Готовый перевод The Straight Man Becomes a Scorned Cannon Fodder / Прямолинейный парень в теле всеми презираемого злодея: Глава 5

Однако сегодня Ань Сюцзю казался каким-то другим. Ань Цзиньчэн опустил глаза, его взгляд был холоден.

Тем временем Ань Сюцзю словно не слышал ничего из этого. Он продолжал уплетать рис из пиалы и вовсе не собирался обращать внимание на Ань Цзиньчэн.

— Цзиньчэн с тобой разговаривает, ты что, оглох?

Мать Ань швырнула палочки на стол и принялась отчитывать Ань Сюцзю, ожидая, что тот, как обычно, начнет извиняться перед Ань Цзиньчэн.

Ань Сюцзю по-прежнему молчал, со всем усердием поглощая еду из пиалы. Казалось, будто в целом свете не было ничего важнее той самой миски риса у него перед носом.

Стоило признать, готовили в семье Ань поистине неплохо. Было бы еще лучше, если бы не этот бесконечный шум над ухом.

Видя, что Ань Сюцзю занят только едой и не произносит ни слова, Мать Ань мысленно выругалась про себя: обжора безмозглый. Что за голодный призрак переродился в его обличье? Вечно у него вид такой, будто семья Ань морит его голодом.

Атмосфера за столом на мгновение замерла. Отец Ань и Ань Шичун тоже отложили палочки и уставились на Ань Сюцзю.

— Ань Сюцзю, ты что, оглох?

Голос Ань Шичуна был негромким, но в нем чувствовалось немалое давление. В прежние времена Ань Сюцзю от одного такого окрика уже растерялся бы от страха.

Ань Шичун презрительно посмотрел на Ань Сюцзю: ну вот, маска слетела, долго притворяться не вышло.

Ань Сюцзю всегда отчаянно жаждал признания со стороны приемных родителей, и парень никак не мог поверить, что сейчас Ань Сюцзю держится с таким беззаботным и наглым видом.

Однако на этот раз Ань Сюцзю лишь нахмурился и поднял взгляд на сидящих за столом.

— Неужели вы не слышали поговорку: молчи, когда ешь, и не болтай, когда ложишься спать? Едите — так ешьте, к чему эти бесконечные расспросы? У вас изо рта слюна вот-вот в мою пиалу брызнет, если вам самим не противно, то мне и подавно тошно. Тот, кто не знает, подумал бы, что вы здесь кастинг на шоу вопросов и ответов устраиваете.

Ань Сюцзю бросил палочки, нахмурившись так, что меж бровей запросто могла бы застрять муха. С тех пор как он попал в эту книгу, все шло наперекосяк. Зная заранее, что по возвращении столкнется с этой семейкой сбежавших из палаты для буйных, Ань Сюцзю лучше бы остался в больнице.

По крайней мере, там с ним болтали симпатичные медсестры, и никто не мешал ему есть и спать.

Учеба

Ань Шичуна явно переклинило. Ань Сюцзю посчитал их отвратительными? Мать Ань и Ань Цзиньчэн стояли в полном оцепенении от выходки Ань Сюцзю.

А в следующую секунду их окатила волна ярости. Ань Сюцзю посмел так с ними разговаривать? Совсем распоясался!

— Ты что себе позволяешь?! Немедленно извинись, не то сию же минуту катись из этого дома!

Лицо Матери Ань побагровело от злости: только послушать, что он несет! Какое еще противно, какое отвратительно? Настоящий неблагодарный волчонок, которого сколько ни корми — всё в лес смотрит.

Ань Цзиньчэн же после первой волны удивления почувствовал куда больше тревоги: Ань Сюцзю больше не казался таким послушным и управляемым, как раньше.

Скрытый, пытливый взгляд упал на Ань Сюцзю, глаза Ань Цзиньчэн едва заметно блеснули. Сейчас его куда больше занимало, почему Ань Сюцзю вдруг так сильно изменился.

Ань Сюцзю лишь презрительно хмыкнул. Всё вредная семейка: эта биологическая мамаша оригинала вообще в своем уме? С какого перепугу он должен извиняться? Или ей не хватило извинений оригинала в прошлом?

— Извиняться? Перед вами? Думаю, в этом доме, если нет зеркала, найдется хоть лужа мочи. Вы бы для начала посмотрели на себя — а стоите ли вы того?

Сделав паузу, он перевел взгляд на Отца Ань, который с самого начала сидел с мрачным и молчаливым лицом:

— Хочешь, чтобы я выкатился? Или, может, сам спросишь моего дорогого отца, хочет ли он, чтобы я убирался?

В оригинальном романе черным по белому было написано: семью Ань заставило забрать Ань Сюцзю лишь то обстоятельство, что у него и Ань Цзиньчэн совпала редкая группа крови — отрицательный резус-фактор (RH). Так что с самого начала Ань Сюцзю рассматривался не иначе как запасной банк крови для Ань Цзиньчэн.

У Ань Цзиньчэн уже давным-давно диагностировали какое-то заболевание, схожее с нарушениями свертываемости крови. Впрочем, сюжет не уточнял, что именно за хворь это была, упоминая лишь, что диагноз скрывали из соображений душевного спокойствия любимчика публики — всеобщего баловня Ань Цзиньчэн.

Взгляд Отца Ань потемнел. Он с подозрением покосился на Ань Сюцзю: неужели тот пронюхал, зачем его вообще вернули в семью?

Но тут же мысль эта показалась ему маловероятной: об этом даже Шичуну не говорили, откуда Ань Сюцзю мог узнать?

Помолчав довольно долго, Ань Тяньци с недовольным лицом всё же стукнул ладонью по столу:

— Хватит, перестаньте.

Затем он повернулся к Ань Сюцзю:

— Раз вернулся, ешь нормально.

Услышав слова Отца Ань, Ань Шичун мелькнул взглядом, полным недоумения. Отец никогда не отличался мягким характером, почему же он сегодня так снисходителен к Ань Сюцзю?

Мать Ань только открыла рот, чтобы возразить, как Отец Ань зыркнул на нее, и та послушно, хоть и с крайним неудовольствием, замолчала.

С тех пор как Ань Тяньци привез Ань Сюцзю домой, он редко появлялся в особняке, а потому ничего не знал о сегодняшних странностях младшего сына, упустив из виду недоумение на лицах жены и старшего сына.

Только Ань Цзиньчэн, воспользовавшись тем, что Ань Сюцзю обменивался репликами с остальными, принялся украдкой разглядывать его с головы до ног.

У юноши по-прежнему были чуть длинноватые волосы, падающие ниже ушей, правда, сейчас хозяин небрежно собрал их на затылке в небольшой хвостик. Несколько прядей выбились и теперь обрамляли лицо, обнажая миндалевидные глаза, которые обычно были скрыты челкой.

Слегка вздернутые уголки глаз ярко блестели в отражении светильников, приковывая к себе взгляды. Казалось, стоило задержать на них внимание хоть на секунду — и утонешь в этом сиянии с головой.

Во всяком случае, когда взгляды Ань Цзиньчэн и Ань Сюцзю переплелись, а перед глазами заиграл этот переливчатый блеск, сердце Ань Цзиньчэн пропустило удар помимо его воли.

Осознав собственную перемену, Ань Цзиньчэн тут же отвел взгляд и яростно нахмурился. О чем он вообще думает? Ему следует размышлять над тем, как укрепить свое положение второго молодого господина семьи Ань, а не пялиться на глаза какого-то никчемного отброса.

Ань Сюцзю, впрочем, ничего этого не заметил. Посмотрев на притихшую после устроенной им выволочки компанию, он лишь подумал: если каждый прием пищи будет проходить в таком ключе, долго он не протянет. Впрочем, съезжать сейчас точно было нельзя — старый хрыч Ань Тяньци ни за что на это не согласится.

Пусть он всего лишь ходячий мешок с кровью, но этот мешок должен быть здоровым и обладать достаточным запасом крови.

К тому же, хотя в доме семьи Ань и хватало головной боли, готовили здесь отлично. Если не считать этих сбежавших из дурдома неадекватов, условия для жизни были вполне сносные, и Ань Сюцзю совершенно не горел желанием мотаться по городу в поисках нового жилья.

Закончив трапезу, Ань Сюцзю сразу же ушел в свою комнату, полностью игнорируя направленные ему в спину взгляды, готовые просверлить в нем дыры.

Как выяснилось за столь долгое время после возвращения, оригиналу выделили всего лишь гостевую спальню. Впрочем, Ань Сюцзю был непривередлив: даже в качестве гостевой эта вилла выглядела куда лучше того места, где он ютился в Хайчэне.

http://bllate.org/book/39765/5038375