Готовый перевод Sovereignty of All Beasts [Infrastructure] / Смена власти среди десяти тысяч зверей [Строительство]: Глава 19

Глава 19. Сжав кулаки, Вэнь Цзэси заковылял в шатёр вождя

— Вэнь Цзэси, предупреждаю в последний раз: не играй со мной.

Хэ Яо без труда раскусил его дешёвую уловку. Договорив, он перевёл взгляд на кусок шкуры, испещрённый причудливыми знаками. Во взоре вождя промелькнуло нечто неразборчивое; он бесцеремонно оттолкнул юношу и вырвал кожу из его рук.

— Цан Юань, увести его. Тридцать плетей, — ледяным тоном вынес приговор правитель.

Полог шатра тут же приподнялся, и внутрь вошёл сильный воин, охранявший вход.

— Слушаюсь, — почтительно отозвался Цан Юань и перевёл взгляд на юного зверочеловека, который только что сыпал громкими признаниями в любви.

Посмотрев на Вэнь Цзэси, он впервые почувствовал к нему некое подобие уважения.

«И надо же иметь такую смелость... Полюбить нашего вождя? У парня точно с головой всё в порядке?»

Вэнь Цзэси зашёлся в кашле, но Цан Юань уже бесцеремонно вздёрнул его за руку.

Для закалённых воинов тридцать ударов плетью были пустяком, но для изнеженного Вэнь Цзэси эта казнь превратилась в сущий кошмар.

Свист рассекаемого воздуха слился с глухими ударами. Тонкий кожаный ремень с хрустом впивался в плоть. Кожа на спине лопалась мгновенно; тёмно-красные брызги полетели в пыль, а тёплая кровь густыми струйками потекла по выгнутому позвоночнику.

— А-а-ах! — не выдержав, закричал он, хотя до последнего пытался сжимать зубы. Каждое новое рассечение отзывалось невыносимой, ослепляющей болью.

Удары сыпались один за другим. Под глухие шлепки кожаного ремня остатки гордости Вэнь Цзэси окончательно рассыпались в прах. Если бы Хэ Яо сейчас стоял перед ним, юноша, не задумываясь, взмолился бы о пощаде.

Цан Юань наблюдал за экзекуцией с каменным лицом. Ни стоны, ни слёзы наказуемого не тронули его сурового сердца.

Когда тридцатый удар наконец отзвучал, он небрежным кивком приказал отвязать полуживого пленника от столба.

— Сам пойдёшь или оттащить? — хладнокровно спросил Цан Юань, глядя на скорчившегося в грязи юношу, который судорожно хватал ртом воздух. — У вождя к тебе ещё есть вопросы.

Тело Вэнь Цзэси мелко дрожало. Стоило воину сделать шаг навстречу, как юноша инстинктивно сжался, ожидая нового удара.

Лишь спустя пару секунд он заставил себя выдавить едва слышный ответ:

— Сам... дойду.

Цан Юань молча отступил, жестом указывая на вход в шатёр.

Дыхание спирало, перед глазами всё плыло, а истерзанная спина онемела от шока. Старая рана от костяного ножа снова открылась, и теперь он выглядел по-настоящему жалко — весь в грязи, поту и запекшейся крови.

Сжав кулаки, Вэнь Цзэси вытер грязным рукавом мокрое от слёз лицо, с трудом поднялся на ноги и, хромая, вошёл в шатёр.

На этот раз он усвоил урок: послушно замер у самого входа, не смея проронить ни слова и не делая лишних движений.

Наконец Хэ Яо соизволил обратить на него внимание:

— Умеешь читать и писать?

— Немного, вождь, — тихо отозвался юноша.

— Что это за знаки?

— Не знаю... Я выучил их во сне.

Услышав этот ответ, Хэ Яо прищурился. В его холодном взгляде промелькнуло глубокое недоверие.

Ощущая на себе этот леденящий, испытывающий взор, Вэнь Цзэси невольно напрягся. Вся его былая злость на этого тирана мигом испарилась, уступив место животному страху.

Он покорно опустил голову и самым простодушным тоном повторил:

— Клянусь, это правда. Я ведь всю жизнь прожил в племени Серого Волка и раньше никогда не уходил далеко от дома. У нас никто отродясь не слыхал о грамоте. Эти знаки мне действительно явились во сне.

Лицо вождя оставалось непроницаемой маской. Разгадать, о чём он думает, было невозможно.

— Что за сон? — бесстрастно спросил он.

— Всё было как в тумане, серое марево... Но чей-то голос назвался Великим зверобогом. Он спросил, хочу ли я познать тайные знаки. Я был глуп, согласился без раздумий, и тогда он начал меня учить.

Хэ Яо долго молчал, вглядываясь в натянутую шкуру.

Символы были начертаны на удивление ровно и изящно. В них угадывалась какая-то древняя, пугающая гармония — ничего подобного вождь прежде не встречал.

Он небрежно поманил юношу пальцем:

— Подойди. Напиши что-нибудь при мне. Если пойму, что лжёшь, — лично вырву тебе язык.

Слово «подойди» заставило Вэнь Цзэси вздрогнуть всем телом.

Затаив дыхание, он сделал два шага вперёд и несмело спросил:

— Но... вождь, здесь нет ни угля, ни заострённой палочки. Чем же мне писать?

Услышав это, Хэ Яо хищно усмехнулся и швырнул на каменный стол костяной нож. Оружие со звоном скользнуло к самому краю.

— А сам как думаешь?

Вэнь Цзэси сжал губы, глядя на остриё. Намёк был предельно ясен: вождь требовал пустить кровь вместо чернил.

Это издевательство претило его натуре, но выбора не оставалось. С трудом сглотнув вязкую слюну, он нагнулся и подобрал нож.

Вообще-то, к боли ему было не привыкать. В прошлой жизни он постоянно подвергался бесконечным медицинским процедурам, многие из которых мало чем отличались от пыток.

В детстве он долго не мог понять, почему попытки врачей спасти его приносят столько мучений — ведь больница должна лечить, а не истязать.

Со временем этот вопрос отпал сам собой. Он просто привык.

Но привыкнуть — не значит перестать чувствовать.

Алая кровь легла на грубую шкуру неровными мазками, складываясь в причудливые знаки. Хэ Яо сравнил новые символы с прежними и, не проронив более ни слова, лениво взмахнул рукой, выпроваживая пленника прочь.

Зажав кровоточащий палец, Вэнь Цзэси послушно склонил голову и поспешил покинуть шатёр.

Очутившись на улице, он жадно вдохнул душный, но такой спасительный воздух. Смахнув холодный пот со лба, он поймал на себе тяжёлые взгляды Цан Юаня и остальных стражей, после чего поспешил скрыться с их глаз.

***

Вскоре после его ухода полог шатра вновь поднялся. Внутрь вошли несколько человек: чудом выживший вожак охотников Фу Юн и верховный жрец племени Десяти Тысяч Зверей.

— Рассказывай, что произошло на той охоте? — Хэ Яо сидел на возвышении, подперев голову рукой. Его ледяной взгляд медленно скользил по присутствующим.

Счастливчик Фу Юн поспешил опуститься на одно колено:

— Вождь, в тот день меня укусила многоножка, и я почти сразу потерял сознание от яда. Когда разум уже угасал, я почувствовал, что мне в рот запихнули какое-то снадобье. После этого по всему телу разлилось тепло, будто меня оберегала неведомая сила. Благодаря этому я и продержался до самого возвращения в лагерь, где жрец дал мне противоядие.

Хэ Яо молча перевёл тяжёлый взор на стоящего поодаль Сюн Ли.

Тот судорожно сглотнул. В тот памятный день он был так увлечён докладом о загадочной стене, что напрочь забыл упомянуть о лечебном корне.

Честно говоря, вернувшись в лагерь, он поразмыслил и решил, что спасение Фу Юна вряд ли связано с каким-то копеечным ломтиком. Разве может обычная травинка сотворить такое чудо? Куда логичнее выглядели разговоры, поползшие среди соплеменников: мол, вожака охотников спас сам Великий зверобог. Сюн Ли охотно поверил в божественное вмешательство и выбросил историю с корнем из головы.

Кто же знал, что вождь вдруг решит докопаться до истины!

Слушая сбивчивую речь Фу Юна, Сюн Ли с ужасом осознал, что тот невзрачный кругляш женьшеня, который ему всучил смазливый раб, действительно был бесценным сокровищем. А он... где он теперь? Потерял! Какая непростительная глупость!

В душе воина поднялась буря из досады, сожаления и паники.

Почувствовав на себе пронзительный взгляд Хэ Яо, он торопливо отёр выступивший на лбу холодный пот, упал на колени и без утайки выложил всё, что знал о проделках Вэнь Цзэси.

Хэ Яо задумчиво прищурился и вновь посмотрел на Фу Юна.

— Ты знал, кто тебя спас?

— Слышал краем уха, когда очнулся, — признался тот, едва справляясь с давящим авторитетом вождя. — В глубине души я догадывался, что дело в снадобье, но сородичи твердили, будто я выжил лишь благодаря своему крепкому здоровью. Вот я и перестал думать об этом.

На самом деле Фу Юн, как и Сюн Ли, до последнего не верил, что захудалый пришелец из крошечного племени способен на врачевание. Узнав о спасительной траве, он ограничился тем, что велел отправить юноше кусок хорошего мяса в знак благодарности, и сразу же выкинул этот случай из головы.

Но стоило ему начать пить отвары верховного жреца, как он понял разницу. Больше не было того удивительного чувства бодрости и защиты, а по ночам остатки яда отзывались тупой изнуряющей болью в костях.

Именно в эти долгие бессонные часы его вновь начали одолевать сомнения. И теперь, когда сам вождь заинтересовался делом, охотник укрепился в своей догадке: таинственное лекарство было чудодейственным. При первом же удобном случае надо раздобыть ещё хоть кусочек!

Выслушав доклад, Хэ Яо надолго погрузился в раздумья. Присутствующие затаили дыхание, не смея угадывать мысли своего повелителя. Наконец он глухо произнёс:

— Теперь поговорим о массовом отравлении дурманом.

При этих словах вперёд выступил жрец. Из уважения к его преклонным годам и немощи вождь освободил старика от обязанности падать на колени.

— О вождь, то была трагическая случайность, — заговорил жрец дребезжащим голосом. — Цветы дурмана слишком похожи на те съедобные коренья, что мы обычно собираем. Люди из собирательского отряда просто перепутали их в спешке.

— И всё же Вэнь Цзэси прямо предупредил их об опасности. Почему его никто не послушал? — Голос Хэ Яо зловеще упал, а в глубине тёмных глаз вспыхнули опасные искры.

Разбор этого происшествия вождь учинил уже давно, но теперь, сопоставив факты с внезапно открывшейся «грамотностью» мальчишки, он уловил новые детали. Этот пришлый щенок оказывался куда более загадочным и полезным, чем казалось поначалу.

Под леденящим взором правителя все присутствующие опустили головы. Никто не смел издать ни звука, понимая, что гнев вождя не пощадит никого. Сюн Ли и Фу Юн и вовсе мечтали провалиться сквозь землю.

— Насколько я помню, спасителем тогда объявили Нин Сяньсяня, бывшего вожака собирателей? — Хэ Яо медленно поднялся со своего места. — Жрец, поведай-ка мне ещё раз во всех подробностях, как этот глупый суб-зверочеловек, неспособный отличить яд от пищи, вдруг отважился пробовать незнакомые коренья и чудесным образом нашёл противоядие? Вы что, держите меня за сопливого юнца, которого можно водить за нос?

Головы воинов склонились до самой земли.

Жрец и сам теперь понимал, насколько нелепо звучала та история, в которую он так легковерно поверил со слов Вэнь Цзэси.

Эта ночь в лагере выдалась кровавой. Мало кто знал детали, но даже приближённые к вождю Сюн Ли и Фу Юн получили в наказание немало ударов плетью.

Что же касается провинившихся слуг и простых собирателей, то их безжалостно казнили одного за другим. Среди них оказался и бывший вожак собирателей Нин Сяньсянь.

***

В лагере собирателей у костра велась тихая беседа.

— Старший, мне тут один приятель нашептал... — молодой суб-зверочеловек, перебиравший дикие коренья, испуганно огляделся и понизил голос до шёпота, обращаясь к Цзиню. — Нин Сяньсяня казнили. Говорят, перед смертью он так кричал, умолял о пощаде и требовал встречи с вождём, но тот даже ухом не повёл.

Цзинь, ставший новым вожаком собирателей, лишь молча кивнул. Ещё недавно о таком положении он не смел и мечтать.

Прежде него в отряде стояли влиятельный Нин Сяньсянь, обучавшийся у самого жреца, и многоопытный Шу Я. Сам же Цзинь всегда оставался в тени, не надеясь продвинуться по службе.

Но судьба совершила крутой поворот.

Будучи третьим по старшинству в отряде, он в одночасье лишился обоих главных соперников и возглавил собирателей.

Это казалось невероятным.

Даже спустя несколько дней руководства Цзинь всё ещё чувствовал себя как во сне. Когда-то он втайне грезил хотя бы о капле власти — и вот его желание исполнилось столь внезапно.

— Вожак, почему ты молчишь? — паренёк улыбнулся. Ему очень нравился новый предводитель: тот был мягким по характеру и никогда не распускал руки, в отличие от прежних хозяев.

Цзинь очнулся от мыслей и покачал головой. В его памяти невольно всплыло красивое, утончённое лицо молодого зверочеловека. Кончики ушей Цзиня запылали, и он поспешно уставился на огонь.

— На На, а у тебя есть тот, кто мил сердцу?

— Конечно! Он из охотничьего отряда. Мы уже договорились, что следующей весной жрец проведёт обряд и объявит нас парой.

— Как замечательно... — Цзинь поворошил угли длинной веткой. В ночное небо с тихим треском взмыл сноп искр.

— А у тебя, вожак, неужели кто-то появился? Расскажи! Я своего ненаглядного сам завоёвывал, так что опыта мне не занимать, могу поделиться секретами!

Цзинь грустно улыбнулся и покачал головой:

— Тут никакие секреты не помогут. Его не вернуть... Он уже занят.

Ему ли не знать, что этот прекрасный юноша принадлежит вождю. Пытаться забрать добычу у Хэ Яо — верная смерть.

***

Тем временем Вэнь Цзэси с трудом добрёл до жилища жреца. Стоило ему переступить порог, как навстречу испуганно бросились Я Го и Ху Я.

— Господин Си! Почему вы весь в крови?!

— Брат Си! Кто с вами это сделал?!

— Тише вы, не шумите, — шикнул на них юноша. — Всё в порядке. Позже обработаю раны травами. Где жрец?

— Великий жрец ещё на рассвете ушёл вместе с Нин Сяньсянем, — ответил Я Го.

— Хм, Нин Сяньсянь тоже пошёл с ним?

Я Го кивнул:

— Да. Говорят, в охотничьем отряде много раненых, рук не хватало, вот жрец и взял его в помощники.

На губах Вэнь Цзэси заиграла едва заметная холодная усмешка:

— Вот как... Что ж, это просто чудесно.

Я Го вспомнил, с каким высокомерием всегда держался Нин Сяньсянь, и недовольно надул губы:

— Брат Си, этот выскочка ведь совершенно не смыслит в лечебных травах. Ты же просто выдумал всё, да?

— О? Неужели это так заметно? — Вэнь Цзэси забавным жестом приподнял бровь.

— Ещё бы! Он крутится возле жреца, а сам даже простейший корешок от сорняка отличить не может.

Вэнь Цзэси тихо рассмеялся:

— Раз уж даже ты это понял, то вождь и подавно раскусил его с первой секунды. — Он ободряюще похлопал паренька по плечу. — Не бери в голову. Больше этот человек тебе на глаза не попадётся.

— А? — Я Го удивлённо захлопал ресницами, так и не сообразив, к чему клонит его названый брат.

http://bllate.org/book/39527/5167784