Готовый переклад A Thousand Miles of Ice / Тысяча ли льда: Сердца, что согреют друг друга: Розділ 12

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— Какое условие?

Цзэн Цзинхуай улыбнулся:

— Сейчас не могу тебе сказать.

Лю Синюй надул губы:

— Так дело не пойдет. А вдруг ты потребуешь всё мое имущество?

Цзэн Цзинхуай неторопливо положил руку на стол, уголки его глаз тронула легкая улыбка:

— Ни в коем случае. Не бойся, я не поставлю тебя в трудное положение.

Лю Синюй остался настроен скептически. Поколебавшись с мгновение, он произнес:

— Ну ладно. Даже если потребуешь, я ничего не отдам.

— Я всего лишь бедняк, — поспешно добавил он.

Цзэн Цзинхуай рассмеялся — за сегодняшний день он уже столько раз улыбался, что Фан Синь от удивления лишился дар речи. Цзэн Цзинхуай качнул подбородком, подавая Фан Синю знак начинать.

Фан Синь ловко затряс стаканчик для костей. Лю Синюй сидел напротив, задрав голову, и его взгляд следовал за каждым движением Фан Синя.

Стаканчик опустился на крышку стола, суставы пальцев плотно прижали край.

— Угадывай: больше или меньше, — Фан Синь посмотрел на Лю Синюя.

Лю Синюй поскреб плотную ткань по краю стола, долго думал и наконец выдал:

— Меньше.

Фан Синь кивнул и перевел взгляд на Цзэн Цзинхуая.

— Ты ставишь на меньше, тогда я на больше, — бросил тот небрежно.

— Хорошо.

Фан Синь приподнял стаканчик: три игральные кости, обращенные вверх грани пестрели алыми шестерками.

Лю Синюй подбежал поближе, взглянул и понял, что снова проиграл. Проиграть можно было даже играя вместе с Цзэн Цзинхуаем! Он принялся капризничать, взмахивая руками:

— Нет-нет, так не пойдет, давай заново!

Цзэн Цзинхуай сидел на месте не сдвинувшись ни на дюйм:

— Это, пожалуй, тебе не подходит. Давай сыграем во что-нибудь другое.

— В * умеешь? — поинтересовался он.

Лю Синюй кивнул:

— Чуть-чуть умею. Раньше Цюй Яо учил его, да и в Северном районе он пару раз играл.

Цзэн Цзинхуай велел:

— Фан Синь, принеси карты.

— Слушаюсь.

На этот раз они снова сели друг напротив друга. Фан Синь отложил джокеров и раздал обоим по две карты.

Цзэн Цзинхуай бессознательно потирал пальцами поверхность карт и произнес:

— Не обязательно делать ставки в каждом раунде, будем смотреть только на конечный результат.

Фан Синь выложил на сукно пять общих карт. Лицо Цзэн Цзинхуая оставалось бесстрастным:

— Колл.

— Колл, — откликнулся Лю Синюй.

В конце концов, играли-то вдвоем, иначе неужто они стали бы сбрасывать карты?

Ход за ходом, вплоть до финального раунда. Фан Синь развел руками:

— Пожалуйста, вскройте карты.

Лю Синюй опустил голову, украдкой заглядывая в свои карты. Заметив черные пики, он в возбуждении перевернул их и выпалил, обращаясь к Цзэн Цзинхуаю:

— Флеш!

Цзэн Цзинхуай легко улыбнулся:

— Удачный день.

Улыбка исчезла с его лица, он бросил взгляд на Фан Синя, и тот помог ему перевернуть карты.

Лю Синюй подбежал ближе, но стоило ему увидеть номинал чужих карт, как улыбка на его лице мгновенно застыла.

Фулл-хаус, на ступень выше стрит-флеша.

Удар был настолько сильным, что Лю Синюй онемел. Какое-то время стояла тишина, а затем он вдруг горько зарыдал, издавая жалобные звуки:

— У-у-у-у... Почему я такой невезучий-то а-а-а-а! У-у-у, вечно я проигрываю, ладно в прошлом году так не везло, у-у-у, но э-э-этой... и в этом то же самое...

— Да что вам от меня нужно-то, у-у-у-у-у... — причитая, он опустился на корточки, прижался спиной к ножке стола и закрыл лицо руками. В просторной комнате его плач звучал очень громко.

Фан Синь замер на месте, не зная, за что и браться.

Цзэн Цзинхуай поднялся на ноги и бросил на него взгляд, после чего Фан Синь бесшумно вышел из комнаты. Цзэн Цзинхуай подошел к Лю Синюю и присел на корточки рядом — он никак не ожидал, что тот расплачется взаправду. Мягким, успокаивающим голосом он принялся утешать:

— Ничего страшного, Сяойюй, просто мне чуточку больше повезло.

Лю Синюй поднял голову, его глаза были затуманены слезами:

— Т-так... сколько же денег я тебе должен?

Голос сорвался от плача, а концы фраз забавно взмывали вверх — в ушах Цзэн Цзинхуая это звучало так, будто парень ластится.

Собеседник молчал. Забыв о стыде, Лю Синюй протянул руку, принялся теребить и дергать его за рукав и включил обаяние:

— М-меньше, можно чуть-чуть меньше, господин Цзэн? Я ведь правда очень беден, я просто бедняк... — бормоча это, он всхлипнул от слез. Поразмыслив немного, он назвал его иначе: — Брат Хуай.

Цзэн Цзинхуай вздохнул. Достав носовой платок, он осторожно стер слезы с лица парня, а в его голосе звучала нежность:

— Никаких денег от тебя не нужно, Сяойюй. Пообещай мне прямо сейчас, что перестаешь плакать, хорошо?

— П-правда? — ресницы все еще дрожали, роняя новые капли слез. Лю Синюй позволил ему вытереть лицо и жалобно посмотрел на него.

— Мм, малыш Юй, не плачь.

— Если будешь продолжать, из этого платка можно будет воду отжимать, — заметил Цзэн Цзинхуай.

Лю Синюй закусил губу, боясь, что тот передумает, и отчаянно постарался унять слезы, хотя в горле все еще клокотали всхлипы. Сердце Цзэн Цзинхуая сжалось от жалости. Подхватив парня за талию, он поднял его на руки, подошел к стоявшему у стены дивану и опустился на него.

Мягкое тело вновь оказалось у него на коленях. Одной рукой обнимая Лю Синюя за талию, другой он коснулся его ветерах глаз и пробормотал:

— У тебя глаза совсем опухли от слез.

Лю Синюй медленно моргнул. Беспокойно ерзнув на его коленях, он переспросил:

— И правда не возьмешь моих денег?

Цзэн Цзинхуай ответил:

— Не возьму.

Из кармана брюк он достал маленькую коробочку из светло-серого бархата. Раскрыв ее, он протянул ее прямо перед глазами Лю Синюя.

Маленький огонек внутри коробочки заставил лежащий в центре браслет ярко заискриться, а свисающий с него бриллиант силел ослепительным блеском. Мозг Лю Синюя слегка затормозил, он тупо уставился на браслет, приоткрыв рот:

— Какая красота...

Цзэн Цзинхуай взял его за запястье, достал браслет, собираясь надеть его, но когда закатал рукав, на белоснежной коже обнаружился браслет точно такого же фасона.

Если сравнивать, та вещица на запястье выглядела куда скромнее: и качество алмазов, и мастерство огранки, и изящество цепочки — разница была колоссальной.

А Лю Синюй тем временем произнес:

— Надо же, они такие похожие. Неужели куплены в одном месте?

Шутки в сторону — этот браслет он специально поручил Фан Синю выкупить на торгах за границей в качестве главного лота вечера, в целом мире существовал лишь один такой экземпляр. Бросив на тот старый браслет презрительный взгляд, он подумал, как вообще можно было таскать на себе такую дешевку.

Сохраняя спокойствие, он взял вторую руку Лю Синюя и нежным движением застегнул на ней украшение:

— Единственный в своем роде во всем мире. Дарю тебе, малыш Юй.

Он поднял взгляд и встретился с покрасневшими глазами Лю Синюя, после чего склонился и коснулся губами его уголка рта.

Губы соприкоснулись так легко, будто легкое перышко коснулось щеки. На мгновение дыхание Лю Синюя замерло. Он так и застыл, широко распахнув глаза, а затем в испуге зажал рот ладонью и уставился на Цзэн Цзинхуая.

Лицо мужчины озаряла мягкая улыбка, а в глубине глаз отчетливо читались самые нежные чувства.

Невнятно пробормотал он:

— Т-ты... я тебе нравлюсь?

Кончик пальца Цзэн Цзинхуая легко коснулся переносицы парня, и он с лаской произнес:

— Ты слишком медленно соображаешь, малыш Юй.

Лю Синюй в панике опустил взгляд, рука, прижимавшаяся к губам, задеревенела:

— Н-но я... я не могу ответить тебе взаимностью...

— Почему? — рассеянно спросил Цзэн Цзинхуай.

— У меня есть парень, — выдал он сам себе, едва слышным голосом. Произнеся это, он будто обрел достойное оправдание, прибавил звуку и повторил громче: — У меня есть парень.

Цзэн Цзинхуай приподнял его за подбородок, а второй рукой отнял его ладонь от рта:

— Это неважно, малыш Юй. Всё это совершенно неважно.

— Скажи мне, я тебе нравлюсь?

Его большой палец гладил покрасневший уголок глаза Лю Синюя, пока взгляд блуждал по его бледному, чистому лицу.

Лицо Лю Синюя было приподнято, полностью открытое сиянию люстры. Свет падал в самую глубь его глаз, собираясь там подобно сверкающей грани бриллианта, и он в растерянности смотрел на него в ответ:

— Я... я не знаю...

Ему нравились красивые панорамные окна, нравился дорогой, изящный браслет на запястье, а еще больше — та банковская карта на шестизначную сумму, что лежала в рюкзаке.

И Хэ Цюшань ему тоже нравился.

——————

Давным-давно, когда бабушка вместе с ним и Хэ Цюшанем ютилась в настоящих трущобах, она тоже спрашивала его, любит ли он ее.

Тогда ему казалось это странным: само слово «любить» вроде бы не должно относиться к близким людям.

Бабушка была маленького роста, очень худая, горбясь, она собирала по обочинам дорог картонные коробки. Он помогал ей утаптывать жестяные банки — брызнувшая под сильным нажимом жидкость разлеталась по грязной каменной дороге далеко-далеко, норовя угодить прямо на штанину Хэ Цюшаня. Сам Хэ Цюшань тоже тащил целую гору утиля, отчего его хрупкая спина заметно сгибалась. Обернувшись, он смотрел на него — в отличие от Лю Синюя, чьи щечки напоминали круглые белые булочки из пшеничной муки, Хэ Цюшань вечно ухитрялся испачкаться с ног до головы.

Лю Синюй скорчил ему рожицу и убежал прятаться за бабушкину спину. Его сияющие глаза отражали лучи закатного солнца. Хэ Цюшань нахмурился и приблизился. Лю Синюй обхватил бабушку за талию и, подпрыгивая, заголосил детским голоском:

— Братик! Братик хочет меня побить-ть!

Хэ Цюшань подошел вплотную и, достав из порванного кармана влажную салфетку, принялся вытирать ему лицо:

— Грязнуля, вечно ты извозишься.

Лю Синюй на мгновение замер, а потом высунул язык:

— Бэ-э-э... Не твое дело.

В итоге он получил легкий шлепок от бабушки по макушке:

— Никакого уважения к старшим.

Вырученные от продажи утиля деньги шли на покупку учебников для него и Хэ Цюшаня. В низенькой и тесной комнате висела старомодная лампочка, а в углу стояла крошечная кровать, на которой они вдвоем ютились на полутора метрах площади. При тусклом свете Лю Синюй лежал, уткнувшись носом в выданный в школе новенький учебник. Шло время, и кривые строчки букв на пожелтевших страницах начинали двоиться, превращаясь в расползающихся повсюду дождевых червей. С громким стуком захлопнув книгу, Лю Синюй повернулся к Хэ Цюшаню с мордашкой, выражающей вселенское горе, и принялся жаловаться:

— Братик, а можно мне не ходить в школу?..

Хэ Цюшань сидел на краю кровати, разложив книгу прямо на коленях. Услышав это, он поднял голову:

— Почему не хочешь?

Палец Лю Синюя выводил круги на испещренной царапинами столешнице:

— Я не понимаю, эти новые иероглифы такие сложные...

Хэ Цюшань слез с кровати — он был чуть выше Лю Синюя, — подошел, подхватил его на руки и уселся на табурет. Лю Синюй прижался к нему, устроившись головой как раз напротив его груди. Хэ Цюшань раскрыл учебник:

— Что именно малышу непонятно? Давай братик объяснит.

Позанимавшись немного, Лю Синюй снова захлопнул книгу. Отвернувшись, он скорчил несчастную физиономию:

— Больше не буду читать, у меня голова от этого болит.

Хэ Цюшань с малых лет не умел с ним справляться, оставалось только погладить по спине:

— Ладно, давай тогда завтра продолжим? Помнишь, ваша учительница говорила, что по этому отрывку будет диктант.

http://bllate.org/book/39933/5061327

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу