Готовый перевод The Genius's Counterattack / Гений в чужих мирах: Руководство по триумфу: Глава 4

Когда Сян Цинъян как раз выходил из армейского лагеря, у главных ворот на него бросилась какая-то молодая женщина. Упав перед ним на колени, она заплакала:

— Молодой господин Сян, проявите милосердие, сжальтесь надо мной! Я уже ношу под сердцем ребенка брата Лу.

— Я ни в коем случае не стану оспаривать у вас место законной жены! Мне достаточно просто находиться рядом с братом Лу, правда! Клянусь, я никогда не стану претендовать на его сердце в противовес вам.

Она рыдала поистине жалостливо и трогательно!

Сян Цинъян сразу понял, что кульминация этого представления наконец-то наступила.

— Если вы так добры, то обязательно поможете нашему счастью, не так ли?

Выходит, если он не поспособствует их счастью, то сразу станет бессердечным?

— Ты кто такая? И о каком таком брате Лу ты говоришь? — холодно осведомился он с каменным лицом.

Юань Люлю, то есть та самая женщина, стоявшая на коленях, на мгновение растерялась. Разве не говорили, что Сян Цинъян — трусливый и робкий шуанъэр, который носа не кажет из дома? Откуда у него такая подавляющая аура?

Однако раздумывать было некогда, и она выпалила:

— Низшая зовет себя Юань Люлю. Мы с братом Лу познакомились еще два года назад, прониклись друг к другу чувствами, а теперь у нас будет ребенок. Я лишь надеюсь, что молодой господин Сян великодушно приютит нас. Если позволите, я запишу ребенка на ваше имя и буду прислуживать вам, не претендуя ни на что и не вступая в борьбу.

С этими словами она снова принялась плакать.

Подразумевалось следующее: они познакомились первыми, а значит, это Сян Цинъян — третья лишняя сторона в их отношениях? К тому же он обязан воспитывать чужого ребенка, и только тогда его сочтут великодушным. Хм, какое бесстыдство!

Среди зевак нашлись как те, кто сочувствовал Юань Люлю, так и те, кто жалел Сян Цинъян. Мнения разделились, но в целом симпатии толпы склонялись на сторону Юань Люлю — кто же станет спорить с тем, что она женщина?

— Девуца, вставайте же скорее! Вы ведь в положении!

— Верно! Вы же женщина! Можете претендовать даже на статус законной жены, к чему так унижаться ради роли простой наложницы?

— Молодой господин Сян, соглашайтесь на ее условия! Она же ясно сказала, что не будет оспаривать с вами место главной жены. Для женщины редкое унижение — добровольно согласиться занять подчиненное положение после вас!

Вскоре подоспел и Лу Цзянчи.

— Цинъян, кем бы ни приходились мне другие, ты всегда будешь моей законной женой! — первым делом заявил он.

Большинство тех, кто прежде сочувствовал Сян Цинъян, теперь сочли, что Лу Цзянчи все-таки неплохой человек — по крайней мере, он не предал свою невесту-шуанъэр только из-за того, что его наложница оказалась настоящей женщиной. В конце концов, беременная женщина — это такая редкость!

Желая заполучить и жену, и наложницу, да еще и сохранить безупречную репутацию, Лу Цзянчи с Юань Люлю ввергли Сян Цинъяна в полное изумление своей бессовестностью. Разумеется, потакать их планам он не собирался.

— Брат Лу, раз у тебя дав Aе были чувства к другой, почему ты сразу мне не сказал? Если бы признался, я бы ни за что не дал согласие на твое сватовство. Хоть я и шуанъэр, но знаю: благородный муж всегда стремится помочь чужому счастью.

— Цинъян, не принимай близко к сердцу! — Лу Цзянчи шагнул вперед, пытаясь взять Сян Цинъяна за руку, но тот отдернул ее.

— Как же мне не принимать это близко к сердцу? Раньше я ничего не знал, но теперь всё открылось, разве могу я обижать госпожу Юань?

— Ты хочешь сказать...? — в один голос воскликнули Юань Люлю и Лу Цзянчи.

Юань Люлю мысленно потешалась над ситуацией: неужели на свете бывают такие дураки, которые сами добровольно уступают место главной жены? Но, поразмыслив, она решила, что в этом нет ничего страшного — ведь она женщина, да к тому же беременная.

Лу Цзянчи же думал о другом: какая разница, какого он бедного происхождения? Разве это помешало ему взять в наложницы шуанъэра из влиятельной семьи!

Короче говоря, оба они были невероятно счастливы!

— Я хочу сказать, что раз господин помощник командующего и эта барышня Юань Люлю пылают взаимной страстью, к тому же давно крутят тайный роман и уже ждут ребенка, я добровольно расторгаю помолвку и уступаю дорогу двоим влюбленным. Однако ради доброго имени господина помощника командующего и во избежание недоразумений со стороны барышни Юань, я прошу вас вернуть дом, который мой отец некогда помог вам приобрести, а также выданные вам серебряные монеты. Не бывало еще такого, чтобы генерал тратил казенные деньги на содержание семьи своего подчиненного. Вдобавок всю одежду, еду и прочие пожитки, что я ранее отправлял помощнику командующего, также прошу вернуть в полном объеме.

— Шуанъэрам и без того нелегко приходится в этом мире, прошу помощника командующего проявить понимание, — произнес Сян Цинъян. С непреклонным выражением лица он расправил плечи, а в его глазах застыли готовые сорваться слезы.

Это был результат долгих тренировок перед зеркалом: раз уж подлые негодяи способны разыгрывать спектакли, он тоже не останется в долгу.

— Это... — Лицо Лу Цзянчи резко переменилось. Он и помыслить не мог о расторжении помолвки! Он всего лишь разозлился, до него дошли слухи, что Сян Цинъян носит подарки Ян Хао, и ему захотелось проучить жениха, показав, что у него есть выбор и получше.

Он просто хотел заставить его стать покладистым, но как всё зашло так далеко?

Если помолвку расторгнут, на что станут жить и где ютиться его мать и младшая сестра, оставшиеся в родной деревне?

К тому же вся его карьера в армии строилась на поддержке тестя и шуринов!

— Цинъян, не горячись, я знаю, что ты сердишься! — попытался он заговорить строгим тоном.

— Разве расторжение помолвки — не лучший выход для тебя и барышни Юань? Для вашего будущего ребенка тоже, ведь он должен родиться старшим законным сыном!

— Правильно, расторгнуть помолвку! — раздалось несколько зычных голосов. Сян Цинъян увидел, как к ним приближаются отец Сян, старший и средний братья Сян.

С их появлением дело пошло быстро.

Расторжение помолвки, возвращение всех подарков и вещей.

Однако Лу Цзянчи до самого конца не верил, что семья Сян действительно намерена порвать с ним.

Мало того, что Сян Цинъян — шуанъэр, от которого уже однажды отказались при помолвке, если он получит от ворот поворот во второй раз, выдать его замуж станет совсем тяжело, не говоря уже о притязаниях на роль главного супруга.

Лу Цзянчи был уверен, что Сян Цинъян просто капризничает, демонстрируя обиду. Ради приличия перед его отцом и братьями он немного поухаживает за ним, поуговаривает, а когда тот переступит порог его дома, он еще возьмет свое.

Пока в армейском лагере кипели нешуточные страсти из-за этого скандала, в густом лесу в нескольких ли оттуда Ян Хао со своим верным другом Чжань Вэньюем вели смертельную борьбу за выживание.

Отправившись на разведку вражеских позиций, они просчитали множество рисков, опасаясь в основном неприятеля или даже подвоха со стороны собственного командования, но им и в голову не могло прийти, что смертельную угрозу для них составит сама дикая природа и нехватка провизии.

Да, хлынувший стеной ливень сбил их с пути, а припасы иссякли.

— Эх, как же я жалею, что упустил ту крысу, — лежа в относительно сухом дупле дерева, простонал Чжань Вэньюй, обращаясь к Ян Хао.

— И угораздило же нас вляпаться в такую погоду, да еще слить столько удачи! Знали бы — захватили побольше сухого пайка. Если бы кто-нибудь сейчас дал мне хоть кусочек еды, я бы согласился на что угодно! — не дождавшись ответа, он продолжил бормотать сам с собой.

— Лучше побереги силы и поменьше болтай, неизвестно еще, сколько продержится этот ливень! — наконец подал голос Ян Хао.

— Боюсь, если я сейчас не выскажусь, потом у меня уже не будет шанса! — обессиленно пробормотал Чжань Вэньюй.

Ян Хао умолк. На самом деле он прекрасно понимал: они действительно рискуют сложить головы в этом месте. Вылазка за разведданными удалась на славу, но цена оказалась высока — оба получили ранения. Кровотечение до сих пор не останавливалось, а под рукой не было ни лекарств, ни крошки еды.

Внезапно, сам не зная почему, он вспомнил того шуанъэра из семьи Сян. Интересно, шьет ли он сейчас одежду и стряпает ли для этого ветреного Лу Цзянчи? Будет ли он и дальше кроить для него наряды, стряпать еду и рожать ему детей?

С этими мыслями он машинально сунул руку за пазуху и вспомнил про мешочек для мелочей, который тот вручил ему перед уходом. Что же там лежало?

С трудом развязав шнурок, он стал вытаскивать содержимое наружу.

Не успел он развернуть бумажную обертку, как Чжань Вэньюй выхватил у него большую часть добычи:

— Ты еще и припрятал съестное!

— Это мне дали.

— О, вспомнил! Тот самый шуанъэр из семьи Сян, да? У ворот лагеря мне показалось, что он собирается напасть на тебя, я чуть сам в драку не полез! — бормотал тот, уже разворачивая масляную бумагу. — Да тут сахар!

— И лекарство! — Ян Хао тоже развернул сверточек поменьше.

— Мы спасены! — забыв о всяких приличиях и правилах хорошего тона, Чжань Вэньюй забросил в рот горсть сладостей, перевел дыхание и даже нашел в себе силы шутить. — Признавайся, когда это вы успели шуры-муры закрутить?

Ян Хао, сохранив свою обычную ледяную невозмутимость, швырнул другу пакетик с кровоостанавливающим порошком. Обработав собственную рану, он закинул в рот кусочек арахисовой ириски.

Чувство голода немного отступило, а на сердце потеплело!

Благодаря этому сахару и целительным мазям оба бойца смогли пережить затяжной ливень, выбрались из лесной чащи и успешно выполнили задание. В дальнейшем их ждала череда блестящих побед и стремительный рост в званиях.

В мгновение ока наступила зима. После серии крупных и мелких сражений обеим армиям требовалось время на передышку и восстановление сил, так что в лагере выдалось относительно спокойное время.

Сян Цинъян снова приехал в армейский лагерь, привезши с собой собственноручно связанные перчатки, наколенники и разнообразные мази от обморожения.

Пока остальные выстраивались в очередь за припасами, Лу Цзянчи не спешил присоединяться к толпе. Он заметил в стороне аккуратно сложенные изысканные вещицы — ровно четыре полных комплекта. Если не считать наборы для членов семьи Сян, оставался как раз один лишний сверток, который несомненно предназначался ему.

Прошло столько времени, и Лу Цзянчи решил, что все обиды Сян Цинъяна наверняка уже улетучились. Приближался Новый год, и они с матерью сошлись на том, что лучше всего сыграть свадьбу прямо перед праздником, чтобы встретить его с полным достатком.

— Господин помощник командующего, почему вы не идете за перчатками? Их ведь разбирают по принципу кто первый встал, потом ничего не останется, — спросил его один из сослуживцев, возвращаясь с выданной парой.

— О, у меня есть кое-какие дела, подойду позже, — с улыбкой ответил Лу Цзянчи.

Кто-то тут же подмигнул ему:

— Эх ты, простофиля! Разве помощнику командующего нужно стоять в общей очереди? Ты разве не видел те роскошные перчатки, что шуанъэр из семьи Сян оставил отдельно? Наверняка среди них лежит и твоя доля!

— Точно! Глядишь, он еще и сам их принесет лично, с какой стати нам в хвосте плестись?

— Погодите-ка, но ведь они же расторгли помолвку? — засомневался кто-то из стоявших рядом.

— Расторгли? Да кто знает! Разве не видишь, Лу Цзянчи до сих пор ведет себя так, будто он без пяти минут зять самого генерала.

— А по мне, тот шуанъэр говорил вполне серьезно насчет разрыва.

— Поживем — увидим. Если перчатки оставили лично для Лу Цзянчи, значит, свадьбе быть. А если нет — тогда всё кончено по-настоящему!

Лу Цзянчи пропускал эти разговоры мимо ушей, спеша к Сян Цинъяну в прекрасном расположении духа. Подумаешь, шуанъэр из генеральской семьи! Разве он не будет виться вокруг него, Лу Цзянчи, как миленький?

http://bllate.org/book/39564/5011571