Готовый перевод Clear Skies in Fog City Entertainment Circle / Солнечный день в Туманном городе: Смертельный финал: Глава 6

Цзян Ци сидел, опустив голову и глядя в сценарий, а услышав звук, поднял взгляд на Линь Сюаньсина.

— Учитель Цзян, вы позавтракали? — спросил Линь Сюаньсин.

Сидевший рядом Пэй Сюй усмехнулся и безжалостно уличил Цзян Ци:

— Если бы он мог сам озаботиться завтраком, солнце бы точно взошло на западе.

Линь Сюаньсин сиял улыбкой:

— Как удачно, я принес кашу.

Он поставил кашу на свободное место, но вдруг сообразил, что захватил лишь одну порцию и для Пэй Сюя ничего не осталось, отчего почувствовал некоторую неловкость.

Пэй Сюй, мастерски умевший читать по лицам, сам взял инициативу на себя:

— Я уже поел.

Линь Сюаньсин почесал затылок:

— Простите, брат Пэй, в следующий раз я принесу побольше.

Пэй Сюй вовсе не собирался придираться:

— Не обращай на меня внимания.

Затем он поинтересовался:

— С чего это ты вдруг решил принести завтрак Цзян Ци?

Линь Сюаньсин с сомнением посмотрел на Цзян Ци, не будучи уверенным, знает ли Пэй Сюй о проблемах Цзян Ци с желудком.

— Прошлой ночью опять прихватило желудок, — спокойным тоном ответил Цзян Ци, ничуть не смущаясь.

Пэй Сюй нахмурился:

— Как это опять? Вечно ты нормально не ешь, а потом мучаешься от боли.

Линь Сюаньсин горячо его поддержал.

Цзян Ци пропустил слова Пэй Сюя мимо ушей, не удостоив того даже взглядом, и спросил Линь Сюаньсина:

— А ты сам ел?

Линь Сюаньсин ответил:

— Еще нет.

— Пойдем вместе.

Цзян Ци поднялся, намереваясь поискать одноразовые палочки и пиалу. Наблюдавший за ними со стороны Пэй Сюй с любопытством приподнял бровь, но ничего не сказал.

Линь Сюаньсин поспешно прервал движения Цзян Ци:

— Сестра Сяо Чжао приготовила мне завтрак, я побежал.

С этими словами он быстро удалился.

В данный момент его общение с Цзян Ци все еще было слишком поверхностным, и оставаться там, чтобы разделить одну пиалу каши на двоих, выглядело бы странно.

Линь Сюаньсин подумал, что они подружатся позже, когда представится возможность.

-

Сегодня предстояло снимать сцену первой встречи Сян Туна и Гуй Кэ.

В Ломбард Времени пришла пожилая женщина, которая пожелала обменять остаток своей жизни на то, чтобы ее тяжелобольной муж провел последние дни с большим комфортом.

Гуй Кэ, как обычно, принял плату, как вдруг почувствовал, что вокруг все закружилось. Его затянуло в темный коридор, где лишь в самом конце мерцал слабый огонек. Он направился в сторону света, и когда приблизился почти вплотную, вспыхнула яркая вспышка — он очутился в незнакомом месте.

Оглядевшись по сторонам, Гуй Кэ увидел спешащих мимо людей: одни были в одинаковой униформе, другие в полосатых костюмах. Ему уже доводилось встречать подобные места в воспоминаниях людей, приходивших заключать сделки, судя по всему, это называлось больницей.

Он попытался вернуться в ломбард, но обнаружил, что его способности владельца лавки исчезли.

Нахмурившись, Гуй Кэ сделал несколько шагов в другой конец коридора, как вдруг почувствовал, что его тело сковала какая-то необъяснимая сила, лишив возможности двигаться. Он вернулся на прежнее место и попробовал пройтись в нескольких других направлениях: стоило ему удалиться на определенное расстояние, как та же сила снова удерживала его на месте.

Должно быть, он упустил из виду что-то важное, подумал Гуй Кэ.

Немного побродив вокруг, он в конце концов остановил взгляд на хрупкой фигуре, сидевшей на больничной койке.

Тот человек сидел в полном одиночестве, но на губах его играла улыбка. Смотря на раскидистое дерево за окном, он погрузился в собственный мир, слушая щебетание маленьких птиц, а когда соседи по палате изредка заводили с ним разговор и звали по имени, он с улыбкой отвечал на пару фраз.

Наконец Гуй Кэ понял: он не мог удалиться от Сян Туна. Стоило Сян Туну отойти, как Гуй Кэ тут же притягивало обратно к нему. Оставалось лишь временно остаться здесь и искать способ вернуться.

— Снято, продолжим во второй половине дня! — объявил Янь Лу.

Все уже давно проголодались, и слова Янь Лу прозвучали как музыка для ушей. Съемочная группа мгновенно рассеялась в разные стороны за порциями еды от команды.

Линь Сюаньсин не стал присоединяться ко всем, а нашел малолюдное место, чтобы подождать Сяо Чжао.

Обед от съемочной группы был неплох, но чересчур жирный и соленый, так что изысканным его назвать не получалось. Опасаясь, что еда придется Цзян Ци не по вкусу, из-за чего тот станет мало есть и у него снова разболится желудок, Линь Сюаньсин попросил Сяо Чжао завернуть еду в прилично оцененном ресторанчике неподалеку.

— Сяо Чжао не заставила себя долго ждать, и вскоре вернулась с контейнерами. — Сяо Чжао, держи.

— Спасибо, сестрица Сяо Чжао.

Линь Сюаньсин перевел Сяо Чжао денежное вознаграждение в виде красного конверта за услугу курьера, забрал еду и отправился искать Цзян Ци.

Сяо Чжао охотно приняла красный конверт, расплывшись в улыбке.

Сяо Чжао: Больше, еще больше таких поручений в будущем, хи-хи.

— Учитель Цзян, я принес вам поесть, — Линь Сюаньсин опустил на стол контейнеры с едой. — Я не знал, что именно вы любите, поэтому взял всего понемногу. Посмотрите, что вам придется по вкусу, в следующий раз закажу то же самое.

— Еще и в следующий раз?! — остолбенел Пэй Сюй. Он-то думал, дело ограничивается завтраком, а оказалось, что Линь Сюаньсин взял на себя даже обеды Цзян Ци.

— Ага.

Прежде чем Цзян Ци успел ответить, Линь Сюаньсин бросил:

— Учитель Цзян, брат Пэй, тогда я пока побегу!

С этими словами он исчез в мгновение ока.

Контейнеры были деревянными, с искусно вырезанными узорами на крышке. Пэй Сюй открыл крышку, и в нос тут же ударил аппетитный аромат еды:

— Ого, Цайдесюань! А еда-то у них недешевая, к тому же на дом не доставляют. Вот уж постарался человек.

Цзян Ци ничего не ответил, а лишь стал по одному вынимать из коробки тарелки с едой.

Всего было три яруса, пять блюд и две плошки риса. Видимо, Линь Сюаньсин учел присутствие Пэй Сюя и заказал побольше. Вспомнив, что в предыдущие два раза парень приносил лишь одну порцию, Цзян Ци произнес:

— Пойди посмотри, что он сам ест.

Тем временем Линь Сюаньсин получил две коробки с обедом — по одной для себя и Сяо Чжао. Глядя на жареную свинину с сельдереем в своей плошке, он с кислым выражением лица закинул кусок в рот.

Сяо Чжао забавила его гримаса.

Поначалу она думала, что Линь Сюаньсину не по вкусу еда съемочной группы и он захотел разнообразить меню, поэтому и попросил ее зайти в Цайдесюань, но кто бы мог подумать, что он в итоге отдаст всё актеру Цзяну, а сам продолжит питаться вместе со всеми обычной порцией.

На это Линь Сюаньсин ответил:

— В конце концов, я все еще новичок, привлекать к себе лишнее внимание не стоит.

Линь Сюаньсин привык есть не спеша, тщательно пережевывая пищу, и манера держаться за столом у него была безупречной. Однако если приглядеться, можно было заметить, что его палочки каждый раз безошибочно обходили стороной кусочки сельдерея в блюде.

Когда перед ним поставили две тарелки с едой, Линь Сюаньсин решил, что у него галлюцинации.

Разве это не те самые блюда, что он заказал для Цзян Ци?

У него в голове медленно вспыхнул вопросительный знак, и он озадаченно уставился на Пэй Сюя.

Пэй Сюй выглядел так, будто заранее все знал:

— Я так и знал, что ты о себе и не подумал. Это велел передать Цзян Ци.

Тарелки были наполнены доверху, в них лежало понемногу от каждого из пяти блюд, причем между ними заботливо оставили небольшие промежутки, чтобы запахи не смешивались.

Уголки глаз Линь Сюаньсина согнулись в полумесяцы, на душе стало невероятно легко и приятно, и он принялся по очереди пробовать каждое угощение.

Глава 6. Уход из индустрии

Шли дни, съемочный процесс неуклонно продвигался вперед.

Гуй Кэ был вынужден оставаться рядом с Сян Туном, который из-за своей слепоты даже не подозревал о его существовании.

Поначалу Сян Тун еще мог свободно передвигаться: он часто выходил в сад погреться на солнышке и дремал на скамейке.

Позднее, по мере распространения раковых клеток, он все чаще впадал в забытье, засыпая на целые сутки напролет, и у него уже не оставалось сил даже на ходьбу. Накатывали приступы внезапного неугомонного кашля, который прекращался лишь тогда, когда из горла вырывался сгусток алой крови.

Линь Сюаньсин прикусил спрятанный во рту пакетик с искусственной кровью, и та заструилась по губам, имитируя кровохарканье. Неизвестно, из чего ее готовили, но во рту ощущалось легкое онемение. Как только Янь Лу выкрикивал команду «Стоп», он тут же полоскал рот чистой водой, принесенной Шэнь Лаем; разбавленная водой жидкость растекалась по земле ярко-красными разводами.

Цзян Ци, ожидавший неподалеку своей очереди для следующей сцены, вдруг резко поднялся, широким шагом направился к Янь Лу и спустя мгновение исчез со съемочной площадки, после чего Янь Лу незамедлительно объявил о временной остановке съемок.

Линь Сюаньсин посмотрел в ту сторону, куда ушел Цзян Ци, слегка нахмурившись:

— Режиссер Янь, что-то случилось?

Янь Лу отмахнулся:

— Ничего страшного, у Цзян Ци возникли неотложные дела, он отпросился.

Срочные дела?

Но ведь только что он явно ждал следующей сцены! Как могли внезапно появиться дела?

Испытывая некоторое беспокойство, Линь Сюаньсин по возвращении в гостиницу постучал в дверь номера 1205, но ему никто не ответил. Он отправил сообщение Цзян Ци, однако ответа не последовало, и ему пришлось оставить эту затею.

Лишь на следующий день, когда Цзян Ци вовремя и без каких-либо странностей появился на съемочной площадке, Линь Сюаньсин наконец успокоился.

Сюжет развивался: болезнь Сян Туна усугублялась, в то время как Гуй Кэ продолжал наблюдать за происходящим со стороны.

Старость, болезни и смерть казались ему чем-то совершенно обыденным, неотвратимым законом мироздания, и он не имел ни малейшего понятия, что все это значило для столь хрупких созданий, как люди.

Сян Тун хучал на глазах, из-за химиотерапии волос на голове оставалось все меньше, однако он никогда, подобно другим пациентам, не вымещал свою тревогу и раздражение на окружающих и ночами не плакал втайне от всех.

В его глазах горел огонек, которому было суждено не погаснуть, и это пробудило в Гуй Кэ немалый интерес к исследованию.

Гуй Кэ воспринимал Сян Туна как подопытный образец, изучая логику его поступков в надежде отыскать причину его инаковости.

Сян Тун неизменно просыпался в половине шестого утра, чтобы встретить у окна первые лучи восходящего солнца; после сеансов химиотерапии, опираясь на остатки сил, выходил посидеть у раскидистого дерева и поболтать с ним о том, какой цветок зацвел пышнее остальных; а после дождя замирал под карнизом крыши, вдыхая свежий воздух и протягивая руку навстречу каплям, не успевшим упасть на землю.

Гуй Кэ решительно не мог понять, почему Сян Тун так не похож на тех приходивших заключать сделки людей, что доводилось видеть ему прежде: при увядании физической оболочки сила его духа, напротив, лишь крепла.

Лишь в тот день, когда Сян Тун неожиданно упал, Гуй Кэ отчетливо осознал: человеческое существо устроено совсем иначе, чем он сам — стоило погибнуть плоти, как следом неминуемо рассеивалась и душа.

Глядя, как Сян Тун валится на землю подобно сорванному листу, он даже не успел поразмыслить над своими действиями — тело само сорвалось с места и вихрем бросилось подхватить падающего.

Сян Туна увезли в реанимацию. После нескольких часов отчаянной борьбы за жизнь он миновал критическую точку и был переведен в палату интенсивной терапии. Под мерный писк приборов в тишине палаты дико колотившееся сердце Гуй Кэ постепенно утихло.

Отношения между Линь Сюаньсином и Цзян Ци за этот период заметно сблизились: парень выискивал лучшие заведения общепита в округе и обеспечивал Цзян Ци трехразовым питанием, в ответ Цзян Ци всегда выделял ему часть еды, и в последнее время они уже привыкли трапезничать вместе.

Порой ассистент Цзян Ци заходил к нему и прихватывал с собой коробочку с десертом, и этот десерт неизменно и без остатка отправлялся прямиком в желудок Линь Сюаньсина.

В этот раз Линь Сюаньсин снова присмотрел ресторанчик и договорился с Цзян Ци вместе заглянуть туда после завершения съемок.

Смыв грим, Линь Сюаньсин ждал его у выхода, быстро пробегая пальцами по экрану телефона — изображенные на нем элементы таяли на глазах один за другим.

Столкнувшись с часом пик, улица казалась непривычно тихой. Ощутив странность происходящего, он поднял голову и огляделся: все вокруг смотрели на него с откровенной жалостью, а несколько человек, случайно встретившись с ним взглядом, тут же поспешно отвели глаза.

http://bllate.org/book/39923/5059967