Прошлая жизнь…
Роскошный круизный лайнер медленно плыл по морским просторам, и на его борту проходила свадьба, приковавшая к себе всеобщее внимание.
Стояла пора перехода лета в осень — погода была не слишком жаркой и не холодной. Одетые в изысканные и дорогие наряды джентльмены и дамы со счастливыми улыбками на прекрасных лицах источали искренние поздравления, скрывая за ними все истинные помыслы, и толпились у украшенного белыми цветами алтаря.
Пусть влюбленные пройдут за руку весь путь до конца…
Стоявший на помостах жених был высок и красив. Взяв за руку миниатюрную и очаровательную невесту, он медленно надел ей кольцо на безымянный палец. Невеста счастливо улыбнулась, и когда она в ответ надела кольцо на палец жениха, они слились в объятиях. Эта улыбка резала глаза.
Гости разразились волной поздравлений, и в воздухе, смешанном с ароматом свежих цветов, приторной сладостью торта и запахом шампанского, казалось, витали самые частицы счастья.
Мо Цзысюань стоял в стороне от толпы, не мигая глядя на тех двоих, окруженных со всех сторон людьми. От того, как сильно он сжимал руки, ногти впились в ладони, но Мо Цзысюань не чувствовал ни малейшей боли.
Разве могла эта боль в ладони сравниться и с одной десятитысячной частью боли в его сердце?
Тот самый мужчина, что совсем недавно говорил с ним нежными словами, теперь обнимал другую женщину и улыбался так счастливо. За все десять лет их знакомства Мо Цзысюань никогда не видел у него такой лучезарной улыбки.
Мужчина всегда был холоден, со всеми держался отстраненно и лишь к нему одному проявлял столько нежности. Именно это заставляло Мо Цзысюаня верить, что мужчина будет любить его вечно и что они останутся вместе еще очень, очень долго.
Поэтому, даже разорвав отношения с семьей, доведя до болезни строгого, но глубоко любившего его отца и заставив добрую мать целыми днями обливаться слезами, Мо Цзысюань ни капли не пожалел о своем выборе.
Словно в детстве, когда он впервые увидел пианино: сделав выбор, он шел вперед без оглядки.
Жаль только, что реальность — вовсе не сказка. Сказка о Золушке в реальной жизни не работает, не говоря уже о том, что Мо Цзысюань был никакой не Золушкой, а самым настоящим мужчиной!
Разве мог какой-либо влиятельный клан позволить своему наследнику путаться с мужчиной?
К тому же, мужчина любил его не так уж сильно.
Вскоре после вмешательства старших семьи мужчина начал ночевать вне дома, обманывая его рассказами о работе. Если бы не тот случай, когда он по капризу принял приглашение крупного отеля сыграть там на рояле, он никогда бы не увидел, как мужчина расточает нежности перед кем-то другим.
Мо Цзысюань думал, что, заметив его, мужчина попытается объясниться.
Кто же знал, что вместо этого он услышит лишь холодное слово: расходимся.
Десять лет знакомства, семь лет близости. Человек, в которого он влюбился с того самого наивного первого взгляда, теперь все же ушел от него.
Мо Цзысюань в оцепенении перебирал в памяти образ мужчины, его голос и улыбку, но с удивлением обнаруживал, что во многих местах воспоминания уже стерлись и расплылись. Возможно, прошло слишком много времени, и те сокровища памяти давно сковало льдом; теперь их разделяла толстая пелена, сквозь которую было уже ничего не разглядеть.
Не успел Мо Цзысюань погрузиться в уныние, как над ухом раздался женский голос, полный презрения и насмешки:
— Ну как, Чанкун и Миньминь отлично подходят друг другу, правда?
Мо Цзысюань отвел взгляд вдаль и перевел его на стоявшую рядом величественную и элегантную женщину. Он отлично помнил слова, сказанные ею при их первой встрече: Чанкун непременно бросит тебя! Настанет день, когда ты пожалеешь об этом!
Тогда эти слова не оставили никакого следа в его сердце, ослепленном слепой любовью, но он никак не ожидал, что то, что казалось столь невозможным в прошлом, сейчас станет суровой правдой.
На бледном лице Мо Цзысюаня появилась горькая улыбка. Он снова посмотрел на сцену: невеста бросила в толпу букет цветов и тут же бросилась в объятия жениха. Жених с нежностью поцеловал ее в щеку, вызвав громкие восторги толпы.
Прекрасный муж и чудесная жена — и правда идеальная пара!
Кивнув, Мо Цзысюань не мог этого отрицать.
Женщина, заметив вид Мо Цзысюаня, презрительно усмехнулась еще сильнее и высокомерно произнесла:
— Сегодня я пригласила тебя лишь для того, чтобы ты увидел, как счастлив мой сын. С этого момента тебе лучше перестать увиваться за ним, иначе, если для болезни твоего отца не найдется лекарства, не смей приходить ко мне в слезах.
Даже отца пустили в ход ради угроз? Мо Цзысюань с онемелым видом продолжал кивать.
Хотя сам он не был какой-то великой персоной, Мо Цзысюань тоже оставался мужчиной. В тот день, когда этот человек заговорил о расставании и решительно ушел, между ними не осталось больше ничего общего.
Зачем же было угрожать отцом? К чему это?
Сидя за роялем, даже спиной к толпе Мо Цзысюань чувствовал на себе направленные со всех сторон взгляды. Такова была цена за приглашение на свадьбу, выдвинутая женщиной — собственными руками преподнести благословение в день свадьбы самого любимого человека.
Какая жестокость…
К тому же, среди гостей, допущенных на свадьбу семьи Шэнь, разве были простые люди? Заставить его выступать здесь значило лишь попутно унизить его, показать, что в их глазах Мо Цзысюань — всего лишь ничтожный муравей, с которым можно поступать как вздумается.
Это он понял еще тогда, когда женщина впервые пришла к нему.
Закрыв глаза и глубоко спрятав все сложные мысли на дно души, Мо Цзысюань поднял руку и ударил по первой клавише из ряда черно-белых, после чего его пальцы за порхали, и по всему залу разлилась плавная мелодия.
Шумная толпа мгновенно утихла, и все повернулись к сидевшему за роялем юноше — самому перспективному пианисту международного уровня, чьи произведения, называемые сказочным царством, пользовались любовью людей по всему миру.
Однако мелодия, которую Мо Цзысюань исполнял сегодня, была незнакома никому: в ней не было радостных мотивов, присущих мастеру сказочного пианино. Счастье давно покинуло его, и как мог наполненный всеми его чувствами рояль издать хоть один радостный аккорд?
В глазах сидевшей внизу благообразной женщины уже читалась злоба, но Мо Цзысюаню было все равно — он продолжал играть, забыв обо всем на свете.
Белые и изящные руки порхали над клавиатурой, ноты собирались в воздухе, то напоминая счастливый смех, то сменяясь тихим вздохом.
Под пальцами Мо Цзысюаня фортепианная музыка словно ожила, тяжело ударяя в сердца каждого присутствующего и заставляя людей невольно прикрыть глаза, предаваясь воспоминаниям о прекрасной юношеской любви. Без тяжелого бремени влиятельных семей, без уз корысти — оставалось лишь самое простое счастье.
Когда темп достиг наивысшей точки, он резко оборвался, символизируя конец всякого счастья. Неуловимая красота ускользала сквозь пальцы в тот самый момент, когда человек не осознавал этого, и вот сегодня она окончательно стала прошлым.
Мо Цзысюань вспоминал то самое первое трепетание сердца, первое признание, первую радость, первый поцелуй… вплоть до последней попытки удержать и абсолютного отчаяния. Концом воспоминаний стал последний упавший аккорд. Мо Цзысюань опустил глаза, что до этого были прикованы к мужчине, поднялся и ушел, не испытывая ни малейшего сожаления.
Дневная суета на палубе уже стихла, и в лицо подул легкий морской бриз с солоноватым привкусом, позволив Мо Цзысюаню, так долго увязавшему в крушении своих чувств, наконец немного протрезветь.
Кто-то когда-то говорил, что никто еще не умирал от потери другого человека, а предательство существовало с самого начала.
Мо Цзысюань вовсе не был неспособен выжить без мужчины; просто за те семь лет совместной жизни он отдалился от друзей и семьи, и рядом остался только этот мужчина. Каждый день, просыпаясь, он видел его первым делом, каждый день засыпал в его объятиях. День за днем, на протяжении семи долгих лет, он привык к присутствию этого человека.
Это было все равно что выдернуть рыбу из воды — она неизбежно задыхалась.
Но Мо Цзысюань не был рыбой, а мужчина — водой, и между ними не существовало никакой связи в духе незаменимости. Возможно, мужчина когда-то и любил его, но с течением времени просто устал жить с представителем собственного пола.
Разлюбил — и тогда его решение уйти не выглядело чем-то столь уж удивительным.
С того момента, как Мо Цзысюань решил последовать за мужчиной, ему пришлось изрядно покрутиться в этом мире. Достигнув нынешнего положения, разве мог Мо Цзысюань оставаться тем наивным и невежественным юнцом?
Он все это понимал.
Но понимание не означало принятие. Чувства, которые он преданно лелеял семь лет, вот так запросто растоптали. Мо Цзысюань не был великодушным человеком — он не мог ни простить, ни смириться.
Посмотрев на кольцо с выгравированным на безымянном пальце именем Чанкуна, Мо Цзысюань, словно приняв окончательное решение, сдернул его и взмахнул рукой. Кольцо, символизировавшее его семилетнюю любовь к мужчине, издало тихий звук бульканья и бесследно растворилось в морской пучине.
Раз мужчина от него отказался, то и ему, Мо Цзысюаню, оно было больше не нужно.
По-детски шмыгнув носом, Мо Цзысюань почувствовал, что в сердце еще саднит, но на душе стало намного легче, а накопившаяся за последнее время тяжесть словно рассеялась.
Без мужчины у него оставались родители и рояль.
Прошлое было его ошибкой: он отдал сердце не тем людям, попусту растратил жизнь и заставил родных горько страдать.
А теперь, оказавшись брошенным мужчиной, он получил по заслугам — сам накликал беду, от которой нет спасенья.
С этого дня Мо Цзысюань — это просто Мо Цзысюань, а мужчина — просто мужчина. Все чувства ушли в прошлое, и больше он никогда не будет таким глупцом.
Но небеса словно нарочно шли против Мо Цзысюаня: сзади раздался топот быстрых шагов, и не успел он даже обернуться, как в спину ударила страшная сила, лишив его равновесия и перебросив через перила!
Прежде чем тело пронзила острая боль, Мо Цзысюань услышал чей-то знакомый голос, выкрикнувший его имя. Дикий, полный ужаса страх в этом крике заставил его сердце сжаться, после чего он погрузился во всепоглощающую темноту.
http://bllate.org/book/39738/5034445
Готово:
