Нынешний император обладал властным характером и внушал трепет без лишних слов. Ци Чжань, уловив смысл во взгляде императора, мысленно подумал: «И сколько же у тебя голов на плечах?»
Взглянув на рассерженного маленького вана, Ци Чжань понял: если он откажется снова, это станет окончательным ударом по лицу императорской семьи. Навлечь наказание на себя — полбеды, но если из-за него пострадают родители или весь его род, он превратится в грешника на все времена.
Подумав об этом, он опустился на колени, опершись обеими руками о землю, и произнес:
— Подданный не считает себя обиженным. Я лишь боюсь, что моих сил не хватит, чтобы обеспечить вану хорошую жизнь, и что я причиню ему неудобства. Я подчиняюсь воле императора, но все же прошу вана хорошо всё обдумать, прежде чем принимать окончательное решение.
Подразумевалось следующее: «Я человек простой и цельный, так что не пылай слепой страстью, а потом не устраивай балаган. Пока не поздно, еще можно всё отыграть назад».
Император снова перевел взгляд на Му Юэли:
— Ты хорошо подумал, согласен ты или нет? Дарование брака — это тебе не шутки.
Му Юэли не сводил глаз с коленопреклоненного Ци Чжаня, а уголки его губ тронула дерзкая усмешка.
— Я беру его! — не отрывая взгляда от Ци Чжаня, он подался вперед и шепнул это прямо на ухо императору.
Не хочешь любить меня — и я не позволю тебе любить других. Смеешь мне отказывать? Посмотрим, насколько ты высокомерен!
Видя непреклонность Му Юэли, император понял: если не пойти у него на поводу, этот младший императорский дядя сначала поднимет на уши его отца, а потом и деда. А те двое во Дворце Тайцзянь обязательно надерут ему уши за то, что плохо справился с делом и расстроил их сокровища-сыночка?
— Один из вас — оплот государства Цаньян, а другой — умный и проницательный ван. Я считаю, что ваш союз — это брак, заключенный на небесах. Раз у императорского дяди нет возражений, я дарую брак Сяо Сянь-вану и генералу Ци.
В этот момент Ци Чжаню хотелось лишь закрыть глаза: что творит этот маленький ван? Они ведь видели друг друга всего раз в жизни, а он уже собрался связать с ним судьбу! Увы, авторитет монарха и министра давил не хуже горы, и если бы он посмел снова отказаться, то рисковал лишиться головы.
— Благодарю вана за оказанную честь, подданный... повинуюсь.
Концовки со стандартной благодарностью за милость государя произнесено не было.
Император знал, что тот идет на это против воли, и беспомощно покачал головой: «Эх, императорский дядя, ну и задачки же ты мне подкидываешь!»
Ци Чжань уходил из тронного зала очень медленно, и все попадавшиеся навстречу чиновники невольно бросали на него вороватые взгляды.
Среди них были и злорадствующие, и те, кто испытывал искреннее сожаление. Ци Чжань пользовался неплохой репутацией: хотя его ледяное выражение лица помогало держаться на расстоянии от назойливых людей, многие тайком восхищались им.
Каждый год во время облавных охот и военных сборов возглавляемый им отряд неизменно занимал первые места. Способности генерала были вне сомнений.
— Генерал Ци, постойте.
Погруженный в мрачные мысли Ци Чжань услышал, как кто-то зовет его, и обернулся.
Му Юэли шел к нему, заложив руки за спину.
— Не окажет ли генерал любезность уединиться для беседы?
Ци Чжань огляделся по сторонам — кое-кто из чиновников еще не успел уйти.
Последовав приглашению, он направился за Му Юэли к беседке у дорожки, вымощенной плитами.
— Ван... прошу вас, говорите, — прямо произнес он.
Му Юэли посмотрел на его бледное, холодное лицо:
— Генерал сердится, что я не посоветовался с ним?
Ци Чжань взглянул на него:
— Признаться честно, я никак не ожидал.
Му Юэли усмехнулся:
— Генералу ведь в этом году двадцать семь, верно? Давно пора обзавестись семьей.
— Этот вопрос действительно не входил в планы подчиненного, да и подходящей женщины на пути не встретилось.
Улыбка маленького вана мгновенно застыла.
— Тебе уже почти тридцать, и раз твое сердце никогда не ёкало ни при виде одной женщины, не значит ли это, что женщины тебе в принципе не нравятся? — голос Му Юэли похолодал на несколько градусов.
Брови Ци Чжаня дернулись — об этом он как-то не задумывался.
Если вспомнить, родители начали подыскивать ему невесту еще несколько лет назад, и он даже присматривался к нескольким девушкам, но никакого трепета в груди так и не почувствовал.
А позже из-за Проклятия Жизни и Смерти подобные мысли и вовсе вылетели у него из головы.
Посмотрев на Му Юэли, он спокойно произнес:
— Потому что я болен.
О том, что он поражен Проклятием Жизни и Смерти, посторонние не знали, но сейчас ему вдруг захотелось выложить всё как есть. Отчасти он надеялся заставить Му Юэли отступить, а отчасти потому, что уже не придавал этому яду прежнего значения.
Му Юэли завис секунд на пять, а затем принялся разглядывать его с головы до ног.
Он говорил, что болен?! При таком росте и такой внешности, да еще и с его боевой выправкой — сразу видно, что в одежде он кажется стройным, а без одежды полон сил — с чего бы ему быть больным?!
Его взгляд помимо воли скользнул ниже пояса Ци Чжаня: «Такие длинные, прямые ноги — и болен? Неужели... неспособен?!»
По одной лишь реакции Му Юэли Ци Чжань понял, что тот думает совсем не о том, но стерпеть мужские сомнения в своей мужской состоятельности он все же не мог.
Резко развернувшись к нему спиной, он бросил:
— Дело вовсе не в этом. Короче говоря... у меня слабое здоровье, разве ван не боится овдоветь в один прекрасный день, связав со мной жизнь?
При мысли о ежемесячных муках в его голосе невольно промелькнули нотки горечи.
Глядя на его прямую, но такую одинокую спину, Му Юэли неожиданно почувствовал укол жалости.
Он подошел к Ци Чжаню вплотную и заглянул в лицо:
— Болен — так лечись! Во дворецких лекарей пруд пруди, пусть соберутся все вместе и осмотрят тебя. Ты еще так молод, никакой смертельной болезни у тебя быть не может. Я прямо сейчас пойду и скажу императору. Чего бы я ни попросил у него, он всё отдаст.
Молодой ван смотрел на него с легкой гордостью, расправив плечи и лучась открытым взглядом.
Ци Чжаню вдруг стало чуточку легче на душе. Возможно, этот человек вовсе не забавляется им за его счет, хотя до конца понять, чем именно он приглянулся вану, было выше его сил.
— Боюсь, придворные лекари тут бессильны. Ван, если вы действительно хотите выйти за меня, потом только не жалейте, что связались с А Чжанем.
Он все еще пытался вразумить двадцати с небольшим лет маленького вана, чтобы тот хорошенько всё обдумал и не действовал сгоряча, о чем потом горько пожалеет.
— Ни за что не пожалею! Выйдешь за петуха — живи с петухом, выйдешь за собаку — живи с собакой. Раз болен — значит, вылечим. И я вовсе не на эмоциях это придумал.
Словно желая доказать свои слова, Му Юэли даже похлопал себя по груди.
Ци Чжань неотрывно смотрел на него добрую минуту:
— Раз так, я возвращаюсь готовиться к свадьбе. Когда, по вашему мнению, нам стоит сыграть ее?
— Хм... пожалуй, затягивать тоже ни к чему. Что скажешь насчет десяти дней? — смущенно приподняв подбородок, спросил Му Юэли.
Ци Чжань мысленно потерял дар речи: «Это называется не затягивать?»
— Не слишком ли спешно? — неестественным голосом поинтересовался он.
— Да вроде нормально. Мы же оба мужчины, к чему все эти лишние церемонии? К тому же, насколько я знаю, твоя собственная эффективность в делах всегда была на высоте?
Неужели за десять дней нельзя подготовиться к свадьбе? Это он во мне души не чает или просто пытается затянуть время?
http://bllate.org/book/39836/5048243
Готово:
