– Господин Цзэн... — удивленно произнес Фан Синь. — Она же совсем остыла.
Цзэн Цзинхуай бросил на него взгляд, и тот плотно сжал губы, больше не пытаясь ничего сказать.
Вкус и вправду оказался отвратительным, к тому же стейк совершенно остыл. Нахмурившись, он молча доел это блюдо, а в голове у него неотступно всплывала улыбка того мальчика, когда тот распробовал еду.
Он сделал глоток воды, откинулся на спинку кресла и медленно проговорил:
– Уже поздно.
Проводив взглядом две удаляющиеся фигуры, он поднял глаза на потолочную люстру и пробормотал себе под нос:
– Поздно... Найди младшего брата Цюй Вэньсиня и веди его ко мне.
Оранжевый свет отразился в его глазах, но Фан Синь не смог разобрать его эмоций — он лишь покорно ответил:
– Слушаюсь.
На улице повалил густой снег. Хэ Цюшань помог Лу Синюю поправить шапку, обнял его за плечи, и они зашагали через пелену падающих хлопьев. Лу Синюй вытянул руку, ловя кружащийся снег. Крупные хлопья оседали на его варежках, искрясь и переливаясь, и он с улыбкой приложил ладонь к лицу Хэ Цюшаня.
Заметив, что от холода тот слегка вздрогнул, Лу Синюй звонко рассмеялся:
– Ха-ха-ха!
Увидев, что Хэ Цюшань собирается дать сдачи, он поспешно бросился вперед, но уже в следующее мгновение был пойман. Хэ Цюшань крепко прижал его к себе, зарывшись подбородком в его шею:
– Ах ты вредная рыбешка.
Лу Синюю было щекотно от его щетины. Оглядев редких прохожих на улице, он повернулся и поцеловал Хэ Цюшаня в губы, бормоча:
– С Новым годом, братец Цюшань.
Под тусклым светом уличного фонаря Хэ Цюшань нежно коснулся его губ, и его низкий голос прозвучал необычайно ласково:
– С Новым годом, мой маленький рыбный малыш.
В самом процветающем районе центра Ганчэна возвышалось пятидесятиэтажное здание.
Несмотря на канун Нового года, в небоскребе ярко горел свет. На пятьдесят шестом этаже, за плотно закрытыми дверями кабинета, Фан Синь поставил чашку крепкого чая на черный столик из сандалового дерева. Цзэн Цзинхуай вальяжно откинулся на спинку кресла. Опустив глаза, он без всякого энтузиазма слушал человека, сидевшего напротив на диване.
– Все порученные мне дела я улажу для вас в кратчайшие сроки, — почтительно произнес тот, сидя на краешке дивана.
Цзэн Цзинхуай приподнял веки:
– Следующий год — это слишком поздно. Мое терпение не безгранично.
– Господин Цзэн, я...
Цзэн Цзинхуай поднял палец и приложил его к губам:
– Тсс... Я не хочу ничего слышать. Завтра я рассчитываю увидеть на своем рабочем столе безупречный план.
Уголки его губ изогнулись в улыбке:
– Жду не дождусь.
Тот опустил голову и в конце концов пообещал:
– Хорошо.
В кабинете остались только они вдвоем с Фан Синем. Цзэн Цзинхуай сделал небольшой глоток чая, и вид у него был на удивление довольный.
– Можешь быть свободен. С Новым годом.
Фан Синь обернулся и увидел, что тот, опустив голову, перебирает какие-то фотографии, которые принес прежний посетитель.
Спустя пару секунд Фан Синь ответил:
– С Новым годом, господин Цзэн.
Он затворил за собой дверь и ушел.
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом перекладываемых фотографий.
Настроение Цзэн Цзинхуай было неожиданно прекрасным. Его кончик пальца скользнул по чистым глазам мальчика на снимке и остановился на его припухших щеках. Уголки его губ чуть приподнялись:
– С Новым годом.
На первый день Нового года снег прекратился, и Хэ Цюшань отвез Лу Синюя на мотоцикле навестить бабушкину могилу.
Лу Синюй сидел у надгробия, подложив под себя куртку, и без умолку болтал с бабушкой, пока Хэ Цюшань, вооружившись метлой, сгибался в три погибели, счищая снег неподалеку.
– Ну все, Сюй, хватит рассиживаться на земле, а то простудишься, — наставительно произнес Хэ Цюшань.
Лу Синюй прошептал едва слышно:
– Видишь, бабушка? Он вечно мной командует.
Он вытянул запястье, показывая браслет:
– Зато он к со мной неплох, видишь? Этот браслет он мне подарил. Красивый, правда?
Ему никто не ответил, но он сам себе кивнул и затянул рукав обратно, пряча украшение:
– Я слышал, ты сказала, что очень красивый. В следующий раз спрошу, можно ли сжечь для тебя цепочку, и пришлю тебе целую гору.
Хэ Цюшань закончил мести снег и тихо стоял в стороне, слушая его болтовню.
После Праздника весны погода стала теплеть на глазах, и на стройке возобновились работы.
Утром, уходя, Хэ Цюшань по привычке бросил Лу Синюю, который еще кутался в одеяло:
– Я оставил завтрак в микроволновке, не забудь встать и поесть, прежде чем снова спать ложиться. Брату нужно на работу, дома бездельничай поменьше.
Лу Синюй так сильно хотел спать, что у него не было сил даже ответить, и он лишь чуть шевельнул ногой под одеялом в знак согласия.
Рабочая одежда представляла собой тонкую синюю куртку из полиэстера. Натянув ее и надев кепку, Хэ Цюшань отправился на стройплощадку.
Чэнь Вэйпин в желтой каске примостился под навесом с сигаретой в зубах и, заметив его, поманил рукой. Подойдя ближе, Хэ Цюшань достал пачку и вытянул одну сигарету для Чэнь Вэйпина.
Тот принял ее и машинально заложил за ухо, а затем медленно выпустил дым:
– Сяо Хэ, этот проект тянется уже слишком долго. Правительство отдало приказ сверху: до Дня поминовения усопших отчет о завершении работ должен быть на столе.
Рука Хэ Цюшаня, подносившая зажигалку, замерла. Он нахмурился:
– Но как же деньги на проект?..
Чэнь Вэйпин остановил его движением руки:
– Вчера вечером приезжал генеральный директор Фан. Он убрал старого Лю, да вдобавок сменил проект-менеджера и главного инспектора.
Он поднял взгляд на Хэ Цюшаня:
– Ты ведь понимаешь, что это значит?
Это значит, что у здешних мест появился новый хозяин.
– Теперь всем здесь заправляет младший брат директора Фала. — Чэнь Вэйпин смахнул сигарету и зажег ее, усмехнувшись: — Сяо Хэ, ты парень умный. Прозябать здесь простым работягой — просто расточительство для тебя.
Хэ Цюшань опустил глаза. В клубах дыма его черты лица казались размытыми. Затушив сигарету, Чэнь Вэйпин хлопнул его по плечу и напоследок бросил:
– Поразмысли над моими словами хорошенько.
Лу Синюй напевал под нос песенку, доедая завтрак. Ухватившись за заржавевший поручень лестничного пролета, он вприпрыжку спустился вниз. Сунув руки в карманы новой одежды, он пальцами нащупал лежащую там банковскую карту. Проходя мимо первого этажа, он заметил съежившегося у входа маленького нищего. Тот был одет в лохмотья, а две закоченевшие красные руки прятал в рукавах, дрожа всем телом возле металлической роллеты.
Лу Синюй подошел ближе, порылся по карманам, пока не наскреб горстку мелочи, и, наклонившись, протянул ему.
Мальчишка тупо поднял голову. Лицо его посинело от холода, а из носа свисали две сосульки. Брезгливо поморщившись, Лу Синюй потряс рукой, призывая его поторопиться.
Только тогда ребенок протянул обе руки и счастливо улыбнулся Лу Синюю:
– Спасибо, братец.
– Тьфу, грязнуля. — Лу Синюй отвернулся, сделал несколько шагов вперед, но вдруг резко замер и зашагал обратно.
Встав перед ребенком, он пару секунд подумал в нерешительности, после чего стянул с головы свою шерстяную шапку и нахлобучил ее на него. Мальчик сидел с ошеломленным видом, а два помпона на шапке болтались у него на груди. Лу Синюй обошелся с ним довольно грубо — поля шапки почти полностью закрывали ребенку глаза.
– Не окочурься от холода, грязный малец.
Малыш приподнял край шапки, но успел увидеть лишь удаляющуюся спину Лу Синюя.
Лу Синюй мысленно перевел дух: к счастью, сегодня на нем была та старая шапка, иначе ему было бы безумно жалко отдавать ее какому-то нищему.
Выйдя из такси у клуба «Дунлайчунь», он подумал про себя, что раз уж он одарил ребенка, удача точно будет на его стороне, и его инвестиции взлетят до небес. Но в следующее мгновение он остолбенел: парадные двери клуба были наглухо закрыты, и обычно кипевший жизнью вход сегодня выглядел удручающе пустынным.
Губы Лу Синюя отвисли. Бредя по обочине, он пнул носком щебенку. Какая паршивая удача! Засунув руки в карманы, он почувствовал, что, несмотря на пришедшую весну, на улице все равно стоял жуткий холод. Присев на корточки и обхватив голову руками, он заскулил:
– Как холодно, как же холодно... У-у-у, мою шапку забрали.
Подумав с минуту, он поднялся, поймал машину и велел везти его в старое проверенное место.
С самого Нового года он не появлялся в «Дунлайчунь» уже около полумесяца, и руки у него чесались невыносимо. Сидя на заднем сиденье такси, он возбужденно тер лицо.
Выходя, он чуть было не забыл заплатить, но вовремя спохватился:
– Ой-ёй, прости, шеф, совсем вылетело из головы.
Вбежав в бильярдную, он обнаружил, что за сукном катают шары лишь немногие посетители. Свернув за угол и добежав до конца коридора, он толкнул дверь.
Внутри стоял такой шум и галдеж, будто на ярмарке. Толпившиеся вокруг длинных столов люди самозабвенно вкладывали деньги и делали ставки. По сравнению с тишиной в холле, здесь царил совершенно другой мир.
В глазах Лу Синюя загорелся огонек. Мгновенно метнувшись к столу, он втиснулся между игроками.
Его так оттеснили, что он чуть не вылетел назад. Отыскав терминал с блестящими от жира клавишами, он дрожащими от спешки пальцами ввел номер своего счета.
В основном он скупал ликвидные акции ведущих компаний — сделки совершались мгновенно, прибыль или убыток тоже не заставляли себя ждать.
Вокруг непрерывно раздавались возгласы делающих ставки. Уставившись в экран, он дождался звукового сигнала и тут же перешел на вкладку портфеля. Не прошло и трех секунд, как графа прибылей и убытков обновилась, окрасившись в зеленеющие цифры.
Он замер на месте, протирая глаза, но цифры не изменились — все те же три единицы. Кто-то толкнул его в бок:
– Поглазел — освобождай место. Слился — вали отсюда, чего как деревенщина за копейки трясешься.
Яростно зыркнув на обидчика, Лу Синюй опустил ногу на пол. Нет, он в это не верит!
Сжав зубы, он сделал ставку во второй раз.
– Ха-ха-ха-ха... — Цзян Цзен, прислонившись к перилам второго этажа, смеялся так, что не мог остановиться. Стряхнув пепел с сигареты, он лаконично бросил: — Дурак.
Бросив косой взгляд на стоящего рядом подчиненного, он приказал:
– Ступай, отправь парочку ребят позаботиться о нем.
– Слушаюсь, — отозвался тот.
Ну и денечек выдался у Лу Синюя — просто черная полоса. Мало того, что он спустил все деньги с банковской карты, так еще и остался должен. Затопав ногами от досады, он сжигаем раскаянием пробормотал:
– Знал бы прикуп — взял бы другие акции...
Потрогав карту в кармане, он надул губы: столько денег — и все коту под хвост... Украдкой оглядевшись по сторонам, он подумал: а что, если смотаться по-тихому?..
Едва он развернулся, чтобы сделать ноги, как дорогу ему преградили два здоровенных амбала.
Неловко вскинув голову, он выдавил из себя улыбку:
– Ха-ха, я это... в банкомат за наличными...
Мужчины смотрели на него с абсолютно каменными лицами. Один из них схватил его за воротник и собрался волочить наверх. Отчаянно брыкаясь в его хватке, Лу Синюй завопил на весь зал:
– Спасите! Помогите! Я правда в банк шел, не убивайте меня, у-у-у...
Бросив Лу Синюя в каком-то кабинете, его заставили опуститься на колени. Сжав пальцами ворс ковра, он в ужасе поднял голову...
Там, лениво развалившись на диване, сидел Цзян Цэн. Закинув ногу на ногу, он с презрением смотрел на него сверху вниз. Смертельно испугавшись, Лу Синюй судорожно заерзал назад:
– Т-ты... Чего тебе надо?
http://bllate.org/book/39933/5061322
Готово: