— Шу-эр, ты же обещал, что приедешь! — оглушительно затараторил Бянь Синлань. На заднем плане у него гремел невообразимый шум, от которого у Линь Шу сразу заломило в висках.
Линь Шу отвёл мобильный подальше от уха.
— Не приду. Всё, вешаю трубку.
Не дожидаясь ответа, он нажал на отбой. Спустя пару секунд телефон ожил снова. Недолго думая, Линь Шу отклонил вызов и вовсе выключил аппарат.
Мир наконец-то погрузился в тишину.
Сердце бешено заколотилось. Схватившись за грудь, Линь Шу бессильно откинулся на спинку рабочего кресла. Его накрыло облегчение — глубокое, тяжёлое, какое бывает лишь у чудом уцелевших в катастрофе.
«Южные тени», развлекательная компания Бянь Синланя, заключила с Цинь Юйчи контракт всего на два года. Значит, если Линь Шу в ближайшее время будет держаться подальше от вечеринок и банкетов Синланя, то почти наверняка избежит встречи с Юйчи. В конце концов, сам он человек непубличный — не может же он, идя по улице, средь бела дня наткнуться на суперзвезду.
В этой жизни Цинь Юйчи даже не узнает о его существовании. Не будет терпеть его угроз, обретёт свободу и сможет связать судьбу с той, которую по-настоящему любит. В судьбе Юйчи больше не появится человек по имени Линь Шу.
Так будет лучше для всех.
Линь Шу тяжело вздохнул, развернулся в кресле к панорамному окну и устремил взгляд на ночной город.
Его кабинет располагался на самом верхнем этаже небоскрёба «Линьши». Вокруг высились такие же современные стеклянные гиганты. С приходом поздней осени ощутимо похолодало; из-за разницы температур стекло изнутри подёрнулось тонкой дымкой конденсата.
Линь Шу поднялся, прижал ладонь к стеклу и замер, позволяя льдистому холоду перетекать в пальцы, остужая кожу.
— Президент Линь, члены правления всё ещё ждут вас в конференц-зале.
Голос принадлежал Гао Цзингэ, его главной помощнице.
Голова раскалывалась от тупой, пульсирующей боли. Массируя переносицу, Линь Шу поморщился:
— Ступай и распусти их. Собрание переносится.
Гао Цзингэ стояла у дверей кабинета в безупречно отглаженном строгом костюме. Её голос звучал столь же собранно и деловито, как выглядел её наряд.
— Завтра вы уезжаете с инспекцией в Жуйчуань на полмесяца. Если вы и сейчас отложите квартальный отчёт, у вас просто не останется времени разгрести скопившиеся дела до того, как младший президент Линь доложит обо всём председателю Линю.
Даже в этой новой жизни Гао Цзингэ оставалась верна себе: та же властность, ни капли подобострастия, положенного подчинённым. Однако Линь Шу это не злило. Напротив, в груди потеплело от щемящего чувства узнавания, а к горлу подступил горький ком.
— Госпожа Гао, и это, по-вашему, подобающий тон для разговора с руководством? — чтобы не вызвать подозрений, Линь Шу нарочно напустил на себя прежнюю суровость.
Цзингэ вежливо, но дежурно улыбнулась, стойко выдержав его грозный взгляд. Казалось, не уступи он сейчас — и она так и останется стоять у порога, буравя его глазами, пока он покорно не поплетётся в конференц-зал.
Поиграв в гляделки ещё несколько секунд, Линь Шу сокрушённо вздохнул и направился к выходу.
— Считай, что ты уволена. Ну или разжалована.
— Это уже седьмой раз за месяц, когда я слышу эту фразу, — парировала помощница.
— Помолчи.
Под конвоем Цзингэ Линь Шу послушно вернулся в просторный зал заседаний и занял председательское кресло во главе длинного стола.
Пожилой член совета директоров, прерванный его уходом, откашлялся и продолжил:
— Президент Линь, руководство «Шэнши» чрезвычайно дорожит этой партией. Если мы сорвём поставку, о продлении контракта можно забыть.
В той злополучной партии везли сплошную контрабанду; то, что она вообще могла пересечь границу, граничило с чудом.
Линь Шу не испытывал ни малейшего желания задействовать свои связи ради сомнительного груза. Накатившая скука раздражала.
— Разберитесь с этим недоразумением сами. Не справитесь — расторгайте договор. У кого ещё есть доклады? По существу и без демагогии.
Директор, уязвлённый столь пренебрежительным отказом, растерянно посмотрел на Линь Цисиня, безмолвно моля о поддержке.
Младший брат ободряюще улыбнулся ему в ответ. Линь Цисинь держался так, словно именно он являлся истинной опорой корпорации, в то время как Линь Шу отводилась роль вздорного и недальновидного правителя.
— Президент Линь, если вам не терпится поскорее упорхнуть на вечерний приём к господину Бяню, вы вольны закрыть собрание прямо сейчас, — неторопливо произнёс Цисинь. — Однако позволю себе напомнить: через два часа в офис прибудет председатель Линь. Полагаю, вам не хотелось бы его разочаровать.
После этих слов взгляды присутствующих изменились. В глазах старейшин совета к привычной опасливости подмешалась едва уловимая брезгливость.
Вторая жизнь, а приёмы у брата всё те же — дешёвые и шитые белыми нитками. Сначала выставить его праздным гулякой в глазах правления, сделать козлом отпущения, а затем пригрозить отцовским гневом.
Линь Шу кожей ощущал эти косые, осуждающие взгляды, но они больше не ранили его самолюбие. Было лишь невыносимо скучно. Все эти старые лицемеры презирали его, но в то же время зависели от его решений и денег. Какое убожество.
В висках вновь застучала тупая боль, а витавший в помещении приторный аромат эустомы вызвал сильный приступ тошноты. Нервы были на пределе.
Линь Шу внезапно осознал, как смертельно он устал. Бороться с Цисинем, интриговать, держать в узде этот террариум... Ему больше не хотелось иметь с ними ничего общего. К чёрту бизнес, к чёрту власть.
С силой потерев ноющие виски, он ровным голосом произнёс:
— Что ж, наш младший президент Линь наверняка справится лучше и уж точно оправдает все ожидания отца. Как насчёт того, чтобы прямо сегодня занять моё кресло?
Цисинь слегка нахмурился, решив, что брат затеял очередную изощрённую игру:
— Президент Линь, прошу вас, избавьте нас от подобных шуток.
Линь Шу молча поднялся, небрежным жестом ослабил узел галстука и направился к выходу.
— Я не шучу. С этого момента я умываю руки. Развлекайтесь сами.
Никто не ожидал от него столь резкого демарша. Члены совета ошеломлённо замерли, провожая его взглядами в гробовом молчании. Они всё ещё думали, что это лишь очередной каприз или искусная инсценировка.
Но дверь захлопнулась. Шаги в коридоре затихли. Линь Шу ушёл, даже не обернувшись. И лишь тогда до присутствующих дошло: он не блефовал. Он действительно всё бросил.
Миновав приёмную, Линь Шу не стал возвращаться в свой кабинет, а по пожарной лестнице поднялся на крышу. Сюда редко кто заглядывал. Сотрудники предпочитали обустроенную террасу на средних этажах, здесь же царило запустение: неоштукатуренные стены и голый, серый бетон под открытым небом.
Достав из кармана пальто пачку сигарет и металлическую зажигалку, он прикурил. Но пронизывающий осенний ветер так не вовремя разгулялся на высоте: стоило зубчатому колесику высечь искру и родить слабое пламя, как его тут же задувало. Он пробовал снова и снова, но тщетно.
Будь это в прошлой жизни, Линь Шу в ярости швырнул бы зажигалку о бетон, раскрошил сигарету пальцами и растоптал бы её. Но сейчас... Бесчисленные сеансы электрошока, пережитые перед смертью, будто выжгли в нём саму способность гневаться. В груди осталась лишь глухая, беспросветная апатия.
Не загорается — и ладно.
Он спрятал зажигалку обратно в карман, оставив сигарету зажатой между пальцев, оперся предплечьями о холодный парапет и уставился на фасад противоположного небоскрёба. Там, на исполинском светодиодном экране, транслировали социальный ролик. Главным героем видео был не кто иной, как Цинь Юйчи. Надо же, какое совпадение.
Из-за расстояния Линь Шу не мог разобрать деталей, но это было и не нужно — он помнил каждое произнесённое с экрана слово. Даже едва заметную, мягкую полуулыбку Юйчи он мог воспроизвести по памяти до миллиметра: в своё время он пересматривал этот ролик сотни, тысячи раз.
У Цинь Юйчи было идеальное лицо с чётко очерченными скулами, безупречным волевым подбородком и высоким, ровным носом. Тёмные глубокие глаза светились умом, но взгляд всегда оставался слегка отстранённым, холодным. Именно эта надменная недосягаемость сводила фанатов с ума — в сети его внешность величали не иначе как «3D-моделью внеземной красоты». Разумеется, режиссёры и ведущие бренды выстраивались к нему в очередь.
Стужа, безразличие, неприкрытое отвращение — вот всё, что доставалось Линь Шу от этого человека. Со всеми остальными Цинь Юйчи держался предупредительно и мягко, одаривая их той самой тёплой улыбкой, что сейчас сияла на гигантском экране.
Осень в городе B всегда наступала резко, принося с собой такие холода, каким позавидовали бы иные северные зимы. Линь Шу замер под порывами ледяного ветра, окоченевшие пальцы совсем потеряли чувствительность.
Дон... Дон...
Тяжёлые удары городских курантов возвестили о наступлении полуночи. Наступил новый день.
Время проката социального ролика истекло, и красивое лицо Цинь Юйчи медленно растаяло на экране, сменившись другой рекламой. Предыдущие сутки безвозвратно ушли в прошлое. Линь Шу удалось избежать роковой встречи. Весь тот ад, через который они прошли, стёрся без следа.
В груди тупо заныло, словно по сердцу медленно водили тупым лезвием — крови не было, но боль ощущалась острой, изнуряющей. Затёкшие локти занемели. Оторвавшись от перил, Линь Шу разжал пальцы. Невыкуренная сигарета полетела вниз, рассыпаясь по бетону сухими крошками табака — точь-в-точь как его любовь к Юйчи, давно истолчённая в пыль.
Всё к лучшему. Главное, чтобы Цинь Юйчи больше никогда не узнал, кто он такой.
***
Вечерний город зажёгся неоновыми огнями. Смог и искусственное свечение плотным шёлковым саваном укутали небо, спрятав от взоров и луну, и звёзды.
— Президент Бянь, ну так что, мы сегодня собираемся? — раздался голос из динамика.
Бянь Синлань сел на кровати и переключил вызов на громкую связь:
— Разумеется. Как раз покажу вам, какого очаровательного малыша я себе завёл.
— А... президент Линь? — осторожно поинтересовался собеседник. — У него получится приехать?
— Понятия не имею, — зевнул Синлань. — До Шу-эра уже несколько дней не дозвониться. Позже заеду к нему, проверю, жив ли вообще.
— Президент Бянь, умоляю, притащите его! Я тут таких красавцев и красавиц созвал — пальчики оближешь. Вы просто обязаны привезти Линь Шу.
Синлань усмехнулся:
— Шу-эр к плотским утехам равнодушен, чистый монах. Так что даже не думай строить свои грязные планы.
— Да бог с вами, какие планы! Разве я посмею? Мне бы просто познакомиться, наладить контакты, ничего лишнего.
Обменявшись ещё парой дежурных фраз, Синлань отключился.
В этот момент лежавший рядом Тао Цзытянь приоткрыл затуманенные сном глаза. Его взгляд, влажный и испуганный, напоминал глаза забитого оленёнка.
— Президент Бянь... — тихо позвал юноша.
Цзытянь обладал той редкой порочной невинностью, которая сводит с ума: фарфоровая, будто светящаяся изнутри кожа, изящный разрез глаз... Стоило ему лишь слегка улыбнуться, как в любом мужчине просыпался инстинкт хищника, желающего растоптать и подчинить эту чистоту.
У Бянь Синланя пересохло в горле. Потемневшим от вожделения взглядом он уставился на юношу:
— Кажется, вчера я ясно дал понять, как именно ты должен меня называть.
Он наклонился так близко, что их губы почти соприкоснулись. Цзытянь испуганно затрепетал, решив, что покровитель снова потребует ласк, и густо покраснел:
— Брат Синлань... Я правда больше не смогу, у меня нет сил...
Довольный тем, как легко удалось смутить мальчишку, Синлань весело рассмеялся, и похоть в его глазах мгновенно угасла. Он легко поднялся с постели:
— О чём ты только думаешь? Живо вставай и приводи себя в порядок, поедем знакомиться с моими друзьями.
Услышав это, Цзытянь торопливо соскользнул на пол:
— Слушаюсь, Президент Бянь... то есть, брат Синлань.
К моменту их выхода на улицу город уже окончательно утонул во тьме. Особняк Синланя находился довольно далеко от дома Линь Шу, так что дорога заняла почти час.
По пути Синлань предпринял ещё несколько попыток дозвониться до друга, но длинные гудки раз за разом сменялись автоответчиком. Заподозрив, что его занесли в чёрный список, он отобрал телефон у Цзытяня и набрал номер с чужого аппарата — результат оказался тем же.
Наконец автомобиль притормозил у ворот усадьбы Линь Шу. Оставив Цзытяня ждать в салоне, Синлань выбрался на улицу.
Привычным жестом набрав код на кодовой панели, он толкнул входную дверь. Внутри царил кромешный мрак. Хозяин не потрудился зажечь даже дежурный свет; дом казался вымершим.
Делая шаг в темноту, Синлань едва не растянулся на полу, зацепившись за что-то ногой. Выругавшись сквозь зубы, он на ощупь нашёл сенсорную панель у обувницы и врубил освещение.
Яркий свет залил прихожую и гостиную. Взору Синланя предстали батареи пустой тары: на полу живописными кучами громоздились бутылки из-под виски, текилы и водки. Подножку же гостю подставил тяжёлый штоф из-под крепкого китайского байцзю.
«Его что, ограбили?» — пронеслась дикая мысль.
Быстро переобувшись в гостевые тапочки, Синлань крадучись двинулся в сторону спальни.
На огромной кровати под горой одеял угадывался человеческий силуэт. Одеяло мерно приподнималось и опускалось. Не успел Синлань переступить порог, как из глубины комнаты донёсся хриплый, едва различимый голос Линь Шу:
— Кто там?
В этом единственном слове сквозила такая беспредельная усталость, что Синланю стало не по себе.
— А, так ты не спишь? — Бянь Синлань шумно выдохнул от облегчения и подошёл ближе. — Я оборвал тебе весь телефон! Думал, тебя похитили или прирезали в подворотне, а ты тут просто бока отлёживаешь?
Ответа не последовало. Линь Шу глубже зарылся в одеяло, упорно храня молчание.
— Ну и ну, что за детский сад? — Синлань бесцеремонно рванул край одеяла на себя.
Линь Шу дышал едва-едва. Его широко раскрытые глаза тупо уставились в потолок, взгляд был абсолютно пустым и безжизненным. Если бы он только что не подал голос, Синлань всерьёз решил бы, что перед ним остывающее тело.
Растеряв всю свою спесь, Синлань испуганно забормотал:
— Шу-эр... Эй, что с тобой стряслось?
Взгляд Линь Шу медленно, с трудом сфокусировался на друге. Говорил он на редкость заторможенно:
— Всё нормально. Просто устал. Хочу побыть один.
Но выглядел он не уставшим, а обречённым на скорую смерть. Синлань бесцеремонно схватил его за запястье и потянул вверх. Линь Шу безвольной, лишённой костей куклой подчинился чужой силе и полусидя прислонился к изголовью кровати.
Окончательно убедившись, что дело плохо, Синлань сорвался на крик:
— Да ты же болен! Почему не вызвал врача? Почему не в больнице?
Линь Шу поморщился от этого визгливого тона. Напустив на себя привычную маску раздражения, он буркнул:
— Если пришёл просто поорать — катись отсюда. Не мотай мне нервы.
Услышав знакомую ругань, Синлань даже выпрямился. На душе сразу отлегло: раз огрызается, значит, жить будет.
— Ну ладно тебе, я же из лучших побуждений, — он хмыкнул и расплылся в своей обычной пижонской улыбке. — Вообще-то я хотел познакомить тебя со своей новой пассией. Но раз ты не в духе, то и бог с ним.
«Пассией?» — в голове Линь Шу колоколом забил тревожный набат. Левый висок пронзило острой болью, а веко предательски задёргалось. Дурной знак.
— Кого ты на этот раз пригрел? — Линь Шу требовательно уставился на него.
— Ну почему сразу «пригрел»? — заартачился Синлань. — Всё исключительно по взаимному согласию...
Линь Шу помрачнел ещё сильнее. Под его тяжёлым взглядом Синлань стушевался и нехотя выдавил:
— Это младший сын семейства Тао, Тао Цзытянь. Ты наверняка его знаешь.
«Тао Цзытянь?!»
Линь Шу почувствовал, как сердце ухнуло в бездну.
В прошлой жизни именно из-за того, что Бянь Синлань наигрался и выбросил его, Цзытянь наложил на себя руки. А после его смерти Тао Лянь подстроил всё так, будто в трагедии виновен Линь Шу. Линь Цисинь и Цинь Юйчи дали ложные показания, упрятав его за решётку. Окончательно его добил сфабрикованный Цисинем диагноз «шизофрения», из-за которого его перевели в лечебницу и подвергли тем изуверским сеансам электросудорожной терапии.
Воспоминания отозвались диким спазмом в голове, к горлу подкатил жгучий ком. Сорвавшись с кровати, Линь Шу зажал рот ладонью и бросился в ванную комнату.
С самого момента перерождения его преследовали эти непрекращающиеся мигрени и приступы тошноты. Тело было вечно вялым, словно налитым свинцом. Видимо, разряды тока выжигали не просто плоть — они оставили неизгладимый шрам на его душе и сознании, перекочевав вместе с ним в эту жизнь.
Вцепившись мёртвой хваткой в края раковины, он содрогался в судорожных позывах, но желудок был пуст. Из него выходила лишь горькая желчь вперемешку с выпитой днём водкой.
— Шу-эр, да ты реально болен! — Синлань перепугался не на шутку. Он бросился следом и принялся неловко хлопать его по спине, пытаясь облегчить спазмы.
К счастью, в этот раз приступ быстро отпустил. Кое-как отдышавшись, Линь Шу пустил холодную воду и ополоснул лицо.
— Где Цзытянь? — хрипло спросил он, вытирая губы.
— Какая разница! — Синлань попытался ухватить его за локоть. — Поехали в больницу, на тебя же смотреть страшно!
Линь Шу резко вырвал руку и зловеще процедил сквозь зубы:
— Я спросил: где он?!
Синлань прекрасно знал, на что способен Линь Шу в гневе. И хотя они считались близкими друзьями, переходить черту и испытывать его терпение сейчас было бы чистым самоубийством.
— Снаружи, в машине ждёт, — поспешно зачастил Синлань. — Чэнь Ци из «Шэнши» мне все уши прожужжал, умолял устроить встречу с тобой. А поскольку ты пропал с радаров, я и решил заехать к тебе лично.
Сделав глубокий вдох, Линь Шу попытался успокоить бешено колотящееся сердце.
— Кто ещё там будет?
Синлань перечислил несколько имён. Помимо президента Чэнь Ци, там собиралась его обычная компания праздных мажоров, которые слетались на подобные посиделки лишь с одной целью — поразвлечься с молоденькими артистами из «Южных теней».
Все эти звёздочки «Южных теней» лишь казались баловнями судьбы. На деле же большинство из них были отвергнутыми отпрысками влиятельных семей: бастардами, нелюбимыми младшими сыновьями или приёмными сиротами. Смазливая внешность позволяла им без труда поддерживать имидж «богатых наследников» на публике. Семьи закрывали глаза на их увлечение шоу-бизнесом, а сами ребята использовали остатки родительского авторитета, чтобы выбивать роли, попутно подыскивая себе щедрых покровителей через связи Синланя.
В прошлой жизни Линь Шу пересекался с Тао Цзытянем лишь мельком. При первой встрече тот был полон жизни, его глаза сияли первозданным, чистым светом. А при последней... перед ним стоял уже живой труп — пустой, сломанный, похожий на расколотую фарфоровую куклу.
И если этот беззащитный ребёнок сегодня окажется один на один с похотливыми хищниками... Страшно представить, во что превратится Цзытянь к утру. В душе Линь Шу зашевелились жалкие остатки давно забытой совести.
Он шумно выдохнул, окончательно беря себя в руки.
— Я еду с вами. Дай мне пять минут.
— Но ты же еле на ногах стоишь! — попытался возразить Синлань. — Может, лучше в другой раз...
— Заткнись.
Линь Шу выставил его за дверь, наскоро принял ледяной душ, натянул свободное худи и вышел на крыльцо.
У машины его ждал Цзытянь. Переминаясь с ноги на ногу и робко сложив руки перед собой, он предупредительно распахнул заднюю дверцу:
— Приветствую, Президент Линь.
Линь Шу лишь едва заметно кивнул и, проигнорировав его жест, бесцеремонно устроился на переднем пассажирском сиденье.
— Эй, ты чего вперёд уселся? — недовольно протянул Синлань, забираясь в салон. — Персик, поменяйся с ним местами. С чего вдруг президент Линь должен ехать впереди?
— Помолчи лучше, — оборвал его Линь Шу, защёлкивая ремень безопасности, и велел водителю: — Трогай.
Синлань так и не понял, какая муха укусила друга, но испытывать его терпение больше не рискнул. Скорчив недовольную мину, он послушно замолчал и откинулся на спинку заднего сиденья рядом с притихшим Цзытянем.
***
Элитный клуб «Священное сердце»
К моменту их прибытия в роскошную вип-кабину все гости уже были в сборе. Каждый успел обзавестись приятным сопровождением в лице смазливых юношей и девушек.
На фоне этого пафосного великолепия Линь Шу в своём мешковатом худи и простых джинсах выглядел белой вороной. Его мягкие волосы без укладки небрежно рассыпались по лбу, а длинная чёлка почти прикрывала глаза. Без привычного строгого костюма он казался заплутавшим, невероятно миловидным студентом, который по ошибке забрёл в закрытый бордель для элиты.
Встретивший их администратор на секунду опешил. Приняв вошедшего за очередного фаворита Бянь Синланя, он невольно восхитился утончённой красотой юноши. С такой внешностью тот быстро стал бы главной звездой Шэнсиня.
Но когда гость подошёл ближе, парень разглядел его лицо и похолодел от ужаса, узнав грозного Линь Шу. Он тут же согнулся в глубоком поклоне:
— Приветствую вас, господин Линь, господин Бянь. Прошу, проходите.
Чэнь Ци первым заметил вошедших и расплылся в подобострастной улыбке:
— О, президент Линь! Какая честь! Прошу, присаживайтесь к нам.
Несмотря на то что они виделись едва ли не впервые в жизни, Чэнь Ци разыгрывал старинную дружбу.
Линь Шу лишь сухо кивнул и промолчал. Он опустился на самый центр огромного дивана, выпрямив спину. От всей его фигуры веяло таким ледяным высокомерием, что он напоминал суровое, неприкасаемое божество.
До его появления в кабинете царило разгульное веселье, но стоило президенту Линю занять своё место, как вальяжные мажоры мигом подобрались, ведя себя тише воды, ниже травы.
Чэнь Ци незаметно кивнул дежурившему у дверей распорядителю. Спустя минуту к Линь Шу подсадили робкого, смазливого паренька лет восемнадцати.
— Смотри у меня, ублажай президента Линя как следует, — строго напутствовал его Чэнь Ци. — Если хоть в чём-то провинишься — пеняй на себя.
Паренёк испуганно затрепетал. Послушно кивнув, он трясущимися пальцами достал дорогую сигарету и поднёс к губам Линь Шу.
— Президент Линь... позвольте, — пролепетал он нежным, тихим голоском.
Линь Шу зажал сигарету губами, дождался щелчка зажигалки и сделал глубокую затяжку, впуская в лёгкие сладковатый, терпкий дым. Сизый туман медленно поплыл перед его лицом, выстраивая призрачную преграду между ним и окружающим миром.
— Президент Линь, сегодня всё спонтанно вышло, толком и подготовиться не успели, — заюлил Чэнь Ци, пытаясь нащупать почву для разговора. — В следующий раз я организую для вас нечто особое. Обещаю, вы останетесь в восторге.
Линь Шу даже не взглянул на него.
— Если вы хотите поговорить о контрабанде для «Шэнши», то зря тратите время. Я умыл руки ещё неделю назад. Теперь делами корпорации заправляет Линь Цисинь.
В воздухе повисло тяжёлое молчание.
Глава «Линьши» сменился? Как такое возможно? Все знали, что Линь Шу зубами держался за власть. С чего бы ему добровольно отдавать бразды правления?
Решив, что у друга просто поехала крыша от переутомления, Бянь Синлань поспешил вмешаться:
— Ну всё, господа, разливаем! Сегодня никаких разговоров о бизнесе, только отдых.
— Точно-точно! За это надо выпить! — радостно подхватили остальные, зазвенев бокалами. Напряжение в вип-кабине понемногу спало.
Наблюдательный хостес, уловив момент, сделал знак, и в комнату вошёл молодой человек.
Линь Шу сразу узнал его — этот парень из «Южных теней» ворвался во все чарты в начале года. На сцене он поддерживал образ загадочного и неприступного бунтаря, но здесь, перед богатыми покровителями, на его лице застыла заискивающая, покорная маска дешёвого товара.
Очевидно, получив чёткие инструкции, певец сразу повернулся к главному гостю:
— Президент Линь, что для вас исполнить?
Линь Шу снова затянулся. Внезапно сквозь едкий сигаретный дым пробилась приторная нотка эустомы. Желудок мгновенно отозвался болезненным спазмом. Поморщившись, он торопливо вдавил тлеющий окурок в хрустальную пепельницу. Тошнотворный аромат тут же улетучился.
Поскольку Линь Шу хранил молчание, парень заискивающе повторил:
— Какую песню вы бы хотели услышать, Президент Линь?
Современная эстрада его не интересовала. На ум не шло ничего путного, и он безразлично бросил первое, что всплыло в памяти:
— «Кислород». Знаешь её?
— Конечно, — с явным облегчением выдохнул певец.
Из динамиков полились мягкие клавишные аккорды. Знакомая мелодия заполнила комнату, окутывая сознание.
— Опускаюсь на самое дно, где смыкается синяя мгла... Вспоминаю тебя, без кого моя жизнь невозможной была...
Исполнитель пел на тон ниже оригинальной женской версии, лишая композицию её привычного надрывного, удушающего драматизма. Но едва зазвучал первый припев, у Линь Шу вновь заныло сердце.
Он и сам не понимал, зачем выбрал именно её. Наверное, просто хотел устроить скромные поминки по чувствам, которые в этой жизни стёрлись до основания. На губах Линь Шу появилась горькая усмешка.
Щемящая тоска звала к сигаретам, но страх вновь ощутить навязчивый, удушливый запах цветов заставил его передумать.
Сидевший рядом юноша оказался на редкость догадливым. Заметив его замешательство, он услужливо наполнил стакан разбавленным ромом и вложил в ладонь гостя.
Линь Шу опрокинул алкоголь в себя. Обжигающая жидкость приятно обожгла пищевод, ненадолго притупляя душевную боль. Он осушил бокал до дна. В этот момент краем глаза Линь Шу заметил, как тяжёлая дверь кабинета бесшумно приоткрылась.
Решив, что неугомонный Синлань притащил очередную знаменитость ради дешёвого пафоса, Линь Шу раздражённо нахмурился, собираясь велеть тому угомониться.
Но стоило ему поднять взгляд и разглядеть вошедшего, как зрачки его сузились от шока. Пальцы предательски дрогнули, и пустой хрустальный стакан едва не выскользнул на пол.
— Прошу прощения за опоздание, — негромко произнёс Цинь Юйчи, слегка запыхавшись. Его голос заставил время в комнате остановиться.
http://bllate.org/book/39962/5092440
Готово:
