Хотя мальчишка выглядел ужасно — сплошные синяки и ссадины, — чужие страсти, любовь и ненависть не трогали Гуань Синя. Однако ещё меньше ему хотелось, чтобы кто-то нарушал привычное течение его жизни, поэтому он недовольно бросил:
— Почему ты не в школе?
Юй Юнькай буркнул со злостью:
— Не хочу дышать с дебилами одним воздухом.
Гуань Синю безумно хотелось ответить: «Да кто хочет-то?», но, помня, через какое испытание прошёл подросток, он сдержался, пошёл на кухню, налил стакан кипячёной воды и протянул парню:
— Что случилось?
Вчера Юй Юнькай был готов ухватиться за любую его зацепку, но теперь почему-то замялся и вместо ответа переспросил:
— Почему ты вчера был так уверен, что у меня просто разрядился телефон, а не то, что я что-то украл? — Прежде чем Гуань Синь успел ответить, он добавил: — Только не говори, что я не похож на вора. Ты же знаешь, некоторые крадут ради острых ощущения.
Гуань Синь без колебаний произнес:
— Ты просто не похож.
Юй Юнькай недоверчиво усмехнулся, сделал пару глотков, крепко сжал стакан и уставился на рябь на воде:
— Мой собственный отец мне не поверил, а ты поверил.
— Я верю собственным выводам.
Юй Юнькай поднял голову и ошеломленно уставился на него.
Гуань Синь устало пот переносицу. Он давно перерос возраст «подростковых проблем из-за неблагополучной семьи» и не испытывал ни малейшего желания копаться в прошлом или смаковать его. Более того, ему хотелось вырезать те кошмарные воспоминания из памяти, спустить в унитаз и предать забвению на веки вечные. Но, столкнувшись с наивным взглядом Юй Юнькая, в нём проснулось давно забытое терпение:
— Так что в конце концов произошло?
— ...Завалил дизайн одежды, а работу придурок испортил — тот самый придурок, которому я сегодня врезал, — беззаботным тоном произнес Юй Юнькай. — Преподавателю важен только результат: раз не сдал, значит, не сдал, и нечего искать оправдания. А отец заявил, что раз сам не уследил, то и винить некого. Короче говоря, виноват во всём я.
Гуань Синь на мгновение замолчал:
— Ты что, ищешь утешения?
Юй Юнькай посмотрел на него так, будто тот несёт какую-то несусветную чушь:
— Утешить меня — это так сложно?
Гуань Синь в ответ посмотрел на него, и в глубине души шевельнулась лёгкая зависть. Слабость — привилегия детей, а слабость взрослых называют капризами. Что же до утешения... это слово было настолько далёким, что почти стёрлось из его памяти.
— Вместо того чтобы тратить время на саможалость, лучше бы пошёл к преподавателю, объяснил ситуацию и попросил отсрочки.
Юй Юнькай раздраженно бросил:
— Я ходил, отказали. Преподаватель по дизайну изначально ко мне предвзято относился.
— Тогда сиди всю ночь доделывай работу, а потом швысни ему прямо в морду.
— Да он даже брать её не станет, отправит на пересдачу в следующем семестре, а у меня на четвёртом курсе и без того дел по горло...
— Не берёт — это его проблемы, у него просто клинит в голове, а ты свою работу сдал.
Юй Юнькай замер, не ожидав столь радикального решения проблемы, а затем подозрительно прищурился:
— Ты просто хочешь выгнать меня, да?
Гуань Синь не стал отрицать, что у него были такие эгоистичные мысли, но в большей степени он всё же пытался помочь парню. Скупо и загадочно улыбнувшись, он сказал:
— Я тебя вообще-то утешаю.
Юй Юнькай вытаращил глаза:
— И в каком же месте это утешение?
Гуань Синь не стал препираться с ним по столь пустяковому поводу и вместо этого спросил:
— Почему ты так уцепился за мой дом?
Только что взъерошенный Юй Юнькай мгновенно сник и пробормотал:
— Сам не знаю... Просто у меня живот перестал болеть.
Гуань Синь застыл со всеми вопросами на лице.
Юй Юнькай медленно откинулся назад, утопая в мягких подушках дивана, рука скользнула вниз, легко прикрыв живот, а на лице появилось мечтательное и блаженное выражение:
— В тот день под дождём я прижался к перилам из-за дикой боли в желудке. Ты втащил меня в машину, потом выручил в круглосуточном магазине, привёл сюда... И живот прошёл.
Гуань Синь ответил:
— Я вообще-то офтальмолог, а не терапевт.
— Словно выпил горячего кукурузного сока — так тепло-тепло, Нуаньнуань.
Юй Юнькай продолжал бормотать себе под нос, как вдруг его живот громко и выразительно заурчал.
Гуань Синь посмотрел на него, потом на его живот:
— У тебя желудок болел от голода. А вылечил его тот онигири за четыре с половиной юаня, а вовсе не я.
— Ты ведь даже тогда понял, что я ничего не крал, хотя меня поймали с поличным, — произнес Юй Юнькай. — Ты же такой добрый в душе, почему вечно строишь из себя бездушного сухаря?
Черт возьми, подумал Гуань Синь, он совсем забыл про ещё одну привилегию подростков — наглость.
— Ладно, раз хочешь оставаться — оставайся.
Гуань Синь уже собирался повернуть к кабинету, как вдруг в дверь постучали. Юй Юнькай подскочил и, шлёпая тапочками, бросился к выходу:
— Я сам, я сам, доставка приехала...
— ...
С чего это вдруг ему стало жалко сопляка? Да тот о себе заботится лучше некуда!
Гуань Синь сжал кулаки, покачал головой и снова направился в кабинет, но у самой двери услышал незнакомый женский голос:
— Ты кто такой? — Женщина заглянула внутрь. — А Лин... Синь-Синь дома? Гуань Синь?
Гуань Синь на секунду замер, резко обернулся и шагнул вперёд. Юй Юнькай благоразумно отступил в сторону.
Стараясь скрыть растерянность, Гуань Синь разлепил губы:
— Т-тетушка Бай.
У тетушки Бай была аккуратная короткая стрижка, круглое гладкое лицо и почти лишённая морщин кожа, хотя её возраст приближался к шестидесяти — с виду ей едва давали чуть за сорок, и её вполне можно было назвать старшей сестрой. Однако Гуань Синь испытывал перед ней естественный трепет: в конце концов, это был первоклассный стилист, перед которым пасовала даже его мать.
Она никогда не наряжалась чрезмерно, а сегодня и вовсе была одета в простой повседневный костюм, но от её пухленькой фигуры веяло каким-то особенным уютом. Долго разглядывая Гуань Синя, она перевела взгляд на Юй Юнькая:
— Вы двое...
Словно что-то поняв, она мягко улыбнулась и сунула в руки Юй Юнькаю термос:
— небось, ещё не обедали?
Гуань Синь отыскал новую пару тапочек и пригласил тетушку Бай войти. Юй Юнькай невероятно расторопно унёс термос на кухню. Скинув обувь и проходя в гостиную, тетушка Бай украдкой бросила взгляд на юную стройную спину Юй Юнькая, а затем тихонько шепнула Гуань Синю:
— Совсем молодой. Справишься с ним?
Гуань Синь как раз нёс стакан с водой, от этих слов рука у него дрогнула, расплескав половину воды, и он принялся судорожно вытирать журнальный столик салфетками:
— Нет, вы не так поняли...
Тетушка Бай посмотрела на него с материнской нежностью:
— Теперь, когда рядом есть кто-то близкий, твоя мама наконец сможет вздохнуть спокойно.
Движения Гуань Синя замедлились. Он бросил салфетку в урну и больше не стал оправдываться. В этот момент из кухни появился Юй Юнькай, неся разложенные по тарелкам блюда. Он с восторгом втянул носом аппетитный запах и рассыпался в комплиментах:
— Тетушка Бай, неужели всё это приготовили вы? Боже, как вкусно пахнет!
Глава 4
Юй Юнькай обладал удивительным умением сходу располагать к себе людей, а его сладкие речи так развеселили тетушку Бай, что она расплылась в улыбке:
— Сначала попробуй, понравится ли. Если придётся по душе, почаще приходи вместе с Синь-Синем ко мне в гости, у меня ещё и не такие секреты мастерства есть!
Она заявилась без предупреждения и никак не ожидала, что у одиночки Гуань Синя кто-то объявится. Ей и в голову не приходило, что принесённой еды на троих явно не хватит. Заметив это, Гуань Синь решил, что сам есть не будет, и сказал:
— Тетушка Бай, не обращайте на него внимания, он заказал доставку.
— Доставка... Вы, молодёжь, вечно питаетесь всякой ерундой, разве это полезно? — Она усадила Юй Юнькая за обеденный стол, протянула палочки для еды и кивнула на Гуань Синя: — Не слушай его, давай есть сами.
Едва она договорила, как привезли заказ. Гуань Синь поневоле пошёл открывать дверь и с удивлением обнаружил, что Юй Юнькай заказал сырые продукты и приправы.
Юй Юнькай поднялся с места, легко перехватил пакеты и, направляясь на кухню, бросил через плечо:
— Тетушка Бай, вы пока кушайте, не ждите меня. Я быстренько приготовлю ещё пару блюд.
Он двигался по квартире так уверенно, словно находился у себя дома.
Тетушка Бай проводила взглядом его хозяйственную спину и осталась ещё более довольна. Заметив, что выражение лица Гуань Синя выглядит каким-то натянутым — она решила, что он просто смущается нового бойфренда в присутствии старших, — она наставительно произнесла:
— Парень неплохой. И молод ещё, и так о тебе заботится. Если что — уступай ему.
Гуань Синь опешил от таких слов, а тетушка Бай многозначительно указала на свои глаза:
— Вряд ли это он комариным укусом заработал?
Что ж, тетушка Бай проявила деликатность и не стала произносить вслух слово «домашнее насилие». Гуань Синь совершенно неожиданно для себя оказался в роли виноватого. Сюжет зашёл так далеко, что он даже не представлял, в какой момент всё исправить. Внезапно в его голове мелькнула идея. Бросив быстрый взгляд в сторону кухни и убедившись, что шум работающей плиты заглушит их разговор, он едва заметно прищурился и произнес:
— Тетушка Бай, я хочу спокойно и размеренно жить с Юнькаем, поэтому на шоу Возвращение я не поесть... то есть, не поеду.
Когда-то он был актёром, и изобразить глубокие чувства для него не составляло труда. Сначала он чуть отвернулся вбок, чтобы подчеркнуть гордый рельеф своего носа, затем слегка опустил голову, обнажая полоску белой хрупкой шеи, а взгляд его опустился долу, отбрасывая веер теней от длинных ресниц.
Искренность и недосказанность.
Тетушка Бай всё поняла:
— Он не знает, что ты — Лин Юэмин?
— Я хочу быть просто Гуань Синем, — и это было чистой правдой. — Стоит мне появиться на шоу, как прошлое... моё прошлое снова вытащат наружу. И если возникнет хоть малейшая вероятность, что это заденет Юнькая, я никому не позволю такому случиться. Он ещё студент, ему нельзя нести такое тяжелое бремя.
После таких слов тетушка Бай уже не могла продолжать уговоры. А говоря о том, что прошлое «снова вытащат», Гуань Синь имел в виду именно то, что с ним уже случалось прежде. В те времена от него отвернулись все вокруг, и, сменив имя, он бежал в США. На исходе бурной юности ему казалось, что на чужбине никто и слыхом не слыхивал о его прошлом. Поддавшись физиологическому зову плоти, он решил развлечься и переспал с парнем по объявлению.
Молодой, красивый, яркий, он привык купаться в фанатском внимании. Но посчитав, что от иностранцев слишком сильно пахнет, он выбрал соотечественника китайского происхождения. В тот день он искренне верил, что наконец-то исцелится от жгучей боли, причинённой Лянь Сяо, и шагнёт навстречу новой жизни.
Однако на следующий день этот китаец выложил в интернет его фотографию во сне, высмеяв его отвратительную постельную технику, и посоветовал всем геям Калифорнии обходить его десятой дорогой, а напоследок язвительно добавил: «Послушай, мой малыш, твоя мордашка куда больше подходит к твоей заднице, а не к твоей катастрофической пипиське».
Сам по себе этот плевок не заставил бы его чувствовать себя ничтожеством — он и сам признавал отсутствие опыта, а не что-то иное. Но следом за этим кто-то раскопал, что он — Лин Юэмин, сын Гуань Цюй. А вот этого вынести он уже не смог.
Вскоре слухи перекочевали и на родину, где с новой силой разгорелись сплетни о том, как безумно и психопатически он домогался Лянь Сяо перед уходом из киноиндустрии. Наговорили с три короба: правду смешали с ложью, вымысел — с фактами. И на волне этой жалости к нему под новый фильм Лянь Сяо взлетел на невиданную прежде высоту.
Гуань Синь прекрасно понимал: без негласного одобрения команды Лянь Сяо подобная односторонняя травля была бы просто невозможна.
http://bllate.org/book/39651/5024688
Готово: