Глава пятая. Первичная Эссенция Повелителя Фениксов
– Высочество, вы ведь знаете, что истинный дух Его Высочества еще не собрался воедино, не так ли? – взгляд Чжу Хао был прикован к Му Чаоси, но обращался он к Хун Лину.
– Да, – Хун Лин по-прежнему опускал голову.
– Я также знаю, что извлечение Первичной Эссенции нанесет огромный урон твоей внутренней силе, однако эта вещь изначально принадлежала Его Высочеству, так что, полагаю, ты не станешь жадничать.
– …Эту вещь мне подарило Высочество, – Хун Линь резко поднял голову, и в его взгляде читалась несгибаемая твердость.
– Как думаешь, завтра люди из Клана Зверей придут? – Чжу Хао не стал развивать эту тему, вместо этого бросив фразу невпопад.
Однако выражение лица Хун Линя вновь помрачнело.
– На самом деле, если ты не возражаешь, было бы неплохо, если бы Высочество сначала родил наследника Клана Зверей, а потом вернулся.
Чжу Хао произнес это так, будто ему было всё равно. И лишь находившийся от него на расстоянии вытянутой руки Му Чаоси заметил, что дыхание Чжу Хао стало заметно тяжелее.
Му Чаоси совершенно не понимал сути того, о чем они говорили, а потому не мог вставить ни слова. Даже если бы он и осознавал всю глубину их разговора, это было теснейшим образом связано с той птицей, в которую он превратился.
Рука Хун Линя медленно потянулась к вороту одежды.
Завязки легко подались, а под красными одеждами открылась кожа, гладкая словно топленое сало. Розовые бугорки на груди слегка подрагивали на воздухе.
Му Чаоси от неожиданности густо покраснел. Он и сам не понимал, почему ему, мужчине, должно быть стыдно смотреть на обнаженное тело другого мужчины, но в душе помимо его воли поднялось странное смешанное чувство — желание взглянуть и страх увидеть. К счастью, выражение птичьего лица, спрятанного среди перьев, вряд ли можно было разглядеть, иначе Му Чаоси смутился бы еще сильнее. Украдкой скосив глаза на Чжу Хао, он попытался отыскать у того разгадку столь странного поведения Хун Линя.
Однако Чжу Хао по-прежнему сохранял непостижимое выражение лица и не спешил с ответом; взгляд, которым он смотрел на Хун Линя, был отрешенным и ледяным.
Одежда соскользнула с плеч Хун Линя и упала на землю. Алое пятно распласталось возле его ног, напоминая пролившуюся кровь.
Тут Хун Лин слегка приподнял голову, долгим взглядом посмотрел на Му Чаоси, а затем протянул руку...
Его ногти с видимой глазу скоростью начали удлиняться, мгновенно став острыми и загнутыми, словно орлиные когти. Не успел Му Чаоси опомниться от этого диковинного зрелища, как рука Хун Линя, превратившаяся в подобие смертоносного крюка, с молниеносной быстротой вонзилась ему в грудь.
Раздался влажный звук. Хлынула кровь, в мгновение ока окрасившая половину белоснежной груди в багровый цвет, а утонченное лицо Хун Линя исказилось от боли. Яркая кровь текла из раны непрерывным ручейком. Му Чаоси, остолбенев от увиденного и потеряв дар речи, в то же время испытал животный страх перед стоявшем рядом Чжу Хао.
Заметив испуг в глазах Му Чаоси, Чжу Хао лишь легко усмехнулся и, не став вдаваться в объяснения, перевел взгляд на Хун Линя.
Рука Хун Линя, погруженная в его собственный недуг, не задержалась надолго: крепко сжав что-то в кулаке, он стремительно вытащил ее обратно.
Хун Лин держал перед грудью обеими руками окровавленный предмет, а из раны продолжала сочиться кровь.
Му Чаоси как раз хотел получше рассмотреть, что стало с раной, как вдруг Хун Линь, съежившись на полу, с глухим звуком превратился в красно-бурую кукушку. Длинные хвостовые перья, поникшая птичья голова прижата к земле... Макушка и хохолок этой птицы были черными, спина и хвост — буро-красными с синеватым отливом, крылья — каштановыми, горло и грудь — оранжево-бурыми, на шее белел ошейник, а брюшко было почти белым. Верхняя часть тела покрыта коричневыми чешуйчатыми узорами, а в целом птица выглядела стройной, изящной и яркой.
Чжу Хао подхватил извлеченный Хун Линем предмет на лету, прежде чем тот успел упасть на землю. Затем он опустил вынутую вещь в маленькую нефритовую чашу с чистой водой, стоявшую на столе.
Му Чаоси был полностью ошеломлен происходящим. Что это вообще за цирк? Неужели какой-то первоклассный фокусник показывает трюк с вырыванием собственного сердца? Да еще и превратился при этом в птицу!
Устроив предмет, Чжу Хао направился обратно к Хун Линю.
Опасаясь, как бы Чжу Хао не причинил Хун Линю нового вреда, Му Чаоси поспешно последовал за ним.
Чжу Хао обернулся, бросил на него короткий взгляд и ничего не сказал. Он протянул руку и накрыл ею кровоточащую рану Хун Линя.
Рана, из которой еще мгновение назад непрерывно сочилась кровь, в тот же миг затянулась, а ее края срослись на глазах у изумленного Му Чаоси.
Му Чаоси смущенно покосился на Чжу Хао, мысленно извиняясь за то, что усомнился в нем.
Убедившись, что рана Хун Линя полностью затянулась, Чжу Хао убрал руку. Проигнорировав немые извинения Му Чаоси, он принялся возиться с тем предметом в чаше. Опустив в воду нежно-белую руку, он легко смыл с поверхности следы крови. На свету предмет постепенно приобрел чистый, белоснежный и хрустальный оттенок. По форме он напоминал гусиное яйцо — овальное, мягкое и упругое на ощупь.
Чжу Хао выловил отмытый предмет, бережно подхватил его обеими руками и поднес к груди Му Чаоси.
– Прошу Ваше Высочество вернуть Первичную Эссенцию.
Хун Линь, все еще находившийся в птичьем обличье, бессильно пластом лежал на земле. Услышав эти слова, его тело слегка дрогнуло, а поникшая птичья голова с видимым трудом приподнялась, чтобы взглянуть на Му Чаоси.
Му Чаоси уставился на этот предмет и не находил слов. Судя по внешнему виду, это определенно было вовсе не сердце, по крайней мере, на человеческое оно совершенно не походило. Но как вообще можно вернуть в себя то, что именуется Первичной Эссенцией?
Эта штука источала слабый запах крови, представляя собой беловатый мягкий комок. Если бы ее покрыть твердой скорлупой, Му Чаоси, пожалуй, принял бы ее за обычное яйцо.
И Чжу Хао, и распростертый в луже крови Хун Линь смотрели на него в упор, не отрывая глаз, что создавало для Му Чаоси колоссальное психологическое давление.
– Как ее вернуть? – выдавил из себя Му Чаоси птичьим писком.
– Проглотить. Одним глотком.
Нерушимое спокойствие, с которым Чжу Хао произнес эти слова, заставило Му Чаоси едва не изблечь всё, что он съел за прошлую и нынешнюю жизнь.
– …Про… проглотить?… Одним глотком?.. – Му Чаоси недоверчиво посмотрел то на Чжу Хао, то на странный предмет.
– Именно. Тысячу лет назад Высочество пожаловал эту жизненную энергию Младшему Слуге Хун Линю, и в ней заключена часть силы и воспоминаний Повелителя Фениксов. Стоит Вашему Высочеству проглотить ее, как вы, должно быть, восстановите три десятых своей духовной силы, чего вполне хватит, чтобы справиться с завтрашним перевоплощением.
– Я не буду этого делать!
Му Чаоси наотрез отказался от предложения Чжу Хао, и в его решительном тоне не оставалось ни малейшего намека на компромисс.
Не говоря уже о том, что он собственными глазами видел, как эту мерзость вырезали из груди Хун Линя — даже если бы он не стал свидетелем столь кровавой сцены, у него не возникло бы ни малейшего желания проглотить нечто подобное.
– Прошу Ваше Высочество не капризничать.
– … – устав от непреклонности Чжу Хао, Му Чаоси вспылил, отвернулся в сторону, полностью проигнорировав возможный гнев собеседника, и выразил свой протест упорным молчанием.
Лежавший на полу Хун Линь, казалось, облегченно выдохнул и снова опустил голову на землю.
Один человек и две птицы хранили молчание, из-за чего атмосфера в комнате мгновенно стала тяжелой и застывшей.
**********
Раздался тяжелый стук в дверь.
– …Кто там? – Чжу Хао перевел взгляд, которым сверлил Му Чаоси, на вход.
– Докладываю Повелителю Фениксов, Господину Фэнши и Младшему Слуге. Восемь великих старейшин и главы двенадцати кланов просят аудиенции у Господина Фэнши в Зале Совещаний. Говорят, они получили официальное послание от принца Клана Зверей Лун Сяна о том, что он прибудет завтра.
– …Я понял. Передай старейшинам и главам кланов, что я скоро выйду.
– Слушаюсь.
Служанка послушно удалилась.
– Сначала я покину вас. Ваше Высочество может обсудить с Хун Линем... проглотить ли Первичную Эссенцию, или же позволить мне снять печать на день раньше.
Произнеся это, Чжу Хао аккуратно разгладил свои белоснежные одежды и неторопливо вышел из комнаты.
В помещении остались лишь растерянный Му Чаоси и едва живой Хун Линь.
Обе птицы молча смотрели друг на друга.
Кровь на теле Хун Линя давно перестала течь, но густой запах крови по-прежнему висел в воздухе. Алые одежды на полу, пропитавшись багрянцем, приобрели мрачно-лиловый оттенок. Хун Линь попытался с трудом приподняться на крыльях, но из-за сильной потери крови все его попытки окончились неудачей.
Как только Му Чаоси собрался подойти и помочь ему подняться, птичий облик Хун Линя внезапно начал трансформироваться обратно в человеческий. Это зрелище вызвало у Му Чаоси, застрявшего в пернатом теле с самого своего появления здесь, жгучую зависть.
Однако в человеческом обличье крылья, конечно же, превратились в куда более удобные руки, но обнаженное тело, покрытое пятнами запекшейся крови, произвело на Му Чаоси не менее сильное впечатление. Его фигура была идеальной — ровно столько изящества, сколько требовалось, а кожа сияла подобно топленому салу. По плечам рассыпались черные волосы, на фоне которых черное и белое казалось особенно разительным, а капли ярко-алой крови придавали этому зрелищу оттенок разврата и жестокости.
Стоило ему выпрямиться, как между ног во всей красе предстал маленький зверек — мягкий и покорный, он забавно покачивался в такт каждому едва заметному движению тела Хун Линя.
Му Чаоси в очередной порадовался, что сейчас он всего лишь птица и никто не способен разглядеть неловкость на его лице. В то же время он невольно задавался вопросом: то ли Хун Линь вовсе не считает его чужаком, то ли настолько привык обнажаться перед всеми, что ему уже глубоко плевать на чужие взгляды? От подобных мыслей Му Чаоси почувствовал легкое, ничем не обоснованное раздражение.
Поднявшись на ноги, Хун Линь подошел к своей прежней одежде и окинул ее взглядом, но та явно уже не годилась для ношения. Брови Хун Линя слегка сошлись на переносице. В обычное время смена одежды для него была плевым делом — взмахом руки он мог мгновенно истребовать наряд прямо из своих покоев силой мысли, но сейчас...
– Ваше Высочество, не одолжите ли мне несколько одежд? Завтра же верну.
– А! Да, конечно.
Боясь, что Хун Линь не расслышал тихого «да», прозвучавшего следом за его испуганным восклицанием, Му Чаоси вдобавок энергично закивал.
– Благодарю Ваше Высочество.
Хун Линь слегка поклонился и направился к Му Чаоси.
Тот застыл всем телом, с напряжением наблюдая за приближающимся мужчиной.
Походка Хун Линя была поистине прекрасна. Даже сейчас, когда из-за ранений его шаги казались чуть нетвердыми, это легкое покачивание белоснежного тела приводило привыкшего к строгим правилам Му Чаоси в полное замешательство.
Му Чаоси то и дело переводил взгляд с одного на другое, чувствуя, что куда бы он ни посмотрел, все выглядит как-то неправильно. Посмотреть на Хун Линя? Перед ним было обнаженное тело, способное всколыхнуть сердце даже у такого же мужчины, как он сам. А не смотреть на Хун Линя? Уши отчетливо улавливали шуршание шагов приближающегося парня.
В этот момент Му Чаоси до того растерялся, что совершенно не представлял, как себя вести.
– Ваше Высочество, прошу прощения.
Раздался голос Хун Линя, и в тот же миг Му Чаоси почувствовал резкую боль в хвосте. Глаза, зажмуренные от подступающего напряжения, тут же распахнулись. Хун Линь, казалось, только и ждал этого момента: стоя лицом к лицу, один с непроницаемой птичьей физиономией, а другой со счастливой улыбкой.
Улыбаясь, Хун Линь помахал перед Му Чаоси только что вырванным пером. От легкого покачивания простая пятицветная перьевая ость на глазах превратилась в роскошные разноцветные одежды — ослепительные, величественные, переливающиеся слабым божественным светом.
Хун Линь отступил на шаг назад и облачился в это одеяние, сотканное из хвостовых перьев Му Чаоси.
Прежняя неловкость исчезла вместе с укутанным в одежды телом Хун Линя, зато на поверхность тут же всплыли все накопившиеся вопросы.
А Первичная Эссенция в нефритовой чаше с водой продолжала смиренно ждать, когда ее задействуют по назначению.
– Хотя Ваше Высочество сейчас пребывает в птичьем теле, в конце концов, вы — сильнейший представитель нашего Клана Пернатых. Младший Слуга Хун Линь временно лишился духовной силы из-за извлечения Эссенции, а потому осмелился занять хвостовое перо Вашего Высочества, обладающее наибольшей мощью. Завтра я непременно верну его. И все же впредь Вашему Высочеству не стоит быть столь щедрым. Ценность перьев феникса ничуть не уступает драконьим сухожилиям и рогам цилиня.
Му Чаоси мог только молчаливо возвести очи к небесам.
В глазах Хун Линя постепенно затеплилась легкая печаль — такая глубокая, что от одного взгляда на нее пробирало до мурашек.
– Прошу Ваше Высочество проглотить Первичную Эссенцию! Она сопровождала Младшего Слугу тысячу лет; пусть ее мощь уже не так сильна, как в ту пору, когда Ваше Высочество впервые пожаловал ее мне, но заключенной в ней остаточной силы и тысяч лет совместных воспоминаний вполне хватит, чтобы Ваше Высочество мгновенно осознал всё, чего пока еще не понимает.
Му Чаоси посмотрел на Хун Линя, затем на лежавший в чаше предмет, похожий на гусиное яйцо, и снова покачал головой. Если бы он понятия не имел, откуда взялась эта штука, то, пожалуй, проглотил бы ее по неведению, но теперь...
http://bllate.org/book/39595/5015761
Готово:
