Готовый перевод The Cannon Fodder Transmigrator's Awakening / Пробуждение пушечного мяса: как стать любимчиком в чужой истории: Глава 12

— Брате, может, бросишь работу в баре? Это же слишком опасно.

Чжоу Сяоюй, смочив ватную палочку йодопидоном, бережно протирал запястье Ци Няня. Крупные слезы скатывались по его подбородку и капали на тыльную сторону ладони.

Он не понимал, почему Ци Нянь так упрямо рвется на учебу, почему не может дать ему немного времени, чтобы Гу Чиюй полюбил его по-настоящему.

Ему не хотелось ранить Ци Няня, обманывать его вот так, но и упускать столь прекрасный шанс войти в высший свет Сяоюй тоже не желал.

— Сам-то как думаешь, какая работа бывает безопасной?

За эти годы Ци Нянь получил столько травм из-за работы, что их уже не сосчитать. Когда он был помладше, коллеги вечно цеплялись к нему по всяким пустякам, а он тогда еще не умел терпеть и сдерживаться — шел напролом, и в итоге его регулярно избивали до полусмерти.

— …

Чжоу Сяоюй больше не смел смотреть Ци Няню в глаза. Чувство вины заставило его опустить голову и аккуратно замотать рану марлей.

— Братец, прости. Я знаю, что из-за меня тебе пришлось столько всего вытерпеть за эти годы. Вот устроюсь на работу, начну зарабатывать — и больше никогда не позволю тебе страдать.

Когда я выйду замуж в Семью Гу, я точно тебя не забуду.

Как красиво сказано. Ци Нянь чуть было не поверил.

В прошлом сюжетном оригинале, сойдясь с Гу Чиюй, Чжоу Сяоюй больше ни разу не взглянул на него и даже во время ссоры с Гу Чиюй бросил в лицо:

— Да раз ты так зациклен на моем прошлом, возьми и отправь Ци Няня на тот свет!

Ци Нянь ничего не ответил, молча шагнул в ванную, бросив напоследок:

— Ложись спать пораньше.

Он яростно тер лицо холодной водой, пытаясь смыть нахлынувший жар и тревогу.

Холодная вода быстро нагрелась, дышать становилось все труднее.

Тогда Ци Нянь просто сорвал с себя одежду, встал под душевую лейку и позволил ледяной воде залить его с головой.

К тому моменту, как действие лекарства наконец сошло на нет, уже рассвело.

Вытеревшись насухо, Ци Нянь потер воспаленные глаза, переоделся в пижаму и сел за письменный стол.

Он открыл ноутбук, зашел на сайт по поиску работы, нашел дом престарелых, куда часто наведывался Гу Хуай, и отправил резюме на вакансию волонтера.

Просто произвести впечатление на Гу Хуая было недостаточно — требовалось сблизиться с ним куда сильнее.

До начала смены оставалось два часа, и Ци Нянь, завернувшись в плед, улегся на диван.

Он попытался вздремнуть, но от головной боли уснуть так и не удалось, а запястье по-прежнему сильно ныло.

Вспылив, он поднялся, еще раз обработал рану и снова лег.

Стоило ему только начать проваливаться в сон, как зазвенел будильник.

С бесстрастным лицом Ци Нянь облачился в черную кутку, обмотал шею коричневым шарфом, подхватил ключи и вышел из дома.

…

Ци Нянь прибыл в чайную лавку точно в срок.

Закатив мотоцикл на временную парковку, он заметил ярко-красный феррари, который так и бросался в глаза среди череды бюджетных машин.

Эту машину он знал слишком хорошо — она принадлежала Гу Чиюю.

И правда, стоило Ци Няню переступить порог лавки, как Гу Чиюй схватил его за руку, вытащил на улицу и, с силой прижав спиной к углу стены, гневно выпалил:

— С Е Мином что-то случилось! Это ты устроил?

Вчера вечером Е Мин клялся и божился, что этой ночью приберет Ци Няня к рукам, а после этого связь с ним пропала.

А рано утром Е Мин уже гремел на первых полосах газет: старший молодой господин корпорации Е, Е Мин, задержан за употребление наркотиков и хранение героина в особо крупном размере — целых пятьсот граммов.

У Гу Чиюя перед глазами все поплыло. За пятьсот граммов светило не меньше пятнадцати лет тюрьмы, а при отягчающих обстоятельствах — пожизненное заключение или даже смертная казнь.

У него было не так много друзей, и Е Мин считался едва ли не самым близким и надежным из них.

Хотя Гу Чиюй и понимал, что Е Мин получил по заслугам, он никак не мог проглотить обиду оттого, что тот так нелепо погорел из-за какого-то ничтожного паренька, на которого он сам и внимания-то не обращал.

Ци Нянь невозмутимо ответил:

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Взбешенный Гу Чиюй впился пальцами в горло Ци Няня, его глаза покраснели:

— Ты все еще строишь из себя дурачка? Е Мин вчера был с тобой, кто же это еще мог быть, если не ты?

Не дожидаясь ответа, Гу Чиюй перевел взгляд на шестиконечную звезду-подвеску на шее Ци Няня и с усмешкой бросил:

— Какая дорогая вещица. Откуда она у тебя?

Хватка на горле начала усиливаться, Ци Няню стало тяжело дышать, лицо покраснело. С холодным презрением глядя на Гу Чиюя, он хрипло и чеканно произнес:

— Откуда бы она ни взялась, тебя это не касается. Ну и что, что это я вызвал полицию? Или мне нужно было сидеть сложа руки и ждать, пока он меня изнасилует?

Гу Чиюй замер. В голове невольно всплыла картинка, как Е Мин принуждает Ци Няня к близости, и сердце в груди неприятно кольнуло.

Странно, почему ему вдруг стало так тяжело?

Е Мин принуждал бесчисленное множество людей, но Гу Чиюй никогда ничего подобного не чувствовал — он лишь полагал, что жертвы наверняка тоже преследовали какие-то цели и просто ломаются ради виду, играя в недотрог ради выгоды.

Но Е Мин столько времени ухаживал за Ци Нянем, обещал ему и машину, и квартиру, а Ци Нянь не взял ничего.

Растерянный Гу Чиюй разжал пальцы и, продолжая язвить от растерянности, бросил:

— Если бы ты сам не строил из себя недоступную недотрогу, разве дошло бы до домогательств? Так тебе и надо!

Ци Нянь криво усмехнулся:

— Тогда ему тоже самое место за решеткой до конца дней!

— Ах ты…

Смесь самых противоречивых чувств бурлила в душе Гу Чиюя. Раздраженно нырнув в салон машины, он запустил двигатель.

Ци Нянь как ни в чем не бывало поприветствовал коллег и направился в служебный туалет переодеваться в рабочую форму.

В зеркале отразились ярко-красные следы от пальцев на шее, контрастировавшие с сиянием синего камня в виде шестиконечной звезды.

Глядя на свое отражение, Ци Нянь крепко сжал кулон в ладони, чувствуя глухую боль в груди.

Эту подвеску нашли при нем, когда в восьмилетнем возрасте полиция вызволила его из рук торговцев людьми — это была единственная зацепка, оставшаяся у него с тех пор.

Тогда он получил тяжелую черепно-мозговую травму и полностью лишился воспоминаний о жизни до восьми лет. Ци Нянь верил, что этот кулон наверняка оставили ему родители.

Он не сирота, у него есть родители, а в детском доме он оказался лишь потому, что их еще не нашли.

Обязательно настанет день, когда к нему вернутся воспоминания и он вернется к маме с папой.

Ци Нянь шмыгнул носом и чуть выше подтянул ворот водолазки, чтобы скрыть синяки.

В этот момент телефон в кармане завибрировал. Достав аппарат, Ци Нянь ответил на звонок:

— Здравствуйте, это центр ухода за пожилыми людьми Аньи. Скажите, вы Ци Нянь?

— Да, я, — отозвался Ци Нянь.

— Вы твердо решили прийти волонтером в эти выходные?

Отдел кадров каждую неделю получал заявки от студентов, желавших поработать волонтерами, но большинство приходило лишь для галочки и исчезало уже через пару дней.

— Да, я уверен.

Сотрудник отдела кадров еще раз подробно разъяснил суть работы: скучная, тяжелая и абсолютно безвозмездная.

Ци Нянь подтвердил свое согласие еще раз, и только после этого на том конце провода со спокойной душой повесили трубку.

Выйдя из туалетной комнаты, Ци Нянь вернулся к стойке и принялся за работу.

Отработав вторую половину дня, он отправился на подработку в бар.

К концу дня он устал настолько, что казалось, будто душа готова покинуть тело. Спать хотелось безумно, просто смертельно.

Вернувшись домой и обнаружив, что Сяоюя нет, Ци Нянь даже не стал звонить и выяснять, где тот — наверняка опять умотал на свидание с Гу Чиюем.

Быстро приняв душ, он забрался на диван и провалился в сон, надеясь хоть немного восстановить силы.

Завтра выходные, ему непременно нужно выглядеть бодрым и свежим, чтобы произвести хорошее впечатление на бабушку Гу Хуая.

Проспав неизвестно сколько времени, он сквозь сон услышал шаги.

Ци Нянь не подал виду и притворился, что спит.

Чжоу Сяоюй даже не рискнул включить свет — он подсвечивал дорогу экраном телефона. Увидев, что Ци Нянь мирно спит на диване, он наконец с облегчением выдохнул.

Только что Гу Чиюй так сильно прикусил его за губы внизу, что они распухли и покраснели.

Гу Чиюй все сильнее терял от него голову, и Сяоюй рассчитывал, что не пройдет и двух месяцев, как тот влюбится в него без памяти.

Вот тогда он сам предложит Ци Няню расстаться — это ведь не будет считаться изменой, правда?

Конечно нет, ведь они с Гу Чиюем еще не спали, так что не считается.

И перед Ци Нянем он не виноват: он же сначала порвет с Ци Нянем, а уже потом примет чувства Гу Чиюя.

Просто он чуточку эгоистичен, но он же не плохой человек. Все люди эгоистичны, так что он ни в чем не виноват.

http://bllate.org/book/39782/5041126