— Цзяци только недавно вернулся в семью. Сейчас все мы чувствуем перед ним вину и дорожим им как никогда. Этот договор передачи акций...
Конец лета, начало осени. Зной ещё не отступил, и кондиционер в кафе по-прежнему работал на полную мощность, обдавая прохладой, но падающие сквозь окно солнечные лучи обжигали.
Прямо как в ту снежную ночь, когда он замёрз насмерть.
Кожа, кровь, разум... всё тогда постепенно превращалось в лёд, и лишь клокочущие в глубине души ненависть и обида полыхали неистовым пламенем, выжигая саму суть.
Холод и жар безумно сталкивались внутри него, пока далёкие, неразборчивые голоса медленно не обрели чёткость.
Ли Ань тихонько вздохнул, и его длинные ресницы дрогнули. Он медленно поднял взгляд — его прекрасные, напоминающие лепестки персика глаза смотрели прямо на собеседника.
Заметив его движение, сидевшие в дальнем углу приятели дружно подняли руки и забавно, преувеличенно активно показали жестами: «Держись!»
Так и не дождавшись ответа, Жэнь Шиянь наконец занервничал:
— Ань-Ань?
Леденящий душу приступ паники, бросавший его то в жар, то в холод, наконец отступил. Бесшумно и без следа.
Ли Ань бесстрастно перевёл взгляд на лежащий перед ним документ — соглашение о передаче акций. Он видел его далеко не впервые.
Все графы уже были аккуратно заполнены. Не хватало лишь его подписи.
Сторона А (даритель): Ли Ань.
Сторона Б (получатель): Ли Цзяци.
***
Маячившие в углу Гао Хань и Чжоу Исюнь, вальяжно устроившиеся напротив Жэнь Шияня, злосчастный договор на столе и до боли знакомый логотип кофейни напротив киноакадемии...
Всё это упрямо твердило об одном: сегодня тот самый день, когда он должен подписать отказ от своей доли в культурной компании «Лэймин».
После мучительной гибели его душа бесцельно скиталась по бесчисленным странным мирам, пока наконец не вернулась к самому истоку — в сюжет бульварного романа о подмене истинных и фальшивых молодых господ.
Главным героем этой истории был Ли Цзяци — настоящий молодой господин, тот самый получатель акций по договору.
Сам же Ли Ань играл роль никчёмной фальшивки, призванного лишь оттенять сияние главного героя. В глазах автора он был пустышкой, у которой из достоинств имелось лишь красивое лицо. Персонажем, обречённым потерять абсолютно всё, замёрзнуть в сугробе глухой ночью, а после смерти — быть навеки заклеймённым позором.
— Я просто считаю, что из-за каких-то там денег портить наши отношения не стоит, — мягко и искренне заговорил сидящий напротив Жэнь Шиянь. — К тому же, Ань-Ань, ты ведь никогда не останешься ни с чем. У тебя есть я, а за твоей спиной всегда будет стоять семья Жэнь.
Ли Ань лишь слегка приподнял уголки губ в едва заметной, горькой и ироничной улыбке.
«У меня есть ты? От одной этой мысли бросает в дрожь.»
И о каких «отношениях» вообще идёт речь?
О тех, когда у него сначала отобрали дом, машину и акции, затем прибрали к рукам созданное им с нуля дело, а под конец — лишили жизни?
Или о том, как после его кончины семейство Ли устроило пляски на его костях?
Когда он замёрз насмерть, судмедэксперты обнаружили в его крови огромную дозу транквилизаторов.
Супруги Ли тогда рыдали перед камерами на интервью и прямых трансляциях, сокрушаясь, что «не уберегли» приёмного сына. На деле же каждое их слово планомерно внушало общественности мысль о том, что парень давно и плотно сидел на таблетках.
Смерть богатого бездельника быстро обросла грязными слухами. В сети смаковали подробности: мол, перебрал с дозой, словил галлюцинации и околел в сугробе.
Никто даже не подумал упрекнуть чету Ли. Напротив, несчастных родителей жалели и превозносили.
Им сочувствовали — надо же, вложили всю душу, а вырастили неблагодарную тварь. Их призывали поскорее забыть этот кошмар и начать жизнь с чистого листа.
«Туда ему и дорога. Если бы не сдох, небось, продолжил бы клянчить деньги у настоящих родителей и пустил бы их по миру со своей зависимостью?»
«Сегодня балуется таблетками, завтра перейдёт на что потяжелее. Какая разница?»
«Некоторые люди рождаются гнилыми изнутри, сколько ни воспитывай — толку не будет. Родители сделали всё, что могли, пусть не винят себя.»
«Он ведь из-за расторжения помолвки свихнулся? Жэнь Шиянь женится на Цзяци, вот бедняжка и не выдержал.»
«Ну так для брака, понятное дело, выбирают благородного наследника, а не приблуду без роду и племени. Пусть скажет спасибо, что вообще так долго в роскоши купался.»
«Сам виноват. Никакой гордости и самоуважения. Жалкое зрелище.»
***
Потоки грязи, насмешек и оскорблений лились бесконечно. Его трагическая гибель превратилась в грандиозный цирк для толпы.
А Ли Цзяци не поленился собрать самые мерзкие комментарии и статьи, чтобы отправить их дедушке Ли Аня. Пожилой человек не выдержал такого удара и угас той же зимой.
Ужасно холодное то было время. Той зимой Ли Ань и его единственный близкий человек навсегда исчезли с лица земли.
А некогда скромная семья Ли взлетела на пик популярности и, как и предрекали пользователи сети, действительно обрела новую жизнь.
Вскоре Жэнь Шиянь и Ли Цзяци сыграли свадьбу, скрепив союз двух влиятельных семей. Их совместный бизнес стремительно расширялся, принося колоссальные доходы.
Все они построили своё безоблачное счастье прямо на его костях.
***
Новая жизнь?
Что ж, очень жаль. На этот раз никакого «нового старта» у них не будет.
Ли Ань аккуратно положил ручку на стол и изящным жестом бледных пальцев пододвинул злополучные бумаги обратно к Жэнь Шияню.
Сидевшие в углу Гао Хань и Чжоу Исюнь, не сводившие с них глаз, одновременно облегчённо выдохнули.
Никто лучше них не знал, как сильно Ли Ань дорожил своей семьёй и как отчаянно любил приёмных родителей.
С появлением Ли Цзяци вчерашний любимый сын мгновенно стал чужаком в собственном доме, но он до последнего пытался сохранить хрупкий мир и равновесие.
Ли Цзяци хотел шикарную жизнь — Ли Ань безропотно отдал ему свои квартиру и ключи от машины.
Теперь этому выскочке понадобилась его доля в бизнесе...
А что он потребует завтра?
Друзья пообещали принять любое его решение, но по дороге в кафе стёрли языки до мозолей, пытаясь отговорить Ли Аня от этой глупости. В ход шли любые аргументы — от банальной логики до эзотерики.
— Слава Будде, — шёпотом затараторил Гао Хань, театрально прижимая ладонь к груди, едва завидев, что друг отложил ручку. — Мои дорожные молитвы всё-таки сработали. Этот Ли Цзяци совсем из ума выжил, только и делает, что выкручивает Ань-Аню руки. Хрен ему, а не подпись! Пусть лопнет от злости!
— Ему нужны не просто вещи, — холодно хмыкнул Чжоу Исюнь. — Ты же видел, сколько людей, которые раньше крутились вокруг Ань-Аня, теперь стелются перед ним.
Стоило Чжоу Исюню упомянуть об этом, как Гао Хань снова вспыхнул от злости.
Впрочем, он быстро взял себя в руки. Настоящих друзей много не бывает, а лицемерные прихвостни, бегущие туда, где сытнее, пусть катятся на все четыре стороны. Жалеть о них — себя не уважать.
Вот только Чжоу Исюнь явно клонил не к этим дешёвкам. В его словах крылся куда более глубокий намёк.
Проследив за его взглядом, Гао Хань уставился на сидевшего напротив Ли Аня Жэнь Шияня.
Семьи Ли и Жэнь дружили поколениями и были тесно связаны общими бизнес-проектами.
В прошлом году на совершеннолетие Ли Аня супруги Ли Тяньэнь и Сяо Цюжун подарили ему два процента акций культурной компании «Лэймин» в качестве подарка. Семья Жэнь тогда тоже не осталась в стороне, презентовав роскошный автомобиль.
Вскоре после этого поползли слухи об их скорой помолвке.
Разговоры возникли не на пустом месте. Помолвка была делом решённым, просто Ли Ань был слишком молод, поэтому семьи ограничились предварительным соглашением. Официальное торжество отложили до его двадцатилетия.
Гао Хань на мгновение опешил, а когда до него наконец дошёл смысл намёка, едва сдержал возглас удивления:
«Да ладно? Неужели Ли Цзяци и Жэнь Шиянь...»
В начале четвёртого вечера посетителей в кофейне почти не было. Сорвавшийся с губ Гао Ханя шёпот, смешавшись с негромким джазом, долетел до противоположного столика. Жэнь Шиянь почувствовал, как внутри у него всё неприятно сжалось.
— Ты же знаешь, я столько лет ждал, пока ты вырастешь. Разве я могу смотреть на кого-то другого? — мягко улыбнулся он, стараясь вернуть беседе прежний непринуждённый тон. — А Цзяци... я помог ему чисто по-дружески. Сам понимаешь, парень натерпелся в жизни, ему сейчас очень непросто.
Ли Ань смотрел на него со странной, едва уловимой полуулыбкой.
Он был невероятно, вызывающе красив. Иссиня-чёрные волосы выгодно оттеняли фарфоровую кожу, а янтарные глаза в лучах солнца отливали жидким золотом. Маленькая алая родинка у самого края изящно приподнятого века казалась той самой завершающей деталью, что делает образ безупречным.
Они знали друг друга с пелёнок, но каждый раз, глядя на это лицо, Жэнь Шиянь ловил себя на том, что его сердце начинает бешено колотиться, а мысли путаются.
Как и сейчас.
— Когда мы поженимся, всё моё станет твоим, — горячо выдохнул он, опьянённый близостью юноши. — У тебя будет гораздо больше, чем сейчас.
В прошлой жизни Ли Ань искренне считал Жэнь Шияня надёжным, добрым и понимающим человеком.
Именно поэтому он без лишних колебаний согласился, когда семья Жэнь официально предложила устроить этот брак.
Союз с порядочным мужчиной, которого знаешь с детства и к которому не испытываешь неприязни, казался вполне надёжной гаванью. О каком несчастье тут могла идти речь?
К тому же этот брак сулил огромную выгоду семейному бизнесу Ли.
Жаль только, что тогда он был слишком глуп и наивен.
Его скромного жизненного опыта не хватило, чтобы понять простую истину: бесхребетное «великодушие» на деле оказывается лишь маской для трусости, двуличия и самой обыкновенной подлости.
Теперь же при виде Жэнь Шияня Ли Ань чувствовал лишь глубокое, непреодолимое отвращение.
А что касается свадьбы...
Что ж, сценарий менять не стоит.
Как говорится, два сапога — пара. Он искренне желал Ли Цзяци и Жэнь Шияню сойтись и никогда больше не расставаться.
Вот только на этот раз их совместная жизнь вряд ли закончится привычным хэппи-эндом в лучах славы и богатства.
— Да неужели? — Ли Ань слегка склонил голову набок, и его лицо озарила мягкая, по-детски чистая улыбка.
Обычно холодный и отстранённый, улыбаясь, он преображался, становясь невероятно очаровательным. У Жэнь Шияня от этого зрелища сладко заныло в груди.
Решив, что парень наконец сдался, Жэнь Шиянь поспешно поднялся, намереваясь снова пододвинуть ему бумаги.
— Извини, — мягко прервал его Ли Ань.
Юноша плавно подался вперёд, и его прекрасное лицо оказалось так близко, что Жэнь Шиянь невольно затаил дыхание.
— Я просто хотел сказать, — его голос звучал тихо, но отчётливо, — что быть щедрым за чужой счёт проще всего. И бесстыднее. Если эти акции для тебя — сущая мелочь, то давай поменяемся? Оформи на меня равную по стоимости долю в строительной компании «Тяньгун». Что скажешь?
***
— Ну и что ты ему наговорил? У парня аж лицо перекосило! — Гао Хань подбежал к нему, тяжело дыша. Хоть радоваться чужой беде и нехорошо, но при воспоминании о застывшей мине Жэнь Шияня и о том, как тот в панике пытался догнать их, то и дело спотыкаясь, пока официант бесцеремонно не преградил ему путь требованием оплатить счёт, Гао Хань не мог сдержать смеха.
— Предложил обменять мои акции на долю в «Тяньгун», — лениво прислонившись к кирпичной стене, ответил Ли Ань.
Ему совсем не хотелось тратить время на пустые препирательства с бывшим женихом, поэтому, покинув заведение, он сразу увёл друзей в узкий переулок за кофейней.
В тесноте проулка, куда почти не проникал солнечный свет, они стояли так близко друг к другу, что Ли Ань мог во всех подробностях наблюдать, как вытягиваются лица его приятелей. Это было действительно забавное зрелище.
Он снова негромко рассмеялся, проигнорировав настойчивую вибрацию телефона в кармане брюк.
— Ты это серьёзно? — изумлённо, но с явным восторгом переспросил Гао Хань.
Это было совершенно не в стиле прежнего покладистого Ли Аня, но, черт возьми, Гао Ханю такое преображение безумно нравилось.
— Вполне, — кивнул тот.
— И как, он согласился? — в отличие от эмоционального друга, будущий финансист Чжоу Исюнь сразу зрил в корень.
Ли Ань лишь весело прищурился в ответ.
Естественно, нет.
Чтобы передать кому-то долю в семейном бизнесе «Тяньгун», Жэнь Шияню пришлось бы просить разрешения у родителей.
А чета Жэнь, видя, как стремительно меняется статус Ли Аня после возвращения настоящего наследника, наверняка уже поняла: этому парню больше не светит ни гроша из семейных активов Ли.
Скорее всего, прямо сейчас старшее поколение Жэнь вовсю подыскивает своему сыну более выгодную партию.
Чжоу Исюнь и сам понял глупость своего вопроса. Акции крупного холдинга — это не фантики от конфет, такими вещами не разбрасываются.
Он внимательно посмотрел на друга. Он уже и забыл, когда в последний раз видел Ли Аня таким спокойным и весёлым.
Из-за бесконечного стресса и давления со всех сторон парень сильно осунулся, а его и без того светлая кожа казалась почти прозрачной.
В груди Чжоу Исюня защемило от жалости к другу, но он всё же озвучил то, что не давало ему покоя:
— Я боюсь, что, когда ты вернёшься домой, эти пиявки снова устроят тебе веселую жизнь за отказ подписать бумаги.
Ли Ань откинул голову назад, разглядывая тонкую полоску лазурного неба, по которой неспешно плыло одинокое облачко.
Ему действительно давно не было так хорошо на душе.
И речь шла не о паре месяцев, как думал Чжоу Исюнь, а о целых годах скитаний по иным мирам.
И радовался он не столько растерянности и позорному бегству Жэнь Шияня, сколько тому, что снова стоял рядом со своими верными друзьями.
Теми, кто в прошлой жизни, несмотря на все тяготы и лишения, оставался с ним до самого конца.
— Не переживай, — мягко улыбнулся он. — Я знаю, что делать.
***
Золотистые кроны гинкго вдоль дорог, старые качели в сквере, доносящийся издалека детский смех... По мере того как память возвращалась к нему, окружающий пейзаж становился всё более знакомым.
Тонкие пальцы задумчиво перебирали бусины браслета из чёрного сандала, пока он мысленно подсчитывал свои сбережения.
В Цзиньчэн земля ценилась на вес золота. В те годы, когда цены на недвижимость росли как на дрожжах, чета Ли, пользуясь связями, заранее приобрела для него несколько объектов.
В свои лучшие времена он владел двумя квартирами, машиной и двумя процентами акций культурной компании «Лэймин».
Вот только сейчас практически всё это имущество уже перекочевало в карман Ли Цзяци.
По сути, единственным ценным активом, который у него остался, были эти злосчастные два процента.
А ещё — небольшое креативное агентство Синьин, которое они с Гао Ханем когда-то открыли ради забавы, и связанные с ним мелкие крохи.
Пусть дело приносило копейки, но это были заработанные собственным трудом деньги, которыми он очень дорожил.
К сожалению, в прошлый раз он лишился даже этого скромного бизнеса.
Причём вместе со своей долей он утянул на дно и сбережения Гао Ханя.
На самом деле богатства семьи Ли ему даром были не нужны.
Но раз уж добровольный отказ от них вёл прямиком на кладбище, лучше оставить всё при себе. Эти активы ещё сослужат ему хорошую службу — станут отличным рычагом давления и приманкой для врагов.
В прошлой жизни они точно так же манипулировали им, используя призрачную надежду на родительскую любовь, дружбу и преданность. Они заставили его биться в их сетях как рыбу на крючке, забавляясь его мучениями до тех пор, пока он не испустил дух в сугробе.
Он обязательно вернёт им долг.
Но не сразу. Сначала нужно дождаться идеального момента, чтобы месть получилась по-настоящему красивой и сокрушительной.
Такси плавно притормозило у ворот элитного жилого комплекса. Ли Ань вежливо поблагодарил водителя и вышел на улицу.
Пожилой охранник на проходной по привычке поздоровался с ним, однако в его голосе сквозила едва заметная фальшь. Ли Ань спокойно кивнул в ответ, поправив на тонком запястье браслет из чёрного сандала.
«Мало... Слишком мало карт на руках.»
Обычному человеку этого состояния хватило бы на безбедную жизнь, но для войны с гигантами уровня семейств Ли и Жэнь его ресурсы казались каплей в море.
Ему необходимо в кратчайшие сроки сколотить собственный капитал.
Высокие кованые ворота родного дома выросли перед ним. Отогнав лишние мысли, Ли Ань потянул за ручку и вошёл во двор.
— Молодой гос... — Дядя Хай, убиравший палую листву в саду, по привычке начал приветствовать его прежним уважительным обращением, но тут же испуганно покосился на окна особняка и осёкся на полуслове.
У каждого своя работа и свои страхи, Ли Ань всё прекрасно понимал. Он не стал смущать старого слугу, тепло поздоровался с ним и зашагал к дому.
Похоже, Жэнь Шиянь уже успел обо всём доложить. Рабочий день ещё не закончился, но роскошный автомобиль Сяо Цюжун уже стоял на подъездной дорожке.
Юноша равнодушно скользнул взглядом по машине, пересёк веранду и толкнул входную дверь.
В просторной гостиной на первом этаже сидел мрачный Ли Цзяци.
Заметив вошедшего, он с раздражением швырнул ключи от машины на стеклянный столик.
Громкий стук металла о стекло совпал с резкой трелью его мобильного телефона. Ли Цзяци небрежно нажал на кнопку ответа.
— Привет, Цзян Юй...
До появления в доме настоящего наследника Цзян Юй считался одним из самых близких друзей Ли Аня.
Именно поэтому Ли Цзяци сейчас демонстративно громко произнёс его имя.
Однако уже через секунду его глаза восторженно заблестели, а в голосе прорезалось неподдельное возбуждение:
— Серьёзно?! Да ладно!
Ли Ань сразу всё понял. Наверняка пришли вести о начале прослушиваний в киноакадемии для съёмок масштабной картины «Лиюань».
В прошлой жизни в этот самый день он вернулся домой после подписания договора, и приёмные родители с ходу запретили ему даже соваться на этот кастинг.
Тогда Сяо Цюжун со слезами на глазах сжимала его ладони и причитала: «Мы так виноваты перед Цзяци, он заслужил этот шанс».
Ему так долго и упорно внушали эту мысль, что он и сам поверил, будто по гроб жизни обязан Ли Цзяци. И он изо всех сил старался загладить эту надуманную «вину».
Вот только никто вокруг не желал замечать очевидного: Ли Ань пострадал от этой нелепой путаницы ничуть не меньше. Он тоже был жертвой обстоятельств.
У Ли Цзяци хотя бы осталась родная семья, к которой он благополучно вернулся. А вот настоящие родители Ли Аня давно покоились в сырой земле. Ему некого было обнять, некому сказать простое слово «мама».
Но он тогда смолчал.
Из уважения к вырастившей его женщине он безропотно шёл на любые уступки, лишь бы облегчить ей жизнь и сохранить покой в доме.
Поэтому он просто послушно отказался от роли.
Семейство Ли задействовало все свои связи и деньги, чтобы умаслить помощника режиссёра, и Ли Цзяци благополучно утвердили на роль.
Картина в итоге показала неплохие результаты в прокате, но не более того. При столь сильном сценарии фильм мог стать шедевром, но из-за посредственной игры главного героя так и остался проходным середняком.
Впрочем, этого скромного успеха хватило, чтобы Ли Цзяци закрепился в индустрии и стал главным предметом гордости своей матери.
***
— Мама! — услышав шаги на лестнице, Ли Цзяци радостно вскинул голову.
Сяо Цюжун медленно спускалась, бережно прижимая к себе огромную мягкую игрушку.
На боку игрушки красовалась аккуратная ручная вышивка с логотипом «Цзяньюй» — символом их с Гао Ханем первой компании. Этот сувенир был невероятно дорог Ли Аню как память об их первых шагах в бизнесе.
Когда у тебя отбирают недвижимость и бизнес, глупо надеяться сохранить дорогие сердцу безделушки.
Ли Цзяци забирал его вещи медленно, вещь за вещью, словно сытый кот, играющий со слабеющей мышью. Он наслаждался своей властью, растягивая это удовольствие на долгие месяцы.
В прошлый раз Ли Ань разрывался от боли и обиды. Это медленное, методичное уничтожение его прошлой жизни терзало душу, но он не мог позволить себе ни единой жалобы.
Но сегодня, глядя на то, как мачеха несёт его некогда любимую вещь, уткнувшись лицом в пушистый бок игрушки, он не почувствовал ровным счётом ничего. Душа молчала.
— Ты ведь давно хотел этот сувенир, держи... — ласковый голос Сяо Цюжун резко оборвался, стоило ей заметить стоящую у порога тонкую фигуру. На её лице отразилось сложное, противоречивое чувство.
Она была не просто взбешена тем, что приёмный сын посмел пойти наперекор её воле и зажал акции Культурной компании Лэймин.
Её до глубины души ранило то, как великолепно выглядел этот неблагодарный мальчишка. Одетый в самую простую белую футболку и тёмные джинсы, он одним своим присутствием затмевал Ли Цзяци, который потратил не один час на подбор дорогого гардероба.
В прошлые годы она не могла налюбоваться на красоту и утончённость своего воспитанника, хвастаясь им перед всеми знакомыми. Теперь же эта идеальность вызывала у неё лишь глухую, ядовитую злость.
Разум понимал, что её подозрения не имеют под собой никакой почвы, но она никак не могла избавиться от навязчивой мысли: этот чужак вырос таким прекрасным лишь потому, что долгие годы обкрадывал её собственного сына, забирая его здоровье и благополучие.
Сяо Цюжун остановилась и лишь через несколько секунд смогла вернуть лицу бесстрастное выражение:
— Вернулся?
Голос мачехи, заглушённый плюшевым зверем, прозвучал глухо и отстранённо. Ли Ань спокойно кивнул:
— Да, вернулся.
Те, кто принял лютую смерть, часто возвращаются в мир живых мстительными духами. И сейчас он восстал из глубин ада, чтобы забрать причитающееся.
http://bllate.org/book/39815/5086435
Готово:
