Готовый переклад The Villain Is Terrifying / Злодеи слишком опасны: Моя миссия — выжить в их объятиях: Розділ 8

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Это суп из ледяной груши. Ты в последнее время жаловался на горло, обязательно выпей, он смягчает голосовые связки, — тепло произнес Ли Вэньбинь, протягивая Директору Оуян термос, — не забывай о своем здоровье даже среди работы.

Директор Оуян мягко улыбнулась, принимая термос, и заботливо произнесла: Ты так занят на работе, а еще носишь мне это. Я могла бы и сама сварить такой супчик вечером.

Разве это одно и то же, — возразил Ли Вэньбинь, — выпьешь пораньше — и горло быстрее заживет.

Су Тан стоял рядом с Тун Шэнчжу, наблюдая за перепалкой Ли Вэньбиня и Директора Оуян, и озадаченно моргал.

Испытывает ли Ли Вэньбинь к Директору Оуян искренние чувства?

Если чувства искренние, то почему ради собственной выгоды он пускал в ход столь грязные методы против детей, которых так любила Директор Оуян?

А если не искренние, неужели вся эта его забота о каждом шаге Директора Оуян — сплошная фальшь?

Судя по счастливому выражению лица Директора Оуян, было очевидно, что подобная забота со стороны Ли Вэньбиня длилась вовсе не день и не два, а продолжалась изо дня в год, из месяца в месяц. Именно поэтому, завидев Ли Вэньбиня, Директор Оуян сама собой озарялась счастливой улыбкой, а в ее облике проступало что-то от капризной девчонки.

Ли Вэньбинь пробыл в Добре Полонский Дом недолго. Передав суп из ледяной груши, выразив заботу Директору Оуян и перебросившись парой слов с ребятней, он поспешно уехал в компанию.

Директор Оуян прижала к груди термос и счастливой улыбкой проводила взглядом удаляющегося Ли Вэньбиня. Лишь когда его фигура полностью скрылась из виду, она отвела глаза.

Вы теперь поняли, в чем были неправы? — ласково спросила Директор Оуян, присев на корточки с термосом в руках перед Су Таном и Тун Шэнчжу.

Едва завидев приближающегося Ли Вэньбиня, Су Тан отчаянно хитроумно схватил Тун Шэнчжу за руку, поднял его на ноги, быстренько подобрал валявшуюся на земле куртку, отряхнул ее и помог Тун Шэнчжу надели.

Ли Вэньбинь видел каждое их движение, но лишь усмехнулся. Он даже приподнял руку, приложив указательный палец к губам, игриво цыкнул и лукаво подмигнул им, тем самым покрыв перед Директором Оуян их отлынивание от наказания.

Поэтому Директор Оуян понятия не имела, что они сачковали.

Она спрашивала их о том самом недавнем инциденте, когда Тун Шэнчжу распустил кулаки, а Су Тан соврал.

Су Тан украдкой покосился на Тун Шэнчжу. Тот крепко сжал губы, и от всей его фигуры исходила аура непреклонной и горделивой отстраненности.

И вид у него по-прежнему был такой, будто признавать вину он вовсе не собирается, подумал Су Тан.

Су Тан тоскливо и горестно вздохнул про себя.

Он-то как раз хотел признать вину.

В конце концов, врать и драться было неправильно с их стороны, к тому же Су Тан больше не хотел стоять в углу — его ноги ужасно ныли, ему безумно хотелось нормально посидеть.

Но раз Тун Шэнчжу не признал вину, Су Тан тоже не смел сдаваться.

Иначе он превратился бы в подлого друга-предателя.

Это не только подорвало бы те хрупкие дружеские узы, которые он только-только выстроил с Тун Шэнчжу, но что, если Тун Шэнчжу затаит обиду на его предательство и одинокое стояние в углу, а потом, когда вырастет, решит мелочно ему отомстить?

Су Тан вовсе не улыбалось повторять жалкую, невыносимую судьбу оригинального владельца тела.

Это было бы слишком ужасно.

При мысли о трагическом конце прежнего владельца Су Тан от страха слегка задрожал.

А затем машинально надул губки.

Вид у него был жалобный-прежалобный.

Его короткие ножки и вправду так сильно болели!

— Мама-директор, я был неправ.

Среди всеобщей скорби Су Тана до его слуха вдруг донесся знакомый голос, причем владелец этого голоса произнес нечто совершенно невероятное и шокирующее.

Су Тан вытаращил глаза, не веря собственным ушам.

Что сейчас сказал Тун Шэнчжу?

Он извиняется?

Хотя секунду назад у него был вид человека, который ни в чем не виноват!

И с какой стати будущий разрушитель мира вдруг станет извиняться?

Су Тан решил, что у него просто начались слуховые галлюцинации от жгучего желания вернуться в класс и посидеть за партой.

Он перевел взгляд на лицо Тун Шэнчжу и некоторое время внимательно его изучал.

Тун Шэнчжу по-прежнему выглядел холодным и неприступным.

Ни капли не походил на того, кто только что принес извинения.

Су Тану на секунду показалось, что так и должно быть в порядке вещей, но в то же время шевельнулось легкое разочарование.

— Раз знаете, что были неправы, ступайте в класс, — ласково улыбнулась Директор Оуян. Она протянула руки и легонько потрепала по макушкам Су Тана и Тун Шэнчжу, велев им идти внутрь.

Даже когда они снова уселись за парты, Су Тан все еще пребывал в полутрансовом состоянии, не в силах избавиться от терзавшего его душу вопроса: неужели Тун Шэнчжу и впрямь извинился?

Лишь когда над умом вновь зазвучало хоровое детское пение, Су Тан опомнился.

На этот раз зуд в его душе оказался сильнее прежнего, он чесался так невыносимо, что Су Тан потерял всякий контроль над собой.

Рискуя головой, он подался вперед к Тун Шэнчжу:

— А Чжу, ты ведь правда только что извинился?

Тун Шэнчжу скосил глаза, равнодушно окинул Су Тана беглым взглядом и вновь отвернулся с ледяным выражением на лице.

Маленький дурачок.

Эта его манера уходить от ответа в сочетании с их суровой реальностью окончательно убедили Су Тана.

Значит, он и вправду не расслышал.

Тун Шэнчжу действительно извинился!

С ума сойти! Что вообще творится?

Су Тан оцепенел от ужаса.

Тун Шэнчжу подметил каждую нотку на лице Су Тана, и в его собственных глазах на мгновение промелькнуло нечто подлинное и живое.

Отвращение вперемешку с досадой.

Нечего было поддаваться на жалобное надувание губок этого маленького дурачка и признавать то, в чем он был невиновен, лишь бы смягчить его участь.

Он тогда просто хотел, чтобы этот глупыш поскорее вернулся в класс и устроился поудобнее.

Даже дома Су Тан продолжал находиться в состоянии легкого шока.

Помимо шока, его переполняли бесконечная радость и восторг.

Под его влиянием злодейский детеныш теперь научился признавать свои ошибки! Определенно, это истории о взаимовыручке и доброте, которые он рассказывал, растопили холодное и гордое сердце Тун Шэнчжу, пробудив запрятанную глубоко внутри человечность.

Убедившись в этом, Су Тан мгновенно преисполнился уверенности и энтузиазма. Поужинав, он стремглав бросился в кабинет, разыскал свой конфискованный планшет и принялся заучивать новые поучительные истории, решив и дальше неустанно исправлять Тун Шэнчжу — будущего разрушителя мира.

Запасы заготовленных поучительных историй постепенно сокращались, а отношения между Су Таном и Тун Шэнчжу становились все ближе.

— А Чжу, это тебе, — Су Тан выковыривал из своей коробочки с обедом зеленые овощи и кусочки жирного мяса и перекладывал их в порцию Тун Шэнчжу.

Директор Оуян строго наказывала съедать все до последней крошки, не оставляя еды в тарелках и ничего не выбрасывая, что стало сущим наказанием для Су Тана.

Су Тан был жутко привередлив в еде: зеленые стебли овощей на дух не переносил, соглашаясь съесть лишь пару листочков; из мяса ел исключительно мягкую, хорошо протушенную нежирную мякоть да косточки, а к жиру не притрагивался ни за что на свете. Помимо этого, лук, имбирь, чеснок и кинзу Су Тан ненавидел лютой ненавистью — завидев их перед началом трапезы, он непременно тщательно выскребал все палочками и только после этого приступал к еде.

Что же касается рыбы, то Су Тан ее обожал, но соображал плохо, выплевывать кости не умел, и после того, как в прошлой жизни пару раз укололся рыбной костью, больше не рисковал есть рыбу самостоятельно, если только кто-нибудь предварительно не очищал ее от костей.

И хотя еда в Добре Полонский Дом была не столь изысканной и обильной, как дома у Су Тана, рацион здесь составляли сбалансировано, так что, не считая скромных порций мяса и рыбы, на столе всегда были и рыба, и мясо, и зелень.

Когда Су Тан впервые обедал вместе со всеми в Добре Полонский Дом и увидел в своей коробочке аккуратно разложенные кусочки жирного мяса, рыбы и зелени, он едва не скривил свое круглое личико в подобие хризантемы.

Он поковырялся палочками, съел нежирное мякоть, листочки салата и прочую снедь, оставив жир, рыбу и овощные стебли.

Су Тан с унылым видом уставился на остатки в коробочке, скорбно наморщив лоб.

В первый же день нарушить правила.

Какая досада!

Тун Шэнчжу как раз доел, собрался убирать посуду и уже собирался уходить, как вдруг, подняв голову, заметил скорбную мину Су Тана. Проследив за его тоскливым и мученическим взглядом, он увидел то, что осталось в коробочке.

И снова, поддавшись на этот странный заскок Су Тана, Тун Шэнчжу соизволил нарушить молчание и задать вопрос.

Су Тан, недолго думая, выложил Тун Шэнчжу все свои пищевые привычки и пристрастия.

Выслушав его, Тун Шэнчжу помолчал немного, а затем забрал коробочку из рук Су Тана и молча умял все, что тот оставил.

Это спасло Су Тана от участи нарушителя дисциплины и заставило проникнуться к Тун Шэнчжу жгучей благодарностью.

С тех пор Тун Шэнчжу каждый день без напоминаний вылавливал из порции Су Тана нелюбимую еду, взамен подкладывая то, что тот обожал. А когда давали рыбу, он терпеливо выщипывал из нее все косточки и перекладывал готовое филе в чашку Су Тана.

Су Тан был тронут до глубины души, но в то же время чувствовал себя неловко.

Поначалу он вовсе не хотел злоупотреблять чужой добротой — Тун Шэнчжу и так выручал его, доедая нелюбимую еду, поэтому в первые дни, когда Тун Шэнчжу делился с ним мясом и овощами, Су Тан упрямо перекладывал их обратно. Но стоило ему вернуть еду, как Тун Шэнчжу наотрез отказывался дотрагиваться до нее, заявляя, что сам терпеть не может эти продукты, и если Су Тан их не съест, их просто выбросят.

Он говорил это ровным тоном, но вид имел самый серьезный, а настрой был железобетонным: раз сказал не буду — значит, действительно не притронется. Су Тану оставалось лишь поверить ему на слово и послушно уплетать предложенную еду.

И все же Су Тан чувствовал, что бессовестно пользуется добротой Тун Шэнчжу. Ведь Тун Шэнчжу утверждал, что не любит рыбу, но тем не менее каждый раз тщательно очищал ее от костей ради него.

Поэтому во время последующих обедов Су Тан стал сам вылавливать из своей тарелки то, что якобы любил Тун Шэнчжу, и отправлять ему.

Сегодня все повторилось вновь.

По заведенному порядку Су Тан отделил жирные кусочки мяса и жесткие стебли овощей, чтобы поделиться с Тун Шэнчжу.

Тун Шэнчжу молча умял все, что подложил Су Тан, и принялся за чистку рыбы, а Су Тан, уплетая за обе щеки рис, в предвкушении облизывался в ожидании рыбного филе.

Повариха готовила остальные блюда средне, но рыба у нее удавалась на славу — каждый раз Су Тан ел ее с таким аппетитом, что еще долго смаковал послевкусие и был готов умять еще целый тазик.

Су Тан уже сиял от предвкушения, как вдруг боковым зрение заметил высокую фигуру, шагнувшую в столовую.

Инстинктивно подняв голову, он увидел Ли Вэньбиня, который с мягкой улыбкой подходил к какой-то маленькой девочке.

Обменявшись с ней парами слов, Ли Вэньбинь заставил девочку отложить палочки и послушно последовать за ним из столовой.

Грязная корыстная сделка!

В памяти Су Тана всплыли те гнусные сцены с участием Ли Вэньбиня, что он подсмотрел у Директора Оуян. Те образы наложились на только что увиденную картину ухода девочки, и в глубине души Су Тана мгновенно вспыхнуло яростное пламя. Оно стремительно взвилось вверх, опаляя самый его разум.

Су Тан больше не думал о желанном рыбном филе в тарелке Тун Шэнчжу. Он резко вскочил, выбежал из столовой и на почтительном расстоянии увязался следом за Ли Вэньбинем и девочкой.

http://bllate.org/book/39823/5046219

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу