— Ты меня моешь, а сам-то зачем? — резонно возразил Ту Ни. Разве не так? Логика же вот какая: с чего бы это вдруг кто-то с порога заставлял другого принимать ванну?
Эгаси на миг замер, черная дымка в воздухе неподвижно зависла. Он поистине не ожидал, что однажды ему придется уговаривать кого-то искупаться; за всю его долгую жизнь подобного еще не случалось.
В воздухе внезапно возникло пособие Руководство по воспитанию человеческих детенышей, страницы которого сами собой перелистнулись на главу о водных процедурах. Он уставился на эти нелепые советы, и его зрачки, похожие на цепи, чуть сузились.
— Ма…лыш, — с трудом выдавил он это непривычное слово, слегка коснувшись пальцем страницы, и в сознание тут же полилась детская мелодия. Какая нелепость… Но ради достижения цели…
— Плюх-плюх, плюх-плюх… в ванне, — низкий, величественный голос с трудом вытягивал мотивчик детской песенки, отчего черная дымка даже смущенно съежилась, — я послушный…
Последний звук застрял в горле, и Эгаси внезапно подумалось, что уничтожить целую галактику было бы гораздо проще, чем уговаривать малыша помыться.
Ту Ни: ?
У этого монстра часом не все дома?
С чего это вдруг петь, да еще и детские песенки?!
Просто слов нет.
— Позвольте полюбопытствовать, — не выдержал юноша, — сколько вам лет?
Мгновение тишины воцарилось в гостиной этим вечером.
Светящийся браслет неожиданно вибрировал, спасая его уже потерянную гордость. Словно получив долгожданное помилование, Эгаси суетливо схватил его.
Вовремя всплыло сообщение от Директора:
[Туту великолепна]: Кстати, общаясь, используй повелительное наклонение, никаких вопросов.
[Туту великолепна]: Ошейник пока не снимай.
Эгаси нахмурился, глядя на экран. Ту Ни с любопытством придвинулся ближе, и его серебристые волосы коснулись подбородка мужчины. Юноша уставился на аватарку с белокурым персонажем и золотыми глазами: — Что это? Это я? С кем ты переписываешься?
Ту Ни вглядывался в парящий экран, где слова появлялись автоматически вслед за мыслями Эгаси. Использование электронных устройств в академии строго запрещалось, и с таким интерфейсом, управляемым силой мысли, он столкнулся впервые.
Юноша с любопытством протянул руку, кончики его пальцев прошли сквозь голографическую проекцию, и текст тут же легко задрожал от прикосновения. Ту Ни быстро сообразил, что перед ним, должно быть, нечто вроде коммуникатора.
— Это браслет.
— Что за браслет? Пустая башка? — юноша склонил голову набок. — Но у него же нет головы.
Эгаси попросту протянул браслет прямо к нему со словами: — Это браслет, все… — Его голос внезапно оборвался.
Темная мысль, подобно ядовитой змее, вползла в сознание: вот в чем заключался истинный смысл запрета на технологии внутри академии. Без браслета невозможно получить информацию извне, ты навечно заперт в клетке собственного невежества. Даже обладая силой, способной разорвать богов на части, из-за скудости познаний неизбежно придется во всем полагаться на других…
Какая изящная темница!
Цепи, выкованные из невежества, прочнее любой божественной мощи.
Он нежно провел рукой по прядям волос Ту Ни, глядя в наивные золотые глаза юноши, и вдруг ощутил к Директору некое извращенное восхищение.
Подавив бурлящие мысли, Эгаси ничего не ответил и вместо этого нажал на аватарку Директора.
Нужно признать, голос малыша звучал просто восхитительно. Наверно, из-за того, что говорил он мало, каждое слово отчетливо чеканилось, словно перезвон колокольчиков — так чисто и приятно, что сердце таяло. Подхватив Ту Ни, Эгаси направился к дивану. Ту Ни целиком утонул в его объятиях, обхватив мужчину руками сзади, пока тот поднимал браслет перед ними обоими. — Посмотри, что это?
— Я в детстве? — Ну конечно.
— Это ты с Директором переписываешься, верно? — внезапно спросил юноша.
Эгаси изумился: этот малец оказался куда смышленнее, чем он предполагал. — Мм… да…
— О чем он тебе пишет? — Ту Ни поднял голову, и в его золотых глазах плелось чистое недоумение.
У Эгаси перехватило дыхание. Этот сорванец… даже всеобщим языком не владеет? В растерянных золотых глазах Ту Ни отражались бегущие строчки, которые для юноши были не более чем бессмысленными значками. Жестокость Директора заставила его грудь сжаться, но в то же время в самом костном мозге зажглось какое-то извращенное наслаждение.
Как же прекрасно…
Все представления этого малыша о мире будут вылеплены его собственными руками. Отныне каждый луч света, каждое слово, все знания об этой вселенной — все будет пропущено через его руки и по капле влито в этот чистый сосуд.
— Не понимаешь? — Эгаси опустился ниже, и его холодные губы легко коснулись лба Ту Ни. Сладковатый аромат, исходивший от юноши, мгновенно окутал его чувства, отчего древнее, неизменное тело пронзило странное, незнакомое покалывание.
Черный туман беззвучно поплыл вперед, полностью скрывая их обоих в тени. Если смотреть со спины, можно было заметить лишь высокую фигуру Эгаси, в чьих объятиях доверчиво устроился юноша, укутанный столь плотно, что наружу не выбивалось ни единого волоска.
Ту Ни по-прежнему неотрывно смотрел на браслет, никак не реагируя на поцелуй в лоб. Его мягкое тело безмятежно прижималось к груди позади, напоминая лакомство, созданное лишь для того, чтобы его сорвали.
Ту Ни: — П… по… понимаю!
Какая досада, знал бы прикуп — реже бы прогуливал занятия ради драки.
Ткнув пальцем в экран, он заикаясь принялся читать: — Кстати, @#￥#％￥… не #￥…
Остальных слов он не знал, но это не мешало сообразительному Туту складывать всё воедино: за словом кстати следовало не, а если припомнить знакомый тон старого лиса — (Кстати! Осторожнее с Туту, ни в коем случае не позволяй ему себя кусать).
Юноша резко выпрямил спину. Ах ты ж, этот старый хрыч Директор! Мало того что продал его, так еще и нового хозяина научил остерегаться его укусов?!
Наверняка еще и пригрозил, что за укусы его снова, снова, снова посадят в карцер!
Просто до чего же мерзкий тип!
— Прости! — громко выпалил Ту Ни.
Эгаси: …?
— Я не буду тебя кусать!
Туту!
О Боже! Лучший! В мире!
Глава 9
— Мм? Угу. Хорошо, не кусай. — Хотя он понятия не имел, о чем задумался этот малыш, редкая послушность пришлась как нельзя кстати: способность этого клона к исцелению была ограничена, к тому же очищающая сила Ту Ни ослабляла бы лечебный эффект.
Кончик носа Ту Ни внезапно забавно зашевелился, и сзади повеяло манящим ароматом. Он с любопытством обернулся и увидел, что на кухне парят добрые несколько десятков пушистых Черных Сгустков. Каждый был размером с ладонь, а их поверхности клубились пушистой дымкой, напоминая живые комочки черной сахарной ваты.
Эти крохи четко распределили обязанности и вовсю хлопотали: одни, держа лопаточки, орудовали у плиты, другие аккуратно дозировали приправы из баночек, а несколько существ совместными усилиями тащили блюдо, превышавшее их собственные размеры, покачиваясь и направляясь к обеденному столу по центру. На столе уже красовалось несколько аппетитных блюд, исходивших паром.
— Есть, — на этот раз Эгаси решительно использовал повелительное наклонение, и возражений действительно не последовало. Усадив Ту Ни на колени и придерживая одной рукой, он опустился на стул, а Черные Сгустки тут же услужливо расставили приборы.
Но тут возникла новая сложность: золотистые глазенки малыша намертво прилипшие к суетящимся Черным Сгусткам, полностью игнорировали уставленный яствами стол. Все эти пушистые комочки тумана были лишь отростками его собственной силы, которые из-за удаления от истинного тела сохранили лишь базовые инстинкты, но тем не менее наперебой старались приготовить еду для юноши.
Поверхность пойманного Черного Сгустка мгновенно покрылась подозрительным розовым румянцем, весь комочек от избытка чувств раздулся раза в полтора, а шерстка встала дыбом, словно одуванчик, безмолвно вопя: съешь меня, съешь меня. Остальные сгустки завистливо сбились в кучу, жадно глядя на этого счастливчика.
Ту Ни покачал головой, но из любопытства ткнул пальцем. Тот комочек резко вздрогнул и на глазах у всех расплавился в густую туманную жижу, которая медленно потекла между пальцев Эгаси.
Ту Ни: ???
Ты чего притворяешься?!
Туту ведь едва-едва коснулся!
Он испарился и поднял личико, но его взгляда хватило лишь до подбородка Эгаси. Это осознание заставило юношу со злостью осознать свое жалкое отставание в росте, и он, разъяренный, отчаянно заерзал, пытаясь выпрыгнуть из объятий монстра.
Самое печальное заключалось в том, что даже стоя он не казался выше сидящего чудовища.
Стерпишь раз — и будет тихо, отступишь на шаг — и злость только крепнет. Жестокая реальность распаляла юношу всё сильнее: с какой стати-то?! Размахнувшись, он двинул ногой по голени обидчика.
Эгаси тихо охнул от боли и озадаченно перевел взгляд на лужицу растаявшего черного тумана на столе. Этот малец вдруг взбесился — неужели из-за этого? Подумаешь, погладили так, что аж от восторга расплавился! До чего же бесхребетное создание!
Он протянул руку и поймал другой Черный Сгусток, но не успел даже протянуть его, как услышал истошный вопль Ту Ни: — Не надо! — юноша воспользовался поводом, чтобы выплеснуть раздражение.
Зажатый между пальцами Эгаси Черный Сгусток внезапно замер, покрывшись слоем туманной дымки. Хоть у него и не было черт лица, Ту Ни отчетливо уловил мощную волну горькой обиды. А затем с него закапали… маленькие жемчужинки.
Ту Ни: …?
Прозрачная капля просочилась снизу комочка и с плеском шмякнулась на пол. Она мгновенно застыла в жемчужину размером с большой палец, пару раз подпрыгнула на полу, со стуком прокатилась прямо к носку обуви Ту Ни и мягко заблестела в свете ламп.
Ту Ни с брезгливостью отступил на шаг и безжалостно пнул покатившуюся к ногам жемчужину. Несмотря на видимую твердость камня, под ногой ощутилась упругая и странная податливость, и не успел он убрать ногу, как воздух внезапно замер…
Хлюп-хлюп-хлюп!
Этот удар словно разворошил осиное гнездо жемчужин. Все окружающие Черные Сгустки взбунтовались одновременно. Жемчуг больше не пал по каплям — он фонтаном бешено брызнул во все стороны. Но что самое странное, те жемчужины, что должны были ударить по Ту Ни, при приближении резко теряли скорость и обиженно падали вертикально вниз.
Ту Ни замер на месте, во все глаза наблюдая, как они выстраиваются идеальным белым кругом вокруг него. Одна, особенно круглая жемчужина, даже попыталась подпрыгнуть к нему на ботинок, чтобы задобрить, но после его свирепого взгляда тут же покатилась обратно в строй, покрывшись застенчивым розовым сиянием.
От увиденного у Ту Ни начала ныть и без того скудная совесть. Ладно-ладно, потрогаю! Погладить же можно, да?!
Он протянул руку и легонько ткнул ближайший Черный Сгусток.
Жемчужный дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Удостоенный милости комочек издал звук чмок и выпустил сердечко-пузырь, покрывшись робким розовым румянцем, после чего лениво поплыл к юноше.
Мрачная доселе слизь в мгновение ока покрылась пушистым ворсом и превратилась в круглый комочек размером с ладонь. По дороге он не забыл продемонстрировать старание: его тельце вздрогнуло, а на макушке хлопнули два кошачьих ушка, правда, из-за недостатка опыта они тут же сникли. Заметив, что Ту Ни отвел взгляд, комочек тут же бросил показные манеры и стремглав бросился прямо в ладонь юноши.
http://bllate.org/book/39698/5030584
Готово:
