Готовый перевод Eightfold Realms of the Void / Восемь миров пустоты: Испытание сердца: Глава 13

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Глава 12. Вечерний пир

Глядя на то, как юноша хлопочет по хозяйству, Намгун Янь сам не понимал почему, но в сердце внезапно зародилась легкая зависть.

Благородному мужу подобает держаться подальше от кухни, он же овладел отменным кулинарным мастерством, а каждое его движение излучало непривычную мягкость.

Неужели он… принимает его за Намгун Цзюнь? Намгун Янь никак не ожидал, что этот мальчик из числа любимчиков может так глубоко привязаться к его младшему брату.

Только вот… будь то Инь Чэнь или Лю Жохань, все они любили его брата, а не его самого.

Это осознание быстро наполнило сердце Намгун Яня горечью, подавив ту странную вспышку ревности.

И как раз в этот момент дверь со скрипом отворилась, прервав раздумья Намгун Яня и разрушив царившую в комнате теплую атмосферу.

— Ах, молодой господин Жохань!

В дверях показалась Су Цин. Она прикрыла роток рукой, словно не ожидая увидеть здесь Лю Жоханя.

Жохань слегка прищурился, глядя на курильницу, которую та держала в руках.

— Подошло время менять благовония, — пояснила Су Цин.

— Не нужно. — Не дожидаясь, пока Намгун Янь подаст голос, Жохань ответил первым: — Мне не нравится запах этих благовоний.

Су Цин моргнула, словно испугавшись тона Лю Жоханя, и инстинктивно посмотрела на Намгун Яня.

Жохань приподнял бровь и произнес:

— Верно, с этого момента тебе больше не нужно приходить сюда на услужение.

— Но… но… я же личная служанка молодого господина Яня…

— С сегодняшнего дня — больше нет! — нетерпеливо бросил Жохань. — Ступай помогать Сяо Хуа.

Прекрасные глаза Су Цин наполнились влагой, она перевела взгляд на Намгун Яня, в ее взоре читались одновременно мольба и немой укор.

Эти говорящие глаза были до того прозрачными, что Намгун Янь невольно нахмурился.

Почему у Инь Чэня глаза были такими чистыми, да и глаза Лю Жоханя можно было назвать искренними, а вот во взгляде Су Цин не было ничего подобного?

Жохань с забавлением прислушивался к мыслям Намгун Яня. Он знал, что его недавний намек возымел действие: у Намгун Яня появились сомнения насчет Су Цин, поэтому тот и не стал возражать против его самоволия.

Это понимание заставило уголки рта Жоханя радостно изогнуться в улыбке.

Су Цин закусила губу, едва сдерживая слезы. Ее хрупкий вид заставил стоявших у входа в кабинет Темяня и Ганмяня синхронно сделать шаг вперед — они едва не бросились ее утешать.

— Что такое, ты все еще здесь?! — сурово приказал Жохань, и этот окрик, подобно удару молнии, мгновенно привел Темяня и Ганмяня в чувство.

Су Цин тоже испугалась. Происхождение этого Лю Жоханя было неясным, к тому же он съел Траву Лавы и остался жив. Раз уж этот человек смог раскусить даже Очаровывающий Прах Слез, то дурманящие благовония для него — тем более пустяк.

Дурманящие благовония были вещью из Третьего Мира. Они погружали человека в полумрак, затягивая в конце концов в паутину иллюзорных снов, из которых невозможно было выбраться. Стоило лишь применить соответствующие заклинания, и они позволяли внушить мощнейшую установку, меняя мышление человека прямо на подсознательном уровне.

Похоже, этот парень снова разрушил ее планы!

Су Цин через силу выдавила из себя слабую улыбку и покорно удалилась.

Происхождение Лю Жоханя оставалось неясным, в лекарственных пилюлях он разбирался превосходно — пока он здесь, Су Цин знала, что ей не завоевать сердце Намгун Яня. Однако от его леденящего, похожего на клинок взгляда у нее все еще мороз пробегал по коже. Она понимала, что в открытом противостоянии ей абсолютно не одолеть Лю Жоханя!

Пожалуй, ей стоило обсудить всё со старшим братом и придумать, как убрать эту помеху чужими руками!

Пышный вечерний пир во дворце был оживленным и пресыщенным похотью. На этот раз император, желая оказать достойный прием прибывшему с севера удельному князю, не пожалел сил и пригласил труппу танцовщиц-девственниц из трех сестер-тройняшек, чтобы те продемонстрировали свое искусство перед министрами.Сановники давно уже напились допьяна, иные же бесцеремонно запускали руки под одежды поджидавших их вон тех дворцовых дев. Служанки, притворно сопротивляясь, издавали сладострастные смешки, и весь зал походил на какую-то низкопробную порнографическую постановку — до того омерзительно это выглядело.

Наньгун Янь восседал на почетном месте, созерцая всю эту неприглядную вакханалию министров, и складка между его бровей ни на миг не разглаживалась.

Слегка вздохнув, он вдруг вспомнил слова Лю Жоханя о том, что от привычки хмуриться быстрее стареешь, и невольно приложил правую руку ко лбу, массируя переносицу.

А Жохань, последовавший за Наньгун Янем во дворец всю дорогу, с любопытством озирался по сторонам.

Едва услышав, что Наньгун Янь собирается на вечерний пир во дворце, он решил увязаться следом. Ему еще не доводилось видеть дворцы в Нижнем Мире, так почему бы не заглянуть сюда ради расширения кругозора.

К тому же… вечерний пир? С первого же взгляда было ясно, что здесь кроется какой-то подвох. Наньгун Янь ведь был его суженым (тем, кто должен помочь ему пройти Любовное Испытание), так что ему следовало держать ухо востро и ни в коем случае не позволять кому попадя охмурить его. Стоило также остерегаться тех мелких хитрых лисиц, что зарились на Ян Му, коим и являлся Наньгун Янь.

Цц-цц, стоило только подумать об этом, как он тут же чувствовал, как нелегка его доля.

На императорском троне правитель в обнимку с облаченной в полупрозрачные шелка женщиной хохотал во весь голос.

Рассматривая императора, Жохань мысленно презирал его за внешность.

И этот вот облик — император?

Разве не говорили, что в императорских гаремах все сплошь красавицы, а потому у следующего поколения должна быть безупречная, отборная генетика? Почему же здешний император из Нижнего Мира лицом уродился точь-в-точь как расплющенная лепешка, и как только у тех женщин язык поворачивался целовать его!

В воображении Жоханя возник благородный, неподражаемо красивый образ Нефритого Императора в расцвете лет, и при сравнении с сидевшим перед ним императором он искренне восхищался мужеством тамошних женщин. Если бы ему довелось ночью узреть столь отвратительную физиономию с глубоко посаженными глазами и плоским лицом, чудом было бы не врезать ему с кулака!

Осторожно контролируя свою духовную энергию, Жохань бдительно стоял за спиной Наньгун Яня, проверяя каждый поданный ему напиток и угощение на предмет добавления каких-либо особых препаратов.

В последнее время уровень культивации Наньгун Яня бурно рос, и чтобы тот не заметил его мелких манипуляций, Жоханю пришлось вновь распустить немало сдерживавших его истинную природу нитей.

Ныне его собственная база культивации находилась примерно на Поздней ступени Душевного Покоя практикующих заклинания, оставалось всего лишь шагаль до Стадии Зарождающейся Души. Но стоило ему перешагнуть этот рубеж, как аура его истинного происхождения неминуемо просочилась бы наружу. И хотя сейчас он находился в Нижнем Мире, Жохань прекрасно знал, скольких врагов нажил из-за своего взбалмошного характера — а ну как какому-нибудь бездельнику вздумается спуститься в Нижний Мир… да еще и столкнуться с ним нос к носу…

Хотя… вряд ли у тех гадов найдется столько свободного времени, верно?

утешал себя Жохань в стиле персонажей АQ.

Опомнившись, он заметил, что одна из той троицы тройняшек устроилась на коленях перед Наньгун Янем и, опустив голову, наливает ему вино.

На ней было шелковое платье, напоминающее традиционный китайский костюм времен династии Тан, а низкий вырез туго стягивал ее пышную грудь, обнажая манящую глубокую ложбинку.

Заметив, что женщина опускается все ниже, демонстрируя прелести от открытого декольте до обнаженной груди, и с застенчивым усердием льнет к Наньгун Яню, услужливо подливая вино, Жохань невольно скривил губы в поистине свирепой улыбке.

Его пальцы чуть шевельнулись, и в воздухе внезапно мелькнула цепочка молочно-белых символов, которые тут же растворились в районе груди женщины.

Зазналась, да? Решила, что у тебя есть чем гордиться! Я устрою так, что отныне у тебя останется разве что нулевой размер! — злобно проклинал ее Жохань.

Повернувшись к Наньгун Яню и убедившись, что тот сидит с абсолютно невозмутимым и благопристойным видом, Жохань почувствовал, как настроение его улучшилось, и довольно кивнул.

Жуйи никогда прежде не доводилось прислуживать столь красивому и харизматичному мужчине, и хотя она не ведала, кто он такой, это ничуть не мешало ей изливать на него потоки нежных чувств.Только вот этот мужчина явно не понимал романтики: ни прелести её груди, ни её гибкого стана не вызывали у него ни малейшего интереса, он лишь бездумно пил вино. Это добавило в глаза женщины капельку обиженной горечи.

Она не желала сдаваться, поэтому слегка приоткрыла губы и произвела на свет:

— Молодой господин, хорошо ли подогрето вино?

Будучи одной из тройняшек, Ру И обладала самым сладким голосом из всех трёх. Услышь обычный мужчина такой похожий на каприз голос, его кости тут же размягчились бы наполовину.

Сейчас она сидела, слегка развернувшись боком, и, задавая вопрос, с огромным искусным мастерством придвинулась к Наньгун Яню.

Эта женщина буквально всем полушарием тела собиралась повиснуть на Наньгун Яне!

Жохань сжал кулаки, на его лбу вздулись вены, а в глазах запылал яростный огонь.

Не смей прикасаться к нему! Этот мужчина — мой!

Внезапно в голове вспыхнул мощный порыв, и Жохань уже почти сорвался с места, чтобы оторвать эту женщина от плеча Наньгун Яня, однако необыкновенная ярость заставила его в тот же миг успокоиться.

Что это было?

Он чувствовал себя так, будто среди лютой зимы на него вылили ушат ледяной воды; его взгляд внезапно стал абсолютно холодным и отстранённым, а на смену гневу пришло испытующее и оценивающее выражение, с которым он уставился на Наньгун Яня.

Неужели... всё дело в том, что он подсознательно посчитал Наньгун Яня необходимой опорой для прохождения своего Любовного Испытания, и оттого невольно стал воспринимать его как собственную вещь?

Именно поэтому он так рассвирепел, когда кто-то другой позарился на его имущество?

Раздумья Жоханя прервал Наньгун Янь, который внезапно поднялся с места.

Движение Наньгун Яня было столь резким, что Ру И, уже собравшаяся прильнуть к нему всем телом, мгновенно лишилась опоры и рухнула на пол. На её лице мелькнули растерянность и неловкость, а последовавший за этим дружный хохот гостей в главном зале заставил её щеки залиться багрянцем.

Жохань с некоторым удивлением посмотрел на Наньгун Яня: неужели перед лицом такой красоты тот остался равнодушен?

Это осознание заставило сердце Жоханя забиться гораздо спокойнее и приятнее, а следом он вспомнил о глубокой привязанности Наньгун Яня к Инь Чэню и невольно надул щёки.

Император, разумеется, обратил внимание на происходящее у Наньгун Яня и произнёс:

— Что такое, любезный министр?

Наньгун Янь сложил руки в поклоне и ответил:

— Ваш покорный слуга просто немного захмелел и хотел бы удалиться заранее.

Жохань знал, что клан Наньгун приходился боковой ветвью императорского рода и держал в своих руках экономические артерии Нижнего Мира. Во избежание подозрений члены семьи Наньгун испокон веков не лезли в политику, а потому не имели официальных должностей, так что обращение «ваш покорный слуга» было абсолютно уместным.

Вот только хотя клан Наньгун и чурался реальной власти, это вовсе не значило, что император собирался оставить их в покое. Со времён предыдущего императора положение семьи Наньгун стало постепенно ухудшаться, а при нынешнем правителе старший сын Наньгун Янь был удостоен императорского дара — права присутствовать на утренних докладах при дворе. Мало того, что его силой заставляли ежедневно участвовать в утренних аудиенциях, чтобы «разделять заботы» императора, так ещё и обязывали присутствовать на каждом банкете.

Император желал держать клан Наньгун под собственным надзором и стоило ему лишь улучить момент, когда Наньгун оступятся, он тут же собирался раздуть из этого грандиозный скандал.

Ради благополучия семьи Наньгун Яню приходилось терпеть унижения и проявлять крайнюю осторожность. Таков был долг главы великого клана и бремя старшего сына семьи Наньгун.

Такой Наньгун Янь вызывал у Жоханя понимание, уважение и даже лёгкую жалость.

— Ох, захмелел? Любезный министр всё так же слаб до вина, — император поиграл в пальцах разноцветным стеклянным бокалом, скользнул взглядом по Ру И и приказал: — Ну что ж, ступай отдохни. А ты — позаботься о нём как следует.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — Ру И смахнула с глаз слёзы и, сменив их на очаровательную улыбку, изящно присела в реверансе. Тем временем чиновники и полководцы вокруг устремили на Наньгун Яня завистливые взгляды.

Однако никто из них никак не ожидал, что Наньгун Янь взмахнет рукой и откажется:

— Благодарю за столь щедрую милость, Ваше Величество, но ваш покорный слуга не смеет её принять.Движения императора замерли, а сидевшие вокруг сановники тоже прекратили веселиться. Хватит ли у этого Наньгун Яня смелости?! Как он посмел отказаться от императорской милости?!

Музыка внезапно смолкла, и в просторном зале воцарилась мертвая тишина.

На лице императора застыло неопределенное выражение, но Наньгун Янь смотрел ему прямо в глаза, не отступая ни на шаг.

Жохань весело улыбнулся, высоко подняв большой палец вверх. Настроение у него было прекрасное: «Молодец, Наньгун Янь!»

— Любезный подданный считает, что этого недостаточно? Тогда, быть может, я пожалую тебе еще Цзисян и Анькан?

— Не смею.

Наньгун Янь снова отказался, и все чиновники дружно ахнули от изумления.

Император холодно хмыкнул, зловещим взглядом окинул Жуи и, взмахнув широким рукавом, приказал:

— Раз так, то и этот подарок больше ни к чему. Уведите ее!

— Слушаемся, Ваше Величество.

Императорская стража мгновенно выступила вперед и схватила Жуи. Ее некогда румяные щечки вмиг побелели, и она, забыв о всяких приличиях, забилась в их руках, плача и причитая:

— Пощадите, император, помилуйте!

Наньгун Янь нахмурился. Честно говоря, к этой танцовщице, с которой они повстречались случайно, он не испытывал никаких особых чувств, но просто так смотреть, как человеческую жизнь губят понапрасну, он тоже не мог.

Холодный с врагами, он бывал мягкосердечен с незнакомцами. Внешне суровый, внутри он обладал мягким характером. Кому-то это покажется непонятным, но именно из таких противоречий и складывалось уникальное обаяние личности Наньгун Яня.

Он шагнул вперед и остановил их:

— Подождите.

— У моего подданного есть еще какие-то наставления? — Император явно терял терпение, и Жохань даже расслышал слабый скрежет зубов.

— Не смею.

Жуи устремила на прекрасного мужчину полный надежды взгляд, даже не догадываясь, что под внешним спокойствием Наньгун Яня скрывалось полное непонимание того, как именно следует остановить императора.

С самого детства служа во дворецких покоях, он досконально изучил нрав сидевшего перед ним правителя: переменчивый, мнительный и злопамятный.

Подобное происходило уже не впервые. В прошлые разы Наньгун Янь притворялся мертвецки пьяным, чтобы замять дело, а иногда после прямого отказа на следующий же день получал еще более ценные подарки, и тогда ему приходилось ломать голову над тем, как от них избавиться.

С каждым разом выпады императора становились всё изощреннее. Если бы он просто прислал дворцовую служанку или девчонку на побегушках, это еще можно было бы уладить, но на сей раз собеседник явно вознамерился подсунуть ему наложницу, от которой так просто не отмахнешься!

Его недавняя отговорка уже наверняка разозлила правителя, и если высказать прямое возражение сейчас, это неизбежно вызовет ответный удар, который, чего доброго, затронет и остальных танцовщиц. Куда разумнее было бы найти какой-нибудь благовидный предлог.

Этот предлог должен быть безупречен: нужно одновременно избавить императора от желания наказать Жуи и исключить любую возможность снова навязать ему эту девушку.

Со стороны казалось, будто Наньгун Янь колеблется или не смеет заговорить из-за каких-то сомнений.

Уголки губ императора тронула ухмылка торжества. Точно так же, как Наньгун Янь понимал его, он понимал и самого Наньгун Яня. Тот ни за что не стал бы смотреть, как невиновный человек погибает прямо у него на глазах, и обязательно вмешался бы.

Это была ловушка, искусно расставленная самим императором.

У подданного нет веских причин отказываться от красоты, пожалованной государем. А будучи даром из рук императора, Жуи как минимум получила бы статус наложницы Наньгун Яня, что означало бы появление при его дворе лазутчика, от которого хозяин не сможет так просто избавиться.

Даже если бы произошло чудо и Наньгун Янь отыскал повод отклонить императорскую милость, стоило этой причине хоть в чем-то показаться сомнительной, как правитель тут же получил бы повод обвинить его в оскорблении величества и жестоко наказать.

Стоит признать, он уже много лет смотрел с раздражением на это несравненно красивое лицо.

http://bllate.org/book/39735/5034005

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода