Готовый перевод Sovereignty of All Beasts [Infrastructure] / Смена власти среди десяти тысяч зверей [Строительство]: Глава 2

Накативший было гул и невнятный шум в ушах наконец улеглись, сменившись отчетливыми звуками. До слуха донеслось приглушенное, но настойчивое шушуканье снаружи.

— И чего этот Я Си до сих пор не соизволил выйти? Разве он сегодня не идет с нами на сбор?

— Да какой там сбор! Давайте вообще забудем о его существовании. Лично я с этим извращенцем рядом стоять не желаю. Я-то всё гадал, с чего бы это ему, зверочеловеку, таскаться за добычей с нами, суб-зверочеловеками? А он, оказывается, по мужикам сохнет. Тьфу, мерзость какая! Вчера ведь прибежал к брату И Ши с признаниями. Хоть бы на рожу свою сначала взглянул! Получил от ворот поворот, разрыдался и удрал. Небось теперь носа наружу не кажет от стыда.

— Да ладно? Я Си нравятся зверочеловеки?

— Вот именно! А я-то думал, они с И Ши просто ладят. Этот подлиза каждую горсть спелых ягод ему тащил. А сам, видать, только и думал, как бы под него лечь! Противно даже слушать! Пошли отсюда, и чтобы никто больше с ним и словом не обмолвился.

— Да чего вы всполошились? Неужто не слыхали, что скоро придет пора платить дань Племени Десяти Тысяч Зверей? Вождь со жрецом уже отобрали дары. В этот раз, помимо троих суб-зверочеловеков, в список внесли и Я Си.

— Как так? Но ведь Я Си — зверочеловек!

— Ну и что с того? Раз уж ему так люба мужская плоть, вдруг тамошним воинам он тоже придется по вкусу?

— И то верно. Так ему и надо! Тьфу!

***

Глумливый смех, злорадное шипение и брань — весь этот ядовитый гул обрушился на Вэнь Цзэси грязной волной.

Он еще не понимал, что под чудным именем «Я Си» эти кумушки имеют в виду именно его. Растерянно озираясь, он пытался осознать, где очутился.

Вокруг стояла удушливая, режущая глаза вонь — смесь гнили, застоялого пота и сырости. На полу валялись грязные шкуры, покрытые засаленной коркой грязи и лоснящиеся от чужого жира.

Под ним шуршала прелая солома, почерневшая от вековых нечистот. По травинкам деловито ползали мерзкие мелкие букашки.

Вэнь Цзэси, который всю прошлую жизнь провел в стерильной больничной палате, едва сдержал рвотный позыв. Он инстинктивно попытался приподняться, чтобы убраться подальше от этой мерзости, но быстро понял: его жалкое ложе — едва ли не самое чистое место в этом убогом жилище.

Сжав зубы, он со вздохом опустился обратно.

Бежать было некуда, да и сил в чужом, изможденном теле не наскребалось даже на пару шагов. Осмотревшись, он заметил на земляном полу обкусанную шляпку ядовитого гриба. Похоже, прежний хозяин этого тела отравился именно им.

Но едва эта мысль оформилась в голове, как на него хлынул поток чужих, рваных воспоминаний. Нет, это не было досадной ошибкой. Парень сделал это намеренно.

Прежний Я Си покончил с собой.

Из глубин чужой памяти медленно проступали очертания мира, который не имел ничего общего с прежней, цивилизованной реальностью Вэнь Цзэси.

Дикий, первобытный край, где выживали лишь силой и клыками. Здесь не существовало женщин. Общество делилось на зверочеловеков и суб-зверочеловеков. Первые рождались могучими воинами, способными принимать облик зверя; их тела украшали темные звериные узоры, а главным их делом была охота. Вторые — слабые и хрупкие, с алыми родимыми пятнами беременности на лицах — были призваны хранить очаг и вынашивать потомство.

Прежний владелец тела был зверочеловеком, но влекло его к равным — к мужчинам своего же племени. Теперь, сопоставив факты с доносившимися снаружи издевками, Вэнь Цзэси окончательно убедился: «Я Си» — это он сам.

По рождению Я Си вовсе не был плебеем. Его отец правил Племенем Серого Волка, а папой был прекраснейший суб-зверочеловек из самого могущественного клана — Племени Десяти Тысяч Зверей. От такого союза должен был родиться великий воин, гордость и наследник племени.

Но судьба сыграла с малюткой злую шутку. Его папа умер при родах. Отец возненавидел младенца, посчитав его проклятым отродьем, унесшим жизнь любимого. В этом они с Вэнь Цзэси были похожи — тот в прошлой жизни тоже не знал родительской любви. Однако доля первобытного сироты оказалась куда горше.

У отца было множество других пассий из числа суб-зверочеловеков. Лишившись единственного защитника, Я Си превратился в изгоя. Мачехи в мужском обличье, исходившие завистью к красоте и знатности покойного соперника, отыгрывались на ребенке как могли. Мало того что его держали впроголодь, так мальчишка еще и вырос неописуемо красивым — изящнее и краше любого местного суб-зверочеловека. Почуяв угрозу своему положению, отчимы сговорились и нашли способ вышвырнуть его из племени.

Узнав, что его отдают в качестве живой дани грозному Племени Десяти Тысяч Зверей, несчастный парень в отчаянии бросился к тому, кого тайно любил. Но вместо поддержки получил лишь жестокие насмешки. Правда о его постыдной склонности мгновенно разлетелась по стойбищу. Не выдержав позора и ужаса перед будущим, Я Си оборвал свою жизнь.

Вэнь Цзэси не одобрял подобной слабости, но глупо было отрицать: именно благодаря чужой трусости он получил второй шанс. Парень осторожно провел ладонью по груди, прислушиваясь к ровному стуку сердца. Если бы не слабость от ядовитых грибов, он прямо сейчас выскочил бы наружу, чтобы просто бежать куда глаза глядят. Здоровое, крепкое тело — то, о чем он тщетно молил в стерильных стенах палаты, — досталось ему здесь, среди дикости и первобытного хаоса.

— Эх, Я Си... — негромко пробормотал Вэнь Цзэси. — Запомни: в этой жизни нужно беречь только себя. А обиды и страдания пусть достаются другим. Если родишься вновь, живи ради собственного блага и не разбрасывайся жизнью так глупо.

Эти слова предназначались то ли угасшей душе прежнего хозяина тела, то ли самому себе. Он возродился. И больше никакие оковы не удержат его во тьме.

Едва сорвался последний звук, как навалившаяся прежде тяжесть бесследно растворилась, и дышать стало невыразимо легче. Быть может, Я Си действительно услышал его и обрел покой. Теперь он начнет свой путь в ином мире — точно так же, как сам Вэнь Цзэси начал здесь.

***

— Я Си, ты внутри? — раздался из-за входа мягкий, вкрадчивый голос, услужливо извлеченный памятью из глубин сознания. — Я Го сказал, что ты сегодня так и не показался на улице. Всё в порядке?

Я Го был его сводным братом, суб-зверочеловеком от другого отчима. Вэнь Цзэси скосил глаза на колышущуюся шкуру, заменявшую дверь. Там стоял тот самый И Ши, по которому так отчаянно сох прежний владелец этого тела.

Этот И Ши был на несколько зим старше едва вошедшего в пору зрелости Я Си. Охотник из него вышел посредственный, но смазливая морда и напускная мягкость делали его завидным женихом для половины суб-зверочеловеков племени. Ну и для покойного Я Си, само собой.

Впрочем, юношеская влюбленность неопытного мальчишки не возникла на пустом месте. И Ши долго и расчетливо прикармливал беднягу фальшивой заботой, то и дело намекая на нечто большее.

Стараниями злобных мачех никто из молодых воинов племени не общался с сиротой. Тот довольствовался лишь обществом нескольких суб-зверочеловеков во время лесных сборов. Единственным зверочеловеком, снизошедшим до дружбы с ним, оказался И Ши. Неудивительно, что изголодавшийся по теплу подросток быстро поймал наживку.

То, что прежний простодушный хозяин тела принимал за чистую монету, искушенный в интригах Вэнь Цзэси видел насквозь. Пусть он и провел прошлую жизнь на больничной койке, законы человеческой подлости и манипуляций знал отменно. Подобная грошовая хитрость вызывала у него лишь презрение.

— Входи, — бросил он.

Ему чертовски хотелось взглянуть на этого доморощенного кукловода.

Тяжелая шкура приподнялась, и в полумрак хижины протиснулся мужчина в кожаной набедренной повязке. Вэнь Цзэси, полулежа на соломе, слегка вздернул подбородок и окинул вошедшего ленивым взглядом. За долгие годы болезни он привык к безупречной внешности ухаживающих за ним элитных врачей и собственного отражения, так что этот дикарь не заслуживал даже посредственной оценки.

«И это убожество всерьез надеется меня соблазнить?»

Вэнь Цзэси мысленно припечатал визитера самым нелестным определением. И Ши прекрасно знал о чувствах влюбленного мальчишки, но и не думал держать дистанцию. Он с удовольствием принимал подношения, грелся в лучах чужого обожания и одновременно презирал парня за его слабость. Не потому ли слухи о постыдной любви Я Си расползлись по племени в тот же миг, как несчастный получил отказ? Будь у этого мерзавца хоть капля совести или дружеского тепла, он бы держал язык за зубами.

Теперь же, когда настоящий Я Си уже лежал в могиле, этот стервятник явился разыгрывать жалость. Слишком поздно.

— Я Си, как ты? — И Ши изобразил на лице крайнюю степень тревоги. В современном мире из него вышел бы идеальный вежливый кавалер, но на Вэнь Цзэси эта дешевая актерская игра не произвела никакого впечатления. — Я Го заходил, сказал, ты сегодня пропустил сбор.

Вэнь Цзэси сухо усмехнулся, не скрывая издевки:

— Приболел. Вот и не пошел.

И Ши осекся. Прежде Я Си ловил каждое его слово, заглядывал в глаза и говорил исключительно робким, нежным голоском. Ни единого резкого слова, ни тени недовольства на лице. Гость недовольно нахмурился. Перемена в поведении преданного прихвостня уязвила его гордость. Парнишка всегда ластился к нему, как верный пес. Что теперь? Решил показать зубы после отказа? Пытается набить себе цену?

— У тебя какие-то претензии? — Вэнь Цзэси прищурился, уловив волну чужого раздражения. — Я обязан отчитываться перед тобой за каждый шаг?

— Нет, что ты... — И Ши невольно запнулся. Дерзкий жест заставил его сердце глухо стукнуть в груди.

Разглядывая Я Си, гость в очередной раз поймал себя на мысли, что этот парень чертовски, непозволительно красив. Будь он суб-зверочеловеком, И Ши без раздумий взял бы его в свою пещеру. Но увы. Зверочеловеки бесплодны друг для друга, и смазливая морда не имела в суровом первобытном быту никакой ценности.

Подавив мимолетное сожаление и вспомнив об опустевших домашних запасах, И Ши нацепил самую обезоруживающую улыбку:

— Я Си, вчера ты так огорошил меня своим признанием... Я просто растерялся, глупостей наговорил. Ты не держи зла. Мы ведь по-прежнему можем остаться друзьями, верно?

— Хм, — Вэнь Цзэси лениво подпер щеку ладонью, гадая, сколько еще продлится это представление.

Пренебрежительный тон заставил И Ши вспыхнуть от злости, но он пересилил себя и вкрадчиво продолжил:

— Я Си, тебе ведь через три дня уходить в Племя Десяти Тысяч Зверей. Может... отдашь мне свою хижину? Сам знаешь, у меня полно братьев, в нашей пещере уже повернуться негде.

Вэнь Цзэси молча буравил его взглядом.

Ах да, изгнание. Он и забыл, что его дни в этом племени сочтены. От этой мысли на душе стало совсем серо. Зевая, он потерял всякий интерес к разговору и небрежно махнул рукой:

— Там видно будет. Племя само решит, кому достанется жилье. Я тут не хозяин.

Столь холодный отпор застал И Ши врасплох. Он рассчитывал забрать хижину без малейшего труда, но податливая жертва вдруг уперлась!

Спешно нацепив маску обиженного добродетеля, он воскликнул:

— Я Си! Ты что, до сих пор злишься на меня?

Вэнь Цзэси посмотрел на него снизу вверх. Мысли его уже блуждали далеко отсюда. Чтобы выжить в диком мире, куда его вот-вот сошлют, требовались ресурсы. И действовать нужно было немедленно.

Потирая кончики пальцев, он спокойно произнес:

— Вовсе нет. Забирай хижину, мне не жалко. Но взамен ты будешь каждый день приносить мне половину своей добычи.

— Да ты с ума сошел! — И Ши от возмущения даже забыл про свой елейный тон. — А сам я что жрать буду, по-твоему?

Он поверить не мог, что этот жалкий влюбленный дурачок, который раньше готов был последнюю горсть ягод ему скормить, выкатывает такие условия.

Вэнь Цзэси лишь усмехнулся и развел руками:

— За все нужно платить, дорогой друг. То, что я отдавал тебе раньше, забудь — считай это подарком. Но сейчас я отправляюсь в неизвестность и понятия не имею, выживу ли вообще. Так почему бы мне напоследок не набить брюхо? Три дня сытой жизни — не такая уж большая цена за целую хижину. На дворе лето, в лесу полно дичи и кореньев, с голоду не помрешь.

http://bllate.org/book/39527/5019579