Е Цинъинь уже собралась было поправить её обращение, как та внезапно чмокнула её в щёку. Она тут же окостенела, её зрачки расширительно дрогнули. Резко вскочив и отступив на шаг назад, она посмотрела на наивный взгляд Е Юйхань. Слова застряли на губах, и в конце концов ей оставалось лишь бросить:
— Больше так не делай.
Е Юйхань повернулась, чтобы поднять лису. Раз Е Цинъинь сказала не делать так, она ведь не запрещала целовать её? И не запрещала называть сестрицей? Хм, наверное, она имела в виду, что нельзя убегать играть с горы.
Решив, что она полностью поняла смысл слов Е Цинъинь, Е Юйхань успокоенно кивнула. Она послушный ребёнок и будет слушаться.
Су Байвэй, наблюдая за этой сценой, переплела пальцы, а на сердце у неё стало невероятно мягко. Она подумала: Наставник относится к нам очень хорошо, но к младшей сестрёнке — ещё лучше. Младшая сестрёнка такая крошечная, а Наставник... Ой, судя по этому взгляду, неужели у Наставника проснулись материнские чувства и она захотела завести дочку? Вот оно что!
Су Байвэй решила, что всё поняла, и, глуповато улыбнувшись, посмотрела на Е Юйхань с ещё большей нежностью.
Вскоре Е Цинъинь привела их в Павильон Свитков.
— Даю вам задание: с завтрашнего дня вы трое должны научить Юйхань читать и писать.
— Слушаемся, Наставник.
Ученики подумали: учить грамоте ведь не так уж и сложно.
Уже через несколько дней они горько пожалели об этом.
Су Байвэй хваталась за голову:
— А-а-а, это кошмар! Я хочу культивировать, а не учить! Почему на свете есть вещи сложнее культивации?!
На лице Цяо Чэнъюя читалось крайнее затруднение: он уже три дня учил её цифрам от одного до десяти, но стоило наступить следующему дню, как Е Юйхань всё напрочь забывала.
[Эм, хозяйка...]
[Не говори ничего, я хочу побыть в тишине!]
Е Юйхань смотрела на иероглифы в книге — кривые и косые, совсем не похожие на те, которые она умела писать.
После семи дней мучений ученики явились к Наставнику и наперебой стали заявлять, что не справятся с этим заданием и сдаются.
Е Цинъинь сидела на топчане, скрестив ноги, и перелистывала свитки. Выслушав жалобы учеников, она заговорила лишь тогда, когда у тех исчерпались слова.
— Когда я сама учила вас, то никогда не жаловалась.
Ученики тут же онемели.
Су Байвэй тут же возразила:
— Но... это же другое! Наставник лишь вводит на порог, а дальше каждый совершенствуется сам. Учёба — это ведь не культивация.
Е Цинъинь перевернула страницу:
— Вы сами сказали: наставник лишь вводит на порог. Разве вы, старшие братья и сестра, привели Юйхань на порог?
Цяо Чэнъюй произнёс:
— И культивация, и учёба требуют озарения. Если после входа на порог не хватает понимания, прорваться всё равно не удастся.
Е Цинъинь перевела взгляд на Цзин Сюэ:
— Тебе нечего сказать?
Цзин Сюэ ответила:
— У каждого свои сильные и слабые стороны, младшая сестрёнка, возможно, более одарена в чём-то другом.
— И в чём же, по-твоему, она одарена?
— Младшая сестрёнка всегда способна почувствовать то, что обычным людям не под силу.
— А ты сама это чувствуешь?
Цзин Сюэ опустила голову:
— Ученица не способна.
[Хозяйка, прости, вторая героиня этого мира ведёт себя странно, я тоже ничем не могу тебе помочь.]
[Ничего, наберусь опыта, в следующий раз просто избегу сценария с обучением детей.]
Е Цинъинь бросила взгляд на учеников — все они стояли с опущенными головами. Они признавали собственное бессилие и признавали, что Е Юйхань неспособна к учебе.
Опустив книгу, Е Цинъинь произнесла:
— Больше вам не нужно заниматься этим.
Услышав это, все облегчённо выдохнули, но в то же время их охмила смутная тревога: Наставник, пожалуй, разочаровалась в них.
— Су Байвэй.
— Да, Наставник.
— Окружённая любовью семьи и заботой старших брата и сестры, ты взрастила беззаботный и своенравный нрав. Ты любишь защищать слабых перед лицом несправедливости, но попутно создаешь немало хлопот. Знаешь ли ты, кто всегда расплачивался за проблемы, которые ты устраивала по сиюминутному капризу?
В голосе Е Цинъинь не было гнева, но каждое её слово вонзалось в сердце Су Байвэй словно игла.
В глазах Су Байвэй отразилась полная растерянность. Она судорожно пыталась найти оправдание, но ей было нечего сказать — беды, которые она навлекала на себя, в конце концов просто бесследно исчезали, и казалось, что она ни разу в жизни не несла ответственности за свои поступки.
— Цяо Чэнъюй.
— Да.
— Прирождённые кости меча, бой на ступень выше и титул Меча Небес и Земли, добытый ценой тяжелейших ран. Ты считаешь себя непревзойдённым в Поднебесной и преисполнен гордыни. Спрошу тебя: сможешь ли ты одержать победу над тем, кто превосходит Стадию Превращения Божества?
— Не смогу.
— Всегда найдётся кто-то сильнее, и за небесами есть другие небеса. Практикующих с высоким уровнем культивации бесчисленное множество, а одарённых — пруд пруди. Раз уж ты осмелился принять титул Меча Небес и Земли, должен обладать соответствующей силой и уверенностью.
Цяо Чэнъюй молчал, крепко сжав кулаки.
— Цзин Сюэ.
— Да, Наставник.
— Наставник знает, что твоё сердце не лежит к Пути культивации. Всё, что ты делаешь, у меня на глазах. Методы, приёмы, умение ладить с людьми — ты совершенна во всём. Ты могла бы отправиться покорять собственный мир, так почему же продолжаешь оставаться на Пике Окутывающих Облаков?
— Не из-за Е Юйхань ли?
Эту фразу услышала лишь Цзин Сюэ. Она тут же вскинула голову и встретилась взглядом с Е Цинъинь. В глазах Е Цинъинь читалось понимание всего и вся, словно она уже давно всё знала. Цзин Сюэ поспешно отвела взгляд и уставилась в пол, храня молчание.
[Хозяйка, твоя личность не раскрыта, что происходит с Наставником? Разве в оригинале был этот сюжет?!]
Цзин Сюэ не произнесла ни слова. Существование Системы никто не знал, её личность никак не могла раскрыться. Неужели это и есть Старейшина Инь Юэ? Самое таинственное и возвышенное существо в оригинальном романе. Они почти не общались, но она знает её вдоль и поперёк.
Е Цинъинь встала и ушла. Ученики переглянулись и разошлись по комнатам.
[Система, каков конец Старейшины Инь Юэ?]
[Главные герой и героиня сражаются со впавшей в демоническое исступление второй героиней, в самый последний момент Старейшина Инь Юэ собственноручно уничтожает ученицу, а затем... Всё? Конец?]
[Тогда какие отношения связывают Старейшину Инь Юэ и вторую героиню?]
[Особых описаний нет, точно такие же, как и к остальным ученикам.]
[Система, тебе не кажется, что нынешний сюжет отличается от оригинала?]
[Но, хозяйка, наша задача — восстановить оригинальный сюжет!]
[Раз уж зашло до этого, остаётся только плыть по течению.]
Внутри Павильона Свитков Е Юйхань держала книгу и зевала от скуки.
— Юйхань.
Е Юйхань подняла голову, и её глаза засияли:
— Се... на... на... на-сестрица!
Е Цинъинь подошла ближе. На столе лежали кисть, бумага, книга и учебный реквизит — горсть лепестков.
— Пойдём со мной.
Миновав узкую тропинку, вымощенную зелёным нефритом, образующим замысловатый узор — защитный массив этой горы, они вышли на площадку для культивации. Впереди стояли нефритовый стол и стулья, рядом раскинулось древнее дерево, с которого по одному опадали персиковые лепестки.
Е Цинъинь остановилась у края обрыва, за которым простиралось бескрайнее море сияющих облаков.
Подняв руку и сотворив заклинание, она мягко спросила:
— Что тебе нравится больше всего?
Взгляд Е Юйхань постепенно затуманился. Нравится... а что такое «нравится»?
Перед глазами словно сменился пейзаж: пушистые зверьки по имени Сяохуа в лесу, истории, услышанные во время странствий, случайная встреча с демоном цветов в чаще или тот странный напиток по имени вино, который ей так и не довелось попробовать? Нет, всё не то. Ничто из этого не принадлежало Юйхань.
Развеяв заклинание, Е Цинъинь легко щёлкнула Е Юйхань по лбу:
— Всё тебе нравится, и в то же время ничего тебе не нужно. О чём только думает твоя маленькая головка?
— Ах, я забыла, сестрица ведь так и не назвала мне своё имя, хотя я своё уже сказала!
Е Юйхань удивленно и обиженно посмотрела на Е Цинъинь своими большими глазами. Такое выражение лица она делала впервые — обиженное, упрёкливое, сердитое, словно Е Цинъинь совершила нечто ужасное.
Е Цинъинь обмакнула палец в воду и вывела на столе своё имя.
— Е Цинъинь.
Если бы здесь находилась Су Байвэй и остальные, они бы вряд ли разобрали эти знаки, но Е Юйхань прочла их и кивнула, показывая, что запомнила.
Подражая ей, она обмакнула палец в воду и аккуратно вывела собственное имя, гордо задрав носик:
— Я знаю, Е Юйхань пишется вот так!
Как и ожидалось, Е Юйхань знала вовсе не местную письменность.
Когда капли воды испарились, Е Цинъинь произнесла:
— Напиши ещё раз, хорошо? Наставник не разглядела.
Е Юйхань послушно и старательно вывела на столе своё имя — ровно и аккуратно, совсем не похоже на ту, что не умела написать даже цифры от одного до десяти.
— А цифры от одного до десяти ты сможешь написать?
Маленькие пальчики Е Юйхань внезапно замерли. В её крошечной головке развернулся целый шторм сложных раздумий: написать те цифры, что она знала, или те, которым учила старшая сестра? Наконец, она смущенно опустила голову и произнесла:
— Н-не умею.
От автора:
Я не обновлялась не потому, что ленилась, а потому, что рисовала! Нарисовала холодное, безжалостное лицо Наставника, приверженца Бессердечного Пути, и чуть не превратила её в милую девушку. К счастью, вовремя стёрла и перерисовала всё с нуля.
Глава 4. Выращивание учеников
Е Юйхань продолжила:
— За... забыла.
Е Цинъинь снова вывела пальцем цифры от одного до десяти и потребовала, чтобы Е Юйхань повторила за ней.
— Теперь запомнила?
— Но завтра я снова забуду.
— Ну тогда забудь.
— А?
— Наставник не станет тебя принуждать.
На следующий день.
В Павильоне Свитков осталась лишь одна Е Юйхань. Все книги были убраны, на столе стояли лишь четыре драгоценности ученого.
Е Юйхань вышла наружу в поисках остальных, но вокруг не было ни души, лишь девятихвостый лис лениво грелся на солнце, развалившись на стуле.
Присев на корточки, Е Юйхань потыкала лиса в ухо:
— Сяохуа, а где все остальные?
Лис с недовольным видом перевернулся на другой бок и бросил привычную колкость:
— Ушли! Бросили тебя здесь, ты никому не нужна!
— Лжец! Сестрица такая хорошая, она бы не бросила меня!
— Хэ-э, маленькая предводительница, как хочешь. Спорю, своего Наставника ты ни за что не найдёшь! — сладко потянувшись, лис снова заснул.
Е Юйхань обошла всё вокруг, но действительно никого не нашла. Вернувшись, она уныло уткнулась носом в стол в Павильоне Свитков.
Прятавшиеся под балкой невидимые ученики переглянулись. Су Байвэй прошептала:
— Разве это хорошо? Младшая сестрёнка выглядит так, будто сейчас расплачется.
Цяо Чэнъюй заметил:
— Ты же сама говорила, что хочешь устроить младшей сестрёнке сюрприз.
[Хозяйка, какой сюрприз вы для неё приготовили?]
[Младшая сестрёнка не знает, когда её день рождения, поэтому мы решили назначить его на сегодня и устроить ей сюрприз. Ты же видел только что, младшая сестрёнка умеет разговаривать с духовными зверями.]
http://bllate.org/book/39801/5043734
Сказали спасибо 0 читателей