Готовый перевод Raising Lop-Eared Rabbits / Приручить строптивого: Мой идеальный муж: Глава 14

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Сюй Линчжи замерла, явно опешив, и та доля невозмутимой улыбки окончательно застыла у неё на лице.

Линь Цзайшань больше не глядел на неё. Он поднял руку и, словно отмахиваясь от капризного ребёнка, рассеянно похлопал её по плечу, после чего повернулся и направился к отдельной кабине.

Ему нравилась эта сообразительность Сюй Линчжи, она не раздражала, но когда женщина выставляет свой ум напоказ, это уже проигрышный вариант. Он никогда не связывался с подобными — даже не будучи женатым, он не рассматривал их для себя.

— А если я не против? — голос Сюй Линчжи догнал его со спины.

Линь Цзайшань на миг замер на ходу.

Он обернулся и окинул Сюй Линчжи взглядом с ног до головы: та стояла на прежнем месте и смотрела прямо на него, и было очевидно, что она не шутит.

Посмотрев на неё пару секунд, он смягчил тон, добавив в него даже некое подобие беспомощности:

— Ты не против, а я против, так пойдёт?

Затем он нанёс контрольный удар:

— Будешь ещё болтать глупости — я всё напрямую твоей маме расскажу.

Сюй Линчжи так и осталась стоять на месте.

Не оглядываясь, он решительно зашагал дальше.

Когда он вернулся в кабину, тарелки с едой были уже почти убраны. Линь Яцзюнь как раз беседовала с Сунь Ланьру о каком-то недавно открывшемся спа-салоне. Заметив его вошедшим, она подняла глаза, а Юань Чэ по-прежнему сидел на своём месте: от порции салата перед ним осталась едва ли третья часть, и он, опустив голову, ковырял вилкой последние кусочки черри в милке.

Линь Цзайшань не стал садиться. Поздоровавшись с двумя старшими дамами, он чуть канул подбородком в сторону Юань Чэ:

— Пошли.

Юань Чэ на мгновение замер, тут же отложил вилку, поднялся, вежливо попрощался с Линь Яцзюнь и Сунь Ланьру и лишь после этого последовал за ним. У самого выхода они нос к носу столкнулись с Сюй Линчжи, которая как раз собиралась войти внутрь. Линь Цзайшань отступил на полшага в сторону, вежливо кивнул ей и не сбавил шага. В тот самый миг, когда они разминулись плечами, идущий позади человек замер — по всему его виду было ясно, что он собирается поздороваться.

Линь Цзайшань не дал ему такого шанса: ухватив Юань Чэ за запястье, он решительно и без церемоний потащил его за собой.

Движение вышло излишне резким, и он сам это понял, отпустив руку, как только они скрылись из виду. Точнее говоря, просто стряхнул её.

На ладони ещё теплился слабый след чужого прикосновения. Поморщившись, Линь Цзайшань больше не взглянул на Юань Чэ и направился прямиком к лифту.

Юань Чэ от неожиданного рывка оступился и сделал полшага, уставившись себе под ноги на освобождённое запястье. Он молчал, но уголки его губ исподтишка изогнулись в лёгкой улыбке.

Это был уже второй раз за сегодня, когда он коснулся руки Линь Цзайшаня.

Хотя они просто держались за запястье, хотя стоило им дойти, как его руку тут же отбросили, и хотя в этом грубом жесте не было ни капли нежности, на душе у него было так сладко, будто он искупался в чане с мёдом — сладость разлилась от кончиков пальцев до самых ушей.

Линь Цзайшань шёл широким шагом впереди, не оборачиваясь и не замедляя ходу. Шаги позади на секунду смолкли, а затем участились, плотно прилепившись к нему в пределах трёх шагов.

По крайней мере, не злопамятный, мысленно хмыкнул Линь Цзайшань.

Сегодня он не стал брать с собой водителя и вёл машину сам по одной простой причине: вздумай этот человек по дороге закатить истерику вроде той, что устраивала его сестра, в салоне останутся только они двое. Как успокаивать и удастся ли вообще унять — всё это ещё можно было контролировать, но если бы подобную сцену застал водитель, ему бы и вправду стало до слёз стыдно перед людьми.

Машина выехала из подземного паркинга, уличные фонари вечернего часа пик загорались один за другим, а взгляд со стороны пассажирского сиденья приковался к нему с самого момента трогания с места.

Линь Цзайшань делал вид, что ничего не замечает: прибавил газ, переключил передачу, глядя строго перед собой. Но этот взгляд словно обзавёлся собственными ногами, прилип намертво — ни звука, ни жалоб, просто смотрит и всё.

Выдержав половину пути, он наконец скосил взгляд вбок.

В тот момент, когда их глаза встретились, сидевший на пассажирском кресле парень встрепенулся, точно обожжённый, и молниеносно отвернулся к окну, оставив ему на обзор лишь наполовину покрасневшее ухо.

Линь Цзайшань отвёл взгляд и легко постучал пальцами по рулю.

До чего же несдержанный.

Мысленно он добавил к портрету своего так называемого муженька ещё один пункт: тонкокожий, легко поддаётся манипуляциям.

В салоне воцарилась тишина. Поразмыслив ещё немного, Линь Цзайшань вдруг нашёл это забавным, и после очередного зелёного сигнала светофора не удержался — снова повернул голову, бросив с лёгкой насмешкой в голосе:

— Что, боишься, что я тебя съем?

Юань Чэ резко повернулся обратно и замахал обеими руками:

— Нет-нет! Я совсем не это имел в виду...

Доворив, он снова отвернулся к противоположной двери, на этот раз едва ли не носом прижимаясь к стеклу.

Линь Цзайшань бросил на него мимолётный взгляд и протянул небрежно:

— Хочешь что-то сказать — говори.

С той стороны снова затихло.

Ладно, не хочешь — как хочешь. Линь Цзайшань вернул внимание дороге: сегодня он и так проявил достаточно любезности, навязываться и утешать кого-то он не собирался.

Машина проскользнула два квартала, когда со стороны пассажира неожиданно раздалось:

— Ты как будто... похудел.

Линь Цзайшань не расслышал и чуть повернул голову:

— Что?

В следующую секунду чья-то рука легла ему на плечо, и горячее дыхание пахнуло прямо в ухо:

— Я говорю...

Тормоз был выжат в пол до упора.

Шины с визгом прочертили полосу по асфальту, и автомобиль по диагонали замер посреди дороги. Линь Цзайшань одной рукой зажал ухо, вжавшись в дверцу так, что едва не отскочил от неё, и уставился на спутника с подлинным ужасом во взгляде:

— Ты... ты что творишь?!

Юань Чэ от такого крика растерянно захлопал ресницами, и на его лице медленно проступило обиженное выражение:

— Я... я просто хотел с тобой поговорить...

Линь Цзайшань глубоко вздохнул, у него бешено пульсировало в висках. Он прижал пальцы к переносице, стараясь говорить как можно спокойнее:

— Сиди на своём месте и говори, я и так услышу.

— Но ты только что не услышал.

— Потому что я вёл машину.

— Вот именно, — с железобетонной уверенностью произнёс Юань Чэ. — Ты был занят рулём, поэтому мне пришлось подвинуться ближе.

Линь Цзайшань поперхнулся.

Он пару секунд в упор смотрел на Юань Чэ, мысленно прогоняя эту железную логику — и, к своему удивлению, не нашёл к чему придраться.

Ладно, аргументировать он умеет.

Больше ничего не говоря, он снова завёл двигатель, крутанул руль, вернул машину на нужную полосу и аккуратно припарковался у обочины.

В нынешнем состоянии он просто не мог продолжать вести машину: в тот миг дыхание другого мужчины показалось до того осязаемым, до того настоящим, что продолжать прятаться за спасительным отрицанием уже не получалось.

Полгода избегал, а в итоге всё равно пришлось лицом к лицу столкнуться с реальностью.

Линь Цзайшань с детства больше всего презирал тех, кто пасовал перед проблемами. Враг у ворот — отражай удар, меч поднялся — руби; какой бы ни была беда, перетерпишь и пройдёшь. Но он никак не ожидал, что, перешагнув порог тридцатилетия, сам превратится в трусливую черепаху, спрятавшуюся в панцирь.

Вопрос лишь в том — как, чёрт возьми, это разрулить?

Этот брак с самого начала был тупиком. Если бы не та напасть в семье Линь, с чего бы кому-то указывать Линь Цзайшаню, на ком жениться? Семья Юань? В кругах Города А стоило произнести имя Юань Цзинтянь, как половина людей переспрашивала: «Это еще кто такой?» Каким бы грозным местным царьком ни казался этот хозяин захудалого островка где-то на задворках, в континентальной части он выглядел не иначе как нувориш.

А что теперь? По свету ползут слухи о банкротстве семьи Линь и их непосильных долгах, а он тут же берёт и заключает брак с каким-то выскочкой-нуворишем — любой проницательный человек сразу поймет, в чём тут дело.

Раз уж деньги поступили на счёт, о гордости и лице приходится забыть.

Линь Цзайшань повернул лицо к Юань Чэ. На том всё ещё держалось выражении обиды, он преданно и умоляюще смотрел на него снизу вверх, а в глазах плескалась чистота брошенного щенка.

Ладно, посчитаем это деловой сделкой.

Линь Цзайшань не из тех, кто путает тёплое с мягким. Он повидал виды, умел и прогибать спину, и кланяться: в те годы, когда Фэн Тай только ушёл из жизни и он в одиночку вытягивал компанию, каких только унижений не натерпелся за банкетными столами? И улыбался кому надо, и рассыпался в любезностях, и пил до язвы с последующей отправкой в скорую — чего он только не пережил? Но при этом он ни разу не позволил Линь Яцзюнь испытать хоть малейшую тревогу: старая госпожа покупала всё, что хотела, и стоило ей положить глаз на какой-нибудь лакомый кусок земли, как он выкладывал деньги, даже не моргнув глазом. Женщины не должны страдать из-за денег — это правило он усвоил с детства.

С девушками дело обстояло точно так же: с каждой из прежних пассий он старался выкладываться по полной, баловал так, что готов был на руках носить, дарил машины, дома и золотые карты, нисколько не скупясь.

Ну а если теперь объектом заботы стал мужчина — разве что-то принципиально меняется?

Семья Юань вложила средства, а в бизнесе тот, у кого толще кошелёк — главный. Раз уж деньги получены, нельзя относиться к чужому сыну спустя рукава. В конце концов, какая разница, за кем ухаживать? Мужчина так мужчина, будет окружать его едой да питьем, а как только дела компании наладятся — вернёт этого человека в целости и сохранности обратно в семью Юань, и на этом сделка официально завершится.

Верно, так и поступим.

Мысленно выстроив внутреннюю защиту, Линь Цзайшань снова перевёл взгляд на Юань Чэ, и в этот раз его глаза самую малость потеплели.

Он поднял руку и накрыл ладонью чужое лицо.

Кожа оказалась нежной, гораздо мягче, чем он предполагал. В ту самую секунду, как подушечки пальцев коснулись щеки, глаза Юань Чэ мгновенно распахнулись до предела, а длинные ресницы затрепетали от испуга, точь-в-точь как у перепуганного зверька.

Подавив внутреннее неудовольствие, Линь Цзайшань слегка огладил большим пальцем его скулу.

Раз. Другой.

Тепло под кожей моментально пошло вверх.

В салоне стоял полумрак, но ему и не нужно было всматриваться, чтобы понять: лицо парня сейчас залито густой алой краской, густые ресницы всё ещё дрожали, а сам он даже перестал дышать.

Воздух вокруг постепенно наполнялся густой, осязаемой негой.

Момент наконец созрел. Он уже собирался убрать руку и сказать что-нибудь — утешить ли, пообещать ли что-то, в любом случае этот спектакль требовал реплики, романтичной, нежной, обращенной вроде бы не к парню, а к возлюбленной, к суженой, к жене.

Он приоткрыл рот.

И тут же замер.

В голове совершенно неожиданно всплыл дикий, абсурдный вопрос:

Как, чёрт побери, зовут мою жену?

Юань Чэ, приняв душ, прямо с мокрой головой завалился в постель.

Волосы он даже не удосужился вытереть, а пижама на нём сидела наперекосяк, но ему было не до того.

Ему нужно было побыть одному.

И в тишине насладиться воспоминаниями об этом безупречном дне.

Любимый муж, по которому он тосковал столько дней, наконец-то вернулся из командировки и первым делом примчался забрать его прямо из аэропорта. Под обеденным столом он взял его за руку! А когда они шли к парковке, взял снова! Все эти незаметные для посторонних, крошечные мгновения он прокручивал в голове снова и отново, смакуя каждую деталь и находя в ней новую сладость.

Но самое главное, то, от чего сердце буквально готово было выпрыгнуть из груди — это то, как муж назвал его в машине: «малыш»!

— Малыш...

Он уткнулся лицом в подушку и глухо захихикал. От одного только воспоминания об этом низком, бархатном голосе у него закружилась голова от накатившего счастья, а руки и ноги сделались совершенно ватными. Малыш. Какое мягкое, какое интимное слово, почему он раньше не замечал, что эти два слога способны свести с ума!

Он перевернулся на постели лицом к потолку, и уголки его губ никак не опускались вниз. В голове сами собой закрутились картинки: профиль Линь Цзайшаня за рулем, скользящие по его щеке длинные пальцы и тот взгляд — глубокий, полный такой нежности, что из глаз вот-вот покапает мёд.

http://bllate.org/book/39580/5014182

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода