Готовый перевод Rebirth of a Glorious Life / Симфония возрождения: Путь к вершине: Глава 12

Чанкун...

Неделю спустя в особняке семьи Шэнь состоялся аукцион-обмен антиквариатом высшего света. Пригласительные билеты разослали еще месяц назад, и теперь многочисленные представители элиты один за другим собирались в резиденции семьи Шэнь.

Из-за краткой истории развития Федерации подавляющая часть цивилизации досталась им в наследство со времен до наступления конца света, поэтому большинство людей испытывало глубокую тягу ко всему, что существовало до него. Это психологическое явление напоминало страсть богачей к коллекционированию антиквариата: оно не только подчеркивало их утонченный вкус, но и давало повод в любой момент похвастаться.

Разумеется, так было далеко не у всех — по крайней мере, семья Шэнь придерживалась иных взглядов.

Цель проведения этого мероприятия заключалась вовсе не в том, чтобы продемонстрировать богатство собственных коллекций древностей, а в их обмене.

На аукционе каждый клан мог принести семейные реликвии, и если кому-то приглядывалась какая-то вещь, он мог напрямую договориться с ее владельцем о цене. Ради справедливости допускался исключительно бартер, причем никому не дозволялось злоупотреблять властью или притеснять других.

Поскольку гарантом выступала семья Шэнь, занимавшая первое место в военных кругах, никто, естественно, не смел устраивать махинации. Знатные семьи охотно посещали обмен, надеясь отыскать по душе вещицу из прошлого, благодаря чему мероприятие становилось все более оживленным.

Скотт, похоже, возлагал на встречу огромные надежды. С самого утра он вытащил Мо Цзысюаня из тренировочного зала, велел служанке переодеть его в парадный костюм, а затем, захватив раскрасневшегося Мо Цзысюаня, поспешно уселся в аэрокар и полетел к особняку семьи Шэнь, который находился по другую сторону горного хребта.

Спустя пять минут лета аэрокар приземлился на специальной парковке семьи Шэнь.

Мо Цзысюань вышел из машины, бережно прижимая к груди цветочный горшок с заднего сиденья, и вместе с роботом-встречающим направился в выставочный зал.

— Дракула, ценный вид растения, номер 5. Пожалуйста, установите цветочный горшок на выставочную тумбу.

Следуя монотонному механическому голосу робота, Мо Цзысюань водрузил горшок на тумбу под номером пять, после чего увидел, как от основания подиума поднялось световое кольцо, полностью накрывшее растение.

Теперь оставалось лишь дожидаться начала самого обмена. Мо Цзысюань окинул взглядом просторный зал: поскольку они прибыли очень рано, помещение пока оставалось пустым, и кроме пятой тумбы никакой другой антиквариат еще не выставили.

Зал имел форму квадрата; помимо тумб у стен, в центре располагался подиум в виде креста. Пересечение этого креста как раз и приходилось на пятую тумбу, так что экспонат семьи Дракула занимал самое сердце зала — место, приковывающее всеобщее внимание.

Хотя семья Дракула входила в тройку лидеров делового мира, существовали кланы с еще более внуком влиянием. Тот факт, что именно реликвии семьи Дракула заняли центральное положение, ясно свидетельствовал о крепости связей между двумя домами.

Высший свет прекрасно понимал характер их отношений, поэтому даже семьи, стоявшие в рейтинге выше семьи Дракула, не питали зависти к тому, что союзники заняли самое выгодное место.

— Молодой господин Дракула, учитывая, что вы впервые в гостях у семьи Шэнь, позвольте спросить: вы бы хотели отдохнуть в боковой гостиной или прогуляться и осмотреть все вокруг?

Мо Цзысюань немного подумал и ответил:

— Поведи меня на прогулку.

Робот механически кивнул и зацокал колесиками к выходу. Мо Цзысюань неторопливо поплелся следом, разглядывая окружающую архитектуру.

В отличие от чисто европейского стиля особняка семьи Дракула, усадьба семьи Шэнь была выдержана в традиционном стиле древнего Цжунъюаня. Простые, лишенные излишеств постройки несли в себе отпечаток веков — словно состарившиеся аристократы, познавшие превратности мирской суеты: величественные и изящные, преисполненные мощи и первозданной чистоты. Присмотревшись внимательнее, можно было уловить даже скрытую кровожадность кадровых военных: восхищение соседствовало здесь с едва заметным трепетом.

Семья Шэнь целиком и полностью оправдывала звание военной династии. Это бросалось в глаза даже при одном взгляде на резиденцию, где поколениями жили ее члены.

Побродив какое-то время, робот-проводник привел Мо Цзысюаня в уединенный внутренний двор, ни капли не похожий на остальные.

Мо Цзысюань замер как вкопанный, глядя на юношу, сидевшего в резном кресле посреди буйства зелени и цветов...

Хотя черты лица казались гораздо моложе, они провели вместе семь лет, и каждый изгиб бровей, каждый взгляд словно вплавились в его жизнь и душу — даже если бы этот человек превратился в пепел, он все равно бы узнал его.

Разве это не тот самый невезучий паразит?!

Кто бы мог подумать, что даже спустя триста лет он не сможет вырваться из тени этого проклятого человека?!

Пусть в прошлой жизни он погиб не от его прямой руки, но когда его толкали в морскую пучину, он отчетливо расслышал этот голос. На том судне, помимо тех, кто питал к нему ненависть из-за его прежнего положения, кто еще мог желать его смерти?!

Мо Цзысюань отступил на два шага назад и уже собирался повернуться и уйти, как вдруг услышал за спиной голос юноши:

— Пожалуйста, подождите.

Стоило этому человеку окликнуть его, как Мо Цзысюань прибавил шагу, однако удрать не успел — его крепко схватили за руку. Мо Цзысюань попытался врезать обидчику кулаком, но тот перехватил удар на лету. Попытка провести подсечку тоже была мгновенно пресечена: юноша с легкостью предугадал его движение и прижал к колонне.

— Пусти меня! — у Мо Цзысюаня от обиды защипало в глазах, но он сдержал эмоции и прошипел сквозь зубы.

В глазах юноши на мгновение мелькнул сложный спектр чувств, после чего он медленно разжал пальцы и произнес:

— Прости. Мне показалось, что тебе нездоровится, и я просто хотел спросить, все ли в порядке?

Мо Цзысюань не ответил и больше не спешил убегать. С усилием загнав слезы обратно, он помолчал какое-то время и выдавил:

— Простите, я повел себя слишком невоспитанно...

— Это моя вина. В конце концов, ты гость на нашем празднике, а хозяин обязан заботиться о гостях, — мягко произнес юноша. — Меня зовут Шэнь Чанкун. Могу я иметь честь познакомиться с тобой?

Шэнь Чанкун...

Шэнь Чанкун...

Этот проклятый мудак издох триста лет назад, почему же он преследует его даже после смерти?!

Мо Цзысюань чуть не раскрошил до крови собственные зубы. Заметив озадаченный взгляд Шэнь Чанкуна, он с напускной неловкостью пробормотал:

— Прошу прощения, я снова мыслями где-то витал... Меня зовут Цзысюань Дракула, очень рад знакомству.

— Цзысюань. Красивое имя, оно тебе очень идет.

Шэнь Чанкун слабо улыбнулся, а затем пригласил Мо Цзысюаня присесть и немного отдохнуть.

Мо Цзысюань поколебался секунду-другую и все же молча кивнул.

Пообщавшись некоторое время, Мо Цзысюань с удивлением обнаружил, что этот Шэнь Чанкун на поверку оказался на редкость мягким и утонченным человеком, совершенно не похожим на властного и капризного ублюдка из его прошлой жизни. Кроме внешности, имени и тяжелой ауры человека, стоящего у власти, между ними не было абсолютно ничего общего.

Такая бурная реакция объяснялась лишь тем, что в мире триста лет спустя он внезапно столкнулся с точной копией главного виновника всех своих бед — того, кого он любил всю жизнь, но в ответ получил лишь предательство, из-за чего застрял в этой эпохе, навеки разлученный с родителями и семьей. В первые секундами им овладели лишь жгучая ненависть, боль и обида.

Хотя общаться с этим Шэнь Чанкуном все еще было немного непривычно — особенно когда знакомое лицо красовалось на плечах столь выдающегося юноши, — Мо Цзысюань теперь испытывал к нему скорее жалость.

— Надо же было уродиться с таким лицом! Почему из всех людей на свете он должен быть копией этого эгоистичного, капризного, самоуправного и бессовестного негодяя? Этот урод оправдывает свое прозвище на все сто: мало того, что он испортил жизнь ему, Мо Цзысюаню, так теперь явился портить ее еще и этому Шэнь Чанкуну!

Подумав об этом, Мо Цзысюань посмотрел на Шэнь Чанкуна взглядом, в котором невольно промелькнуло сострадание.

Поймав этот жалостливый взгляд, Шэнь Чанкун шевельнул пальцами и мягко произнул:

— Цзысюань, судя по времени, нам пора возвращаться в выставочный зал, не то дедушка Скотт решит, что я похитил его драгоценного внука.

Мо Цзысюань смущенно поднялся на ноги. Вспомнив Скотта, готового возиться с ним круглые сутки, и заметив в глазах Шэнь Чанкуна лукавые искорки, он торопливо бросил:

— Тогда давай скорее вернемся.

Шэнь Чанкун коротко угукнул, и они вместе направились обратно в зал.

К этому моменту гости, приглашенные на обмен, практически собрались. Издалека уже доносился гул голосов.

Алые двустворчатые двери медленно распахнулись, и внутрь шагнули двое выдающихся юношей. Многие тут же перевели взгляды с диковинных экспонатов на них.

Изысканный и миловидный Мо Цзысюань и холодный, ослепительно красивый Шэнь Чанкун — они принадлежали к совершенно разным типажам, но, стоя рядом, излучали странную, притягательную гармонию, словно с самого рождения были созданы друг для друга.

Некоторые из присутствовавших, кто хорошо знал Шэнь Чанкуна, с ужасом обнаружили, что этот вечно ледяной наследник семьи Шэнь, славившийся жестокими методами и изощренным умом, сейчас смотрел на спутника с нежностью, способной растопить айсберг. Он говорил с ним тихим, ласковым голосом и то и дело озарял мягкой улыбкой.

Неужели конец света наступает во второй раз?!

В этот миг в головах гостей зароились самые разные мысли. Те, кто не знал имен юношей, принялись шепотом расспрашивать соседей, а услышав, что один из них — наследник военной верхушки клана Шэнь, тут же соображали всё с просветленными лицами.

Что же касалось второго... Высший свет был тесен, но никто прежде не видел этого парня. Уж не внебрачный ли он сын семьи Шэнь? — злословили некоторые в мыслях.

Впрочем, эта догадка тут же испарилась.

Потому что...

— Цзысюань, иди ко мне, я кое с кем тебя познакомлю, — поманил Мо Цзысюаня старик Скотт.

Окружающие мгновенно прозрели: оказывается, перед ними новоиспеченный приемный внук Дракула — Цзысюань Дракула.

— Хорошо, дедушка, — послушно отозвался Мо Цзысюань и, хлопая глазами, устремился к стоящему рядом со Скоттом мужчине средних лет.

Не успел Скотт начать представление, как мужчина громко рассмеялся:

— Так это и есть Цзысюань? И вправду редкий молодец! Меня зовут Шэнь Чанцзянь, зови меня дядей Шэнем!

— Здравствуйте, дядя Шэнь, — вежливо поздоровался Мо Цзысюань. Кончики его ушей слегка покраснели, потому что взгляд Шэнь Чанцзяня оказался чересчур пронзительным: в нем сквозило оценивающее любопытство, лишенное, впрочем, какой-либо злобы, но приправленное откровенным озорством.

Как там это называется? Взгляд свекрови, оценивающей невестку?

Что за бред лезет ему в голову?!

http://bllate.org/book/39738/5034455