концов, с древнейших времен ученые мужи в той или иной степени обладали горделивым нравом и высокими помыслами, а такие выдающиеся таланты, как Цзи Шу — тем более. Сдавая императорские экзамены и поступая на госслужбу, они по большей части лелеяли мысли о свершении великих дел, изменении судеб Поднебесной и спасении страждущих.

Люди с таким складом ума больше всего на свете ненавидели Янь Хуаньмина.

Кто в Поднебесной не знал, что главный советник Яньсток суров и безжалостен, подмял под себя власть и манипулирует ею? Он не только ослепляет Его Величество, принуждает придворных чиновников и одурачивает простой народ, но и погубил напрасной смертью бесчисленное множество людей своими руками, а также в застенках Цзиньувея и тюрьмы Цзиньу. А кости тех несгибаемых и неподкупных честных чиновников, которые поклялись изгнать подлых смутьянов и вернуть мир и покой ко двору, уже давно могли бы составить целые горы белых черепов.

В глазах же Цзи Шу Цзо Вэньпань и Го Шицзе, судя по всему, как раз и были теми самыми праведными чиновниками, которые уже погибли от несправедливости или только ожидали ее.

Янь Хуаньмин изначально полагал, что Цзи Шу разыскивает его главным образом для того, чтобы продемонстрировать собственную твердость и прямоту, а также защитить двух глупцов. Вот только этот новоявленный телёнок, который не боится тигра, похоже, не отличался непробиваемым упрямством и не собирался ради этих двоих глупцов жертвовать собственной жизнью... а возможно, и жизнью своих родных.

Янь Хуаньмин любил умных людей.

Уголки его губ по-прежнему трогала легкая улыбка, но слова прозвучали на три доли мягче:

— Извинения излишни. Я знаю, что цензор Цзи действовал не со зла, так как же я могу гневаться?

— Цензор Цзи еще молод, а молодым свойственно порой сбиваться с пути.

Он мягко произнес:

— Лишь бы не было сожалений. Или же вовремя исправить ошибки и выбрать верный путь — в этом нет ничего страшного.

* * *

Глава 7. Новый год

В то время как ликвидация последствий стихийных бедствий в Дунлу под надежной защитой Цзиньувея продвигалась размеренным и упорядоченным чередом, земли девяти областей Поднебесной тоже официально вступили в период праздника Первого утра.

Церемония Большого утреннего приема в первый день нового года отличалась особой пышностью.

Чиновники всех рангов в алых шелковых одеждах вошли в тронный зал. После подношения даров и хвалебных здравиц последовал ответный жест Юного Императора и праздничный пир во дворце.

Янь Хуаньмин преподнес Юному Императору в подарок искусственную горку из разноцветного нефрита.

А генерал Лу У действительно вернулся в Столицу накануне Нового года. Усталый с дороги, во время этого Большого утреннего приема он преподнес Юному Императору белого волка с заснеженных равнин.

Юному Императору очень понравился этот подарок, он долго расспрашивал Лу У о том о сём, и лишь с неохотой приказал слугам увезти белого волка и отправить его в императорский зверинец.

— Пусть уважаемые министры займут свои места.

Следом начался дворцовый пир.

После девяти положенных по традиции аккордов музыки приступили к трапезе. Кушанья подавались бесконечной чередой, из года в год оставаясь одними и теми же, к чему Янь Хуаньмин, проведший на чиновничьей службе больше десятка лет, уже давно привык. Скучающим взглядом окинув яства на столе, Янь Хуаньмин сохранял на губах неизменную улыбку, размышляя при этом, в какой момент лучше всего удалиться.

Но как назло в этот самый момент раздался громкий мужской голос:

— Главный советник Янь!

Янь Хуаньмин поднял взгляд и столкнулся с высоко поднятым бобром вина в руке Лу У:

— Поистине, виделись давным-давно. Ну же, я подношу главному советнику чашу!

Янь Хуаньмин: «...»

После того как Юный Император первым притронулся к палочкам и вину, сидевшие ниже чиновники уже вовсю уплетали угощения сами или обменивались тостами с соседями. Поступок Лу У среди всеобщего оживления не выглядел чем-то инородным или бросающимся в глаза.

Однако Янь Хуаньмин пить не хотел.

Голова у него была крепкая, но у Лу У выносливость к вину оказалась еще выше, а Янь Хуаньмину больше не улыбалось напиваться на глазах у публики. К тому же и здоровье его оставляло желать лучшего, так что употреблять спиртное ему вовсе не следовало.

Янь Хуаньмин приветливо улыбнулся:

— В последнее время здоровье мое не в порядке, и лекари запретили мне пить спиртное. Не возражаете, если вместо вина я поднесу генералу чашу чая?

— Какое удовольствие пить чай вместо вина? — Лу У, как всегда, совершенно не умел улавливать атмосферу. — Выпей всего одну чашу, от этого не умирают, давай же!

Янь Хуаньмин: «...»

Встретившись взглядом с неизменной улыбкой на губах Янь Хуаньмина, Лу У вдруг почувствовал странный холодок вдоль спины, кончики его пальцев слегка дрогнули, едва не расплескав вино из чаши. Проявив несвойственную ему животную сообразительность и инстинктивно уловив истинный смысл отказа Янь Хуаньмина, Лу У с непроницаемым лицом тут же передумал:

— Часть вместо вина — тоже отличная идея, давай, главный советник Янь!

Янь Хуаньмин с улыбкой опустил глаза, взял фарфоровую пиалу с чаем и издалека салютовал Лу У.

И осушил ее до дна.

Терпкий и горький настой опустился в желудок, и под непрерывными взглядами, бросаемыми в его сторону Лу У, Янь Хуаньмину стало неудобно и дальше сидеть сложа руки. Под звуки пения и танцев он подцепивал палочками кусочек мяса как раз на один укус, покатал его по тарелке, чтобы смахнуть излишки чересчур приторного соуса, и лишь после этого отправил в рот.

Вообще-то, положа руку на сердце, кушанья на дворцовом пиру, если не считать их излишней сладости и жирности, не соответствовавших легким вкусовым привычкам Янь Хуаньмина, были вполне сносными.

Янь Хуаньмин спокойно отобрал на отдельную маленькую тарелочку немного еды, решив, что как только разделается с ней, то сразу же найдет предлог, чтобы покинуть пир.

А Лу У, глядя на то, как большая часть содержимого на маленькой тарелочке перед Янь Хуаньмином имеет зеленый цвет, вытаращил глаза, затем перевел взгляд на собственную гору костей перед собой и неожиданно ощутил странную тревогу. Он снова схватил баранью косточку, оторвал зубами пару кусочков мяса и принялся размышлять, что же именно заставило его почувствовать столь срочную необходимость.

Вскоре Янь Хуаньмин доел то, что лежало на его тарелочке, после чего отпил глоток чистого чая и под благовидным предлогом недомогания без тени смущения удалился.

Юный Император души не чаял в Янь Хуаньмине и, конечно же, не стал его удерживать. А вот Лу У, ставший свидетелем всего происходящего: «...»

Лу У: «???»

Лу У посмотрел налево и направо на придворных чиновников, которые не находили в происходящем ничего странного, а затем поднял взгляд на Юного Императора, с беспокойством смотревшего на опустевшее место Янь Хуаньмина и успокоившегося лишь после того, как тот убедился, что советник не пил вино, — и почувствовал, что здесь что-то не так.

Колоссально не так.

Хотя ему уже доводилось слышать, что главный советник Янь держит в руках всю полноту власти при дворе и его слово является законом, Лу У годами нес службу на дальних рубежах и никогда не ощущал этого воочию. В его глазах Янь Хуаньмин оставался все тем же юношей десятилетней давности, тем самым клинком, что разил придворных чиновника за чиновником, но находился в руках самого императора.

Он не то чтобы не слышал о жуткой репутации Янь Хуаньмина, запятнавшего руки кровью всего двора, но Лу У был далеко не глуп. Он прекрасно понимал: раз Янь Хуаньмин сумел залить кровью весь императорский двор, значит, на то была прямая воля императора. Будучи безжалостным чиновником-исполнителем, Янь Хуаньмин сам по себе являлся всего лишь черной перчаткой — императорской черной перчаткой, и даже дослужившись до поста главного советника, он не мог изменить своего истинного положения.

Но сейчас...

Глядя на переполненного трепетной заботой о Янь Хуаньмине Юного Императора, Лу У чувствовал, что ситуация складывается из рук вон плохо. Где же его мудрый и скрывающий свои таланты император? Куда делся тот сметливый и проницательный наследник, про которого говорил Прошлый Император? Как он мог превратиться в такое подобие самого себя!

Ваше Величество, Янь Хуаньмин — ваша собака, но ведь вы-то не собака Янь Хуаньмина!

В душе Лу У бушевала буря, а лицо несколько перекосило. Сидевший рядом Вэнь Сунъи бросил взгляд на его физиономию и сразу понял, о чем тот думает. Не найдя в ту минуту подходящих слов утешения и вспомнив о поручении, данном ему Янь Хуаньмином, Вэнь Сунъи в конце концов тяжело вздохнул.

Эх...

Как же трудно оставаться в живых.

* * *

Совсем не так, как чиновники, упившиеся до беспамятства, с тяжелой головой и мушками в глазах. Янь Хуаньмин рано покинул пир, рано вернулся домой, спозаранку раздал всем домочадцам праздничные деньги для отпугивания злых духов, а затем заблаговременно умылся и лег почивать.

На следующий день Янь Хуаньмин был свеж и бодр, ему даже выдалось свободное время, чтобы поспорить с Ань Цюэ о том, кто же из знакомых первым явится сегодня к ним на порог выпрашивать вчерашнее праздничное подаяние.

Ворота постучали во втором часу утра.

Когда слуга явился с докладом, Янь Хуаньмин как раз закончил завтракать. Он с легким удивлением приподнял брови:

— Так рано.

Значит, наверняка не Сюй Чжи и Цюй Гу.

Впрочем, заявиться к нему в первый день новолетия мог лишь тот, у кого было срочное дело, либо человек, не умеющий сдерживать свои порывы. Таких людей набиралось немного, и как раз вернувшийся на днях в Столицу генерал Лу У оказался одним из них.

Подобно тому, как он не любил Лу Юя, Янь Хуаньмин не слишком жаловал и Лу У — в конце концов, эта парочка отца и сына вечно говорила не подумав. Но тех, кого он недолюбливал, насчитывалось великое множество, поэтому Янь Хуаньмин не собирался как-то по-особенному относиться к кому-то из них. Янь Хуаньмин искренне считал, что по сравнению с прошлым нынче он довел умение совершенствовать свой дух и воспитывать характер до совершенства, а раз так — пока Лу У будет держать себя в руках и не станет говорить или совершать ничего чересчур оскорбительного, он не рассердится и уж точно не пожелает смерти Лу У.

http://bllate.org/book/40063/5082471

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь