В его прежнем мире чужеродные звери успели перемешаться уже не пойми сколько раз. Во всяком случае, с самого своего рождения он не видел ни клочка земли, где бы не бродили чужеродные звери.
— Главарь, — первым заговорил Толстяк Чэнь, — в укрепрайоне уже начали всё обустраивать и приводить в порядок. Они должны знать больше. Судя по их настрою, это дело точно не завершится за день-два.
Поняв, что эта братия хочет услышать какое-то направление дальнейших действий, Чэн Цзэвэй мысленно вздохнул. За день-два? Да тут и нескольких десятилетий мало будет.
— В укрепрайоне еще будет царить хаос, так что нам придется полагаться только на самих себя. — Чэн Цзэвэй засунул руку в карман и достал коробку. Вэй Цзинлин с невероятной чуткостью тут же придвинулся ближе, чтобы выбрать любимый вкус, а Чэн Цзэвэй воспользовался моментом, чтобы обвести взглядом всех людей в зале, и произнес: — Вы все — братья, которые шли за мной до конца. Всё, что следовало сказать, я уже сказал, когда продавал компанию. Теперь же скажу лишь одно: как бы ни менялся этот мир, пока я веду вас за собой, вы будете жить хорошо.
Обменявшись еще несколькими фразами, люди разошлись. Мир сильно изменился, и хотя появилась надежда и опора, у кого на душе не было тревоги?
— Старый Сюн, — кто-то хлопнул его по плечу, и Старый Сюн обернулся, одарив собеседника улыбкой. Шрамы на его лице исказились, но Цзи Сяоцин, словно не замечая этого, сладко улыбнулась и сказала: — Твои родители ведь всё еще в Цзитуне. Судя по словам брата Чэна, если двигаться спасать их по намеченному маршруту, в ближайшее время туда никак не добраться. Ты разве не спешишь?
— Спешу, — Старый Сюн на мгновение замер, а затем выдавил: — Я верю главарю.
Брови Цзи Сяоцин сошлись на переносице: — Чэн Цзэвэй — не бессмертный бог. Дядя с тетей уже в возрасте, а эти монстры ведь людей едят. К тому времени, как вы туда доберетесь, кто знает...
— Ой, Старый Сюн, сестричка Цин, а вы оказывается вон где, — Хоуцзы заговорщицки подмигнул Старому Сюну, подбежал в пару шагов и вполне почтительно обратился к Цзи Сяоцин: — Сестричка Цин, мы отнесли пару твоих сумок к дверям твоей комнаты, заходить внутрь мы не стали.
— Ничего страшного, спасибо, Хоуцзы, — Цзи Сяоцин развернулась и ушла.
Хоуцзы и Старый Сюн остались стоять позади, и тут Хоуцзы с усмешкой поддразнил: — Старый Сюн, ну ты дай бог. И с сестричкой Цин в уголке секретничаешь. Есть продвижение?
— Не болтай ерундования, — бесстрастный голос Старого Сюна слегка дрогнул. Хоуцзы рассмеялся еще сильнее.
Едва зайдя в свою комнату, Цзи Сяоцин помрачнела и швырнула рюкзак в сторону.
Наверху Вэй Цзинлин, словно маленький хвостик, следовал за Чэн Цзэвэем. Тот ходил туда-сюда, то здесь останавливаясь, то там, и время от времени давал короткие указания. Убедившись, что никаких упущений нет, он наконец поднялся наверх.
Заметив, что главаря больше не видно, Толстяк Чэнь и остальные тут же схватились за щеки, с сияющими лицами переглядываясь и обмениваясь красноречивыми взглядами. Добрую половину минуты спустя кто-то пробормотал: — Как кислит...
— И надо же, какие нежности у главаря с невесткой.
— Неудивительно, что главарь так по ней тосковал. Держу пари, раньше, когда мы не могли найти невестку, она просто пряталась, зная о способностях главаря.
— Но главарь и впрямь хорош. Если бы не размолвка с невесткой и последовавшие поиски, он, пожалуй, еще неизвестно когда бы раскрылся перед нами.
— Видимо, судьба. Невестка ведь не уходила из Цзинъи. Иначе сейчас, когда началась такая смута... — народ мысленно представил эту картину и дружно закивал. Разве это просто судьба? Настоящий брак, заключенный на небесах.
А в это время Вэй Цзинлин, в ком они видели предмет столь страстной любви и кого спрятал у себя главарь, сидел на диване с крайне недовольным выражением лица. Напротив него Чэн Цзэвэй с абсолютно невозмутимым видом натягивал пододеяльник.
— Я хочу вон тот зеленый! — испугавшись, что Чэн Цзэвэй его не поймет, Вэй Цзинлин ткнул пальцем: — Одеяло! Мне нужно именно оно!
Чэн Цзэвэй невозмутимо ответил: — Нельзя, это мое одеяло.
— Почему это оно твое? — Вэй Цзинлин посчитал этого глупого людишку совершенно неразумным. А ведь когда они только шли сюда, тот всё прекрасно обещал.
— Потому что я купил его на свои деньги, с трудом понемногу дотащил сюда да еще и аккуратно застелил. — Чэн Цзэвэй был необычайно благодушен и, словно ему было мало, слегка помахал в руке розовым пододеяльником, показывая, как нелегко натягивать постельное белье.
Вэй Цзинлин от такого ответа потерял дар речи и слегка растерялся. Этот глупый людишка говорил на редкость убедительно. Вэй Цзинлин с надеждой уставился на то, как Чэн Цзэвэй закончил надевать пододеяльник, превратившийся в длинный пухлый розовый сверток, который молча насмехался над ним рядом с нежно-зеленым одеялом.
Нет, так дело не пойдет.
Вэй Цзинлин лихорадочно соображал: — Неправда! Я его купил!
Чэн Цзэвэй повернулся к нему лицом, предлагая продолжать.
— Я обменял его на свой домик, — заметив, что глупый людишка перестал двигаться, Вэй Цзинлин с видом заговорщика подкрался к стороне с зеленым одеялом и заявил: — Ты не можешь отказываться от слов, ты ведь тогда уже согласился.
Это была сделка? Чэн Цзэвэй неизвестно откуда извлек крошечный изящный деревянный домик размером с ладонь, положил его на руку и замер, вглядываясь. А как же обещанный залог вечной любви?
Вэй Цзинлин не собирался вдаваться в такие подробности: он в два счета нырнул под одеяло, выставив наружу лишь макушку, окинул всё вокруг быстрым взглядом, зажмурился и затих.
Из тридцати шести стратагем — отвлечь внимание на востоке и ударить на западе. Хе-хе!
Тем временем Чэн Цзэвэй сидел на диване с мрачным, исполненным глубокой скорби выражением лица, уставившись на деревянный домик перед собой.
Он смотрел и смотрел, как вдруг перед глазами всё слегка поплыло, и обстановка изменилась. Чэн Цзэвэй внутренне подобрался: перед глазами мелькнуло, но он по-прежнему сидел на диване, а деревянный домик лежал перед ним.
Заметив неладное, Чэн Цзэвэй еще немного понаблюдал за домиком, и перед глазами действительно снова произошло изменение.
На этот раз Чэн Цзэвэй был готов, поэтому картинка лишь слегка качнулась, отчетливо являя три уменьшенных изображения.
Первое представляло собой пустую ячейку размером примерно в один квадратный метр, аккурат с тумбочку. Стоило Чэн Цзэвэю об этом подумать, как картинка качнулась, и ячейка превратилась в самую обыкновенную тумбочку. Точно такой, какой она рисовалась в его подсознании.
Глава 13
Сдерживая изумление, Чэн Цзэвэй захотел взглянуть на оставшиеся два изображения, и те послушно проявились одно за другим. Вторым оказался небольшой клочок земли — земля была небольшой, но разделенной ровно на десять квадратов. Она тоже послушно менялась в соответствии с его мыслями, однако толку от нее было немного: как ни крути, участков оставалось ровно десять, менялся лишь порядок их расположения.
Чэн Цзэвэй перевел взгляд на третье изображение и тут же удивился. Третьим оказался крошечный пруд с кристально чистой водой, приглядевшись к которому можно было разглядеть бьющий на дне небольшой родничок.
Прикинув размеры, Чэн Цзэвэй решил, что в этом маленьком водоеме поместится литров тридцать-сорок воды.
Это действительно поражало. Хотя всего через месяц с небольшим все источники воды окажутся полностью отравлены, пока что она оставалась чистой и пригодной. К тому же в будущем появятся эволюционеры водной стихии. Что же касается того маленького пространства, то оно и впрямь оказалось крошечным — по сравнению с его собственным оно проигрывало слишком сильно. А вот земля — та представляла определенный интерес. Загрязнение почвы происходило даже быстрее, чем воды, однако у эволюционеров древесной стихии, за исключением тех, кто специализировался именно на земледелии, урожайность была до слез жалкой.
http://bllate.org/book/39600/5016221
Готово: