Сегодня в компании устроили праздник для сотрудников — всех угощают послеобеденным чаем, мол, пусть представители отделов заглянут за порциями.
Сюрпризом оказалось, что десерты из Таоюаньцзи. Вмиг по всему офису пронёсся радостный гул, а Ли Ян сиял от счастья:
— Всё-таки директор Ли — это уровень! Широкой души человек. Клянусь, пока он меня не уволит, буду пахать на директора Ли до конца своих дней!
Кто-то подшутил над ним:
— Звучит точь-в-точь как слова какого-нибудь подлеца: пока ты не предложила расстаться, мы будем вместе вечно.
Ань Жань держал в руках ещё тёплый креветочный пельмень:
— Но не слишком ли тяжеловата артиллерия для послеобеденного чая?
— Это значит, директор Ли держит нас в мыслях! Раз уж есть, так от души!
Ань Жань взял один пельмень и отправил в рот. Под упругой, мягкой и нежной оболочкой скрывалась крупная, сочная и сладкая креветка, и от одного укуса на душе стало так полно и радостно.
— Ох-хо-хо, не зря это Таоюаньцзи!
Ли Ян пролил слезу умиления, но нельзя было не признать, что этот перекус действительно помог унять тупое нытьё в желудке Ань Жаня, хотя он и наелся-то едва ли, съев самую малость.
— А? Ты уже всё?
Ли Ян перевёл взгляд с него на корочку с едой на его столе, где ещё оставалось полно всякой всячины.
Ань Жань потёр слегка отяжелевший живот:
— Наелся.
— Но ты же в обед съел всего один кусок хлеба! Разве ты не голоден?
— Да нормально. Наверное, с головой ушёл в работу, вот и не чувствовал голода.
Ли Ян тихо пробормотал:
— Но ты в последнее время так мало ешь, мне даже кажется, что ты похудел.
Движение руки Ань Жаня, массировавшего живот, замерло. Если призадуматься, он и сам замечал, что в последнее время наедается буквально парой кусочков и при этом дико устает. На сердце стало тяжелее.
С самого момента постановки диагноза Ань Жань волей-неволей старался игнорировать этот факт, да и организм никак особо не бунтул — он даже начал сомневаться, а не ошиблись ли врачи. Но эта робкая надежда не успела прожить и долгого времени, как реальность нанесла по ней сокрушительный удар.
Похоже, надо выкроить время и пройти повторное обследование.
Про себя он решил, что сразу по возвращении из командировки отправится в больницу.
По мере того как дата поездки приближалась, дел у Ань Жаня становилось всё больше. Когда наступило время привычного ухода с работы, Ли Ян покосился на Ань Жаня, всё так же не отрывавшего глаз от монитора, и спросил:
— Ты и сегодня задерживаешься?
— Угу, ещё чуть-чуть осталось доделать, иду домой. Иди давай.
— Ну ладно. — Ли Ян поджал губы. — Возвращайся пораньше, разве тебе завтра не ехать в командировку вместе с Джесси?
Ань Жань рассеянно отмахнулся парой дежурных фраз и спровадил Ли Яна. Время пролетело незаметно, прошли считанные часы. Вокруг один за другим уходили сотрудники, некогда горевшие окна гасли одно за другим. Когда Ань Жань, размяв затекшую и нывшую шею, наконец закрыл ноутбук, то обнаружил, что весь этаж погрузился во мрак и только его крошечный пятачок по-прежнему залит светом. Тут-то он и заметил, что на часах уже одиннадцать вечера.
— Надо же, как поздно.
Ань Жань нахмурился: последние рейсы метро уже тю-тю, судя по всему, придётся брать такси.
Он собрал вещи, выключил свет и, вызывая машину, направился к выходу. Лифтовый холл встретил его кромешной тьмой, где хоть глаз выколи; единственным источником света была панель лифта с подсвеченными этажами. Ань Жаню стало немного не по себе — ему всё мерещилось, будто во мраке за ним кто-то наблюдает.
— Бульк. — Он сглотнул слюну, чувствуя, что лифт сегодня ползёт наверх с непростительной медлительностью.
Чем сильнее страх, тем сильнее тянет думать о всякой чепухе. В самый разгар жутких мурашек он вдруг вспомнил совет какого-то мудреца: мол, если станет страшно, затяни революционную песню. Ань Жань прочистил горло и тихонько запел:
— Слушай, затрубил горн нового похода, зовёт впереди цель армейского строя!
Э? Кажется, и правда работает!
Ань Жань тут же воспрянул духом и затянул погромче:
— Страна должна быть сильной, и мы в ответе за всё, на боевых знамёнах сияет багрянец побед!
Следующие две неполные минуты Ань Жань, пользуясь тем, что на этаже больше ни души, отрывался по полной программе, выдавая попурри на любые темы. На пике своего вокального экстаза, аккурат под звонкий колокольчик открывающихся дверей лифта, концерт Ань Жаня подходил к концу. Изящно и лихо крутанувшись, он влетел в кабину и с закрытыми глазами, полными глубокого чувства, допел финальную строчку:
— Твоё имя важнее, чем жизнь моя...
На последней затихающей ноте он отвесил безупречный поклон.
Что за упоительное, захватывающее дух выступление! Ань Жань с чувством глубокого удовлетворения поднял голову — и тут же нос к носу столкнулся в зеркальном отражении дверей лифта с тем, кто стоял позади него.
Ань Жань:…
Он медленно зажмурился, затем резко распахнул глаза — отражение внутри лифта не шелохнулось.
И впрямь здесь! Значит, не галлюцинация.
В этот момент Ань Жань был готов признать, что лучше бы это оказался призрак, чем Линь Шо.
Он деревянно повернулся:
— Какая... какая неожиданная встреча, вы тоже вниз?
Едва вымолвив это, он был готов отвесить себе затрещину. Что за бред он нёс? Некоторые люди ещё живы, но для него они уже умерли.
Он полагал, что Линь Шо проигнорирует его, однако тот неожиданно подал голос, пусть и отделавшись вялым:
— Угу.
Да и чёрт с ним. Ань Жань молча развернулся, втянул голову в плечи и забился в самый угол лифта, надеясь сделаться абсолютно незаметным.
Лифт помчался вниз и вскоре замер. Рассмотрев открывшуюся картину, Ань Жань опешил: с чего это вдруг подземная парковка?
— Ты выходишь?
— А? Да, выхожу, выхожу.
Он торопливо качнулся вбок, освобождая проход для Линь Шо, однако тот даже не сдвинулся с места, лишь пристально вглядывался в него, словно безмолвно вопрошая: чего стоишь?
— Я... я только что забыл нажать нужный этаж, мне ещё наверх.
Линь Шо окинул взглядом неловкую улыбку на его лице и едва заметно нахмурился:
— За тобой не приехали?
Вопрос прозвучал настолько невпопад, что Ань Жань даже не сразу сообразил, к чему это он. Ошеломленно уставившись на Линь Шо, он переспросил:
— Кто?
Проехали. Линь Шо шумно выдохнул:
— Возвращайся наверх.
Вплоть до самого выхода из здания компании Ань Жань так и не смог взять в толк, к чему была эта реакция Линь Шо.
— И почему он становится всё непонятнее?
Стоило ему об этом подумать, как перед ним резко затормозила машина. Чёрный кузов в лунном свете отливал холодным металлическим блеском, стекло со стороны водителя опустилось, явив миру половину красивого лица.
Линь Шо бросил небрежно и раздраженно:
— Садись.
Ранним летним вечером тёплый ветерок приносил с собой едва уловимую прохладу. В салоне стояла тишина — слышно было лишь дыхание двух людей да изредка щёлкающее «тик-так» поворотника.
Снаружи Ань Жань выглядел воплощением невозмутимости, но внутри него полным ходом шло возведение трёхкомнатной квартиры за счёт судорожно поджатых пальцев ног на ногах.
И какого чёрта он вообще сел в эту машину?
Он ломал голову и никак не мог найти ответа.
Какого чёрта в здравом уме и трезвой памяти делить замкнутое пространство с бывшим парнем, который тебя бросил? Жду ответа в сети, вашу ж мать, ситуация критическая.
Едва Ань Жань начал метаться в раздумьях, стоит ли завести какой-нибудь разговор, зазвонил телефон, и он тут же поспешил схватиться за него как за спасательный круг.
Да даже если это рекламный спам от какого-нибудь магазина, он готов болтать с ними до победного конца.
Но к счастью, звонила Линь Шуи. Ань Жань ответил, не задумываясь ни секунды, и в его голосе зазвучало такое мягкое тепло, какого Линь Шо от него срочно никогда не слышал:
— Только что с работы, уже еду домой.
— Угу-угу, не переживай, меня тут подвозят.
Собеседница на том конце провода, судя по всему, поинтересовалась, кто именно за рулём. Ань Жань украдкой и с некоторым чувством вины покосился на Линь Шо и сбивчиво ответил:
— Да так... коллега.
Руки на руле напряглись, во взгляде Линь Шо промелькнула свинцовая тьма.
Так яростно оправдывается — боится, что тот человек неправильно поймет?
Осознав, с кем именно беседует Ань Жань, Линь Шо вдруг ощутил удушливую волну раздражения, внутри словно запылал огонь.
Слушать, как Ань Жань нежным голосом наставляет собеседника лечь пораньше и не ждать его, казалось дико смешным.
Оба хороши: один переживает, что тот засиживается допоздна, но и пальцем о палец не ударит, чтобы приехать лично; другой трясётся над чужим режимом, но спокойно позволяет бывшему хахалю подвозить себя до дома. Какая же одинаково фальшивая парочка.
Линь Шо холодно усмехнулся:
— Хм.
Ань Жань:?
Ему показалось? С чего это Линь Шо вдруг взъелся?
Он поспешил успокоить Линь Шуи и завершил звонок. После того как в семье случилась беда, Линь Шуи превратился в пуганого зверя, панически боясь, что с Ань Жань что-нибудь стрясётся. Стоило Анью пропасть со связи на какое-то время, как старика накрывала тревога, и он ни за что не ложился спать, пока тот не вернётся. Ань Жань тысячу раз пытался с ним спорить: у Линь Шуи слабое здоровье, а у него самого в те времена была подработка в баре, и домой он заявлялся чуть ли не за полночь. Боясь подорвать здоровье опекуна, он старался не задерживаться, к счастью, за последние пару лет ситуация хоть немного выправилась.
— Какая идиллия, — саркастично протянул Линь Шо.
— А посмеешь ли ты признаться ему, что коллега, который везёт тебя домой — это я?
Ань Жань посмотрел на его профиль и вдруг, кажется, всё понял, широко распахнув глаза от потрясения.
Неужели Линь Шо бесился из-за слова коллега?
Ей-богу, он брякнул это исключительно потому, что если бы он прямо сказал, будто его подвозит Линь Шо, это выглядело бы так, будто он намеренно цепляется за любую возможность сблизиться, а Линь Шо это наверняка бы не понравилось. Но чёрт возьми, назваться коллегой — тоже оказалось ошибкой!
Ань Жань:
— В следующий раз сказать, что начальник?
— Ты ещё и следующий раз планируешь?!
Линь Шо едва не задохнулся от злости:
— По-твоему, мне заняться больше нечем? Если бы не страх, что если ты сегодня задержишься на работе и грохнешься по дороге домой, это ударит по репутации корпорации Линь, думаешь, я стал бы тебя подвозить?
Помолчав, он добавил:
— Не обольщайся.
Ань Жань, ни за что ни про что получивший порцию упрёков:…
Разумеется, он прекрасно понимал, что Линь Шо не стал бы катать его из чистой благотворительности, но вываливать это вот так в лоб всё равно было обидно. Он кисло бросил короткое «угу», отвернулся к окну и больше не проронил ни слова.
Хотя словесное предупреждение было сделано, огонь в груди Линь Шо ни капли не утих, грозя разгореться ещё ярче. И как назло, именно в этот момент какой-то Volkswagen решил нагло вклиниться в полосу и подрезать его. Линь Шо едва успел вырулить, чуть не въехав наглецу в задний бампер.
— Блять!
Состроив свирепую мину, он выдал целую тираду изящных выражений:
— Кто его, мать твою, водить учил?
— Может... — робко подал голос Ань Жань, — догонишь и подрежешь в ответ?
— По-твоему, мы где? На автодроме Байинбурук?
Линь Шо бросил на него косой взгляд:
— И не мечтай. Я переживаю лишь о том, как бы тебя от укачивания не вырвало в моей машине — мне потом её мыть придётся. Не воображай лишнего.
Ань Жань:…
— Спасибо, конечно.
Подумав немного, он добавил:
— И за тот раз... тоже спасибо.
http://bllate.org/book/39648/5024044
Готово:
