Готовый перевод I Transmigrated as the Heartthrob Flatterer / Перерождение в любимого подлизу императора: Глава 7

— Подойди ближе.

Су Яньхуэй искоса глянул на пиалу — та опустела дочиста. Лишь после этого он нехотя поднялся со своего места и направился к Наследному принцу.

— Что-то случилось, Ваше Высочество? Желаете отдать мне какое-то поручение? Только скажите — я исполню всё, что вам угодно.

Су Яньхуэй не слишком любил чужие прикосновения, но ласки принца никогда не казались ему чем-то невыносимым. Дело было вовсе не в том, будто Его Высочество пытался воспользоваться своим превосходством. Просто в каждом жесте Цзинмо сквозило глухое, подавленное до крайности стремление, которое, вырываясь наружу, давило своей тяжестью. Эта незримая сила лишала воли и заставляла Яньхуэя чувствовать себя не в своей тарелке.

Они знали друг друга с малых лет, когда Су Яньхуэй стал его чтецом-компаньоном, однако всегда держали дистанцию. И всё же порой принц позволял себе лишнее. Он касался рук Яньхуэя, его лица, плеч — словно исследовал пальцами каждый доступный клочок кожи, до которого мог дотянуться.

«У этого парня что, тактильный голод?»

Тонкие пальцы скользнули по его щеке, коснулись края воротника, но не двинулись дальше. Вместо этого они опустились к шее, едва заметно надавив на кадык. Яньхуэй невольно повёл плечом и слегка наклонил голову набок: чужое тепло щекотало кожу, но убрать руку наследника он, разумеется, не смел. Приходилось терпеливо сносить эти вольности. И всё же... пусть лицо принца оставалось бесстрастным, Яньхуэй безошибочно чувствовал, что тот сейчас доволен.

Перед ним стоял будущий владыка Поднебесной. Человек, которому с пелёнок внушали долг, умение подавлять любые слабости и держать себя в узде. Вплоть до самого своего трагического конца принц ни разу не позволил себе выйти за рамки дозволенного. Его единственной, робкой и отчаянной вольностью были эти редкие минуты безмолвной близости с компаньоном.

— Ну как, Ваше Высочество? Приятно? — с полуулыбкой поинтересовался Су Яньхуэй. Он вовсе не мнил себя кем-то особенным, ради кого венценосная особа может забыть о приличиях, но в подобные мгновения предпочитал не сопротивляться. — Есть разница с тем, что было в детстве? Кажется, сейчас у меня самая нежная кожа. И щёки стали чуть округлее — ущипнуть приятнее, верно?

Принц был неприкосновенной драгоценностью империи. Ни один смертный не смел и пальцем до него дотронуться, а престарелый отец-император и подавно держался отчуждённо. Наследник до сих пор не сочетался браком и даже отверг наложниц, приставленных обучать его искусству спальни, являя двору образец безупречной сдержанности. И когда у этого идеального человека отнимут законное право на трон, он лишится единственного смысла жизни.

— Я бесконечно предан вам, Ваше Высочество, а потому готов безропотно сносить любые ваши капризы, — мягко проговорил он. — Но могу ли я, ваш ничтожный слуга, просить об одной милости? Позвольте мне совершить дерзость и преступить невидимую черту между господином и подданным.

«Несчастный мальчишка... Наверное, за всю свою жизнь он ни разу никого крепко не обнимал. Пожалуй, единственные объятия, которые ему суждено познать в будущем, — это грубые руки стражников, удерживающих его перед Пятым принцем... С этого дня здоровье старого императора начнёт угасать, а значит, часы жизни наследника уже пущены вспять»

«Он ведь скоро умрёт»

От одной мысли об этом сердце Су Яньхуэя сжималось от щемящей тоски.

Наследный принц явно не ожидал подобной дерзости. Тонкие брови едва заметно дрогнули, сближаясь у переносицы. Яньхуэй мысленно обругал себя за длинный язык: он ведь просто брякнул первое, что пришло в голову. Наверняка Его Высочество сейчас оскорбится. Человек, привыкший к вечной отчуждённости, вряд ли обрадуется столь панибратскому жесту.

— Хорошо.

— Разумеется, ваше положение обязывает... я не должен был... — Яньхуэй нервно рассмеялся, пятясь назад. — Глупая шутка, простите мне мою наглость, Ваше Вы...

Слова застряли в горле. До него наконец дошёл смысл короткого ответа. Он вылупился на принца, лишившись дара речи. На красивом лице не было и тени гнева или брезгливости — лишь глубинное, пугающее спокойствие. Разглядеть, что прячется в глубине этих тёмных глаз, было решительно невозможно.

— Вы... разрешаете? — выдавил из себя Яньхуэй.

Не помня себя от волнения, он сделал шаг вперёд и неловко прижал к себе статного юношу.

Когда пальцы коснулись чужой талии, Яньхуэй почувствовал, что крупно дрожит. Он медленно сомкнул руки за спиной принца. Тот был почти одного роста с ним, так что стоило лишь немного податься вперёд, и подбородок сам собой уткнулся в плечо наследника. В нос ударил тонкий, едва уловимый аромат дорогого сандала и благовоний, исходивший от шёлковых одежд. Яньхуэй застыл, натянутый как струна. Но тело принца под его ладонями оказалось ничуть не мягче — оно казалось каменным из-за крайнего напряжения.

Всегда такой строгий и недоступный, принц неподвижно стоял, опустив руки вдоль туловища. Казалось, само позволение обнять себя потребовало от него такой безумной отваги, что на ответный жест сил просто не осталось.

— Ну вот... Разве так не гораздо спокойнее, чем просто касаться кончиками пальцев? — негромко заговорил Яньхуэй, устроившись на чужом плече. — В объятиях нет ничего дурного или постыдного. Если постоять так подольше, можно почувствовать, как наши тела делятся теплом. Люди ведь по природе своей очень тёплые существа. Зимой, спасаясь от злых стуж, они всегда прижимаются друг к другу, чтобы согреться.

Он перевёл дыхание и продолжил неторопливый шёпот:

— У вас такое крепкое сложение, Ваше Высочество. Под ладонями чувствуется, какая у вас сильная спина. Должно быть, вы ни дня не пропускаете без воинских упражнений. И пахнет от вас изумительно — свежестью и чистотой. Мне так... тепло и спокойно рядом с вами.

Яньхуэй продолжал что-то тихонько бормотать, не видя лица юноши, но ощущая, как его напряжённые плечи постепенно опускаются, а каменная спина расслабляется под ладонями. Наверное, это было первое искреннее объятие в жизни наследника престола.

— Ну всё, Ваше Высочество, я и так зашёл слишком далеко. Это ведь чистой воды святотатство и дерзость, — с улыбкой прошептал Яньхуэй, решив, что пора заканчивать. — Прошу вас, смилуйтесь над неразумным слугой и не казните слишком строго. У вас наверняка ещё осталась гора неразобранных донесений на столе. Моё пустословие лишь крадёт ваше драгоценное время...

Он попытался разомкнуть объятия и отстраниться, но не успел сделать и шага назад. Сильная ладонь властно легла ему на затылок. Длинные пальцы запутались в распущенных волосах, не позволяя отпрянуть, и рывком прижали обратно к широкой груди.

«Он... ответил на объятие?»

Яньхуэй ошеломлённо уставился в резной потолок. Надо же, неприступный и всегда сдержанный наследник не устоял перед такой простой слабостью! Видимо, это тепло оказалось слишком сильным искушением.

«Ох уж эти нежности!»

Поколебавшись, Яньхуэй принялся мягко, убаюкивающе похлопывать принца по спине. Он почувствовал, как по чужому телу пробегает едва заметная дрожь. Трудно было сказать, что двигало юношей в этот миг — робкий восторг или внезапный страх перед собственным безрассудством. Ведь он совершил то, о чём прежде не смел даже помыслить. Решился на простое человеческое прикосновение.

Яньхуэй не раз задумывался о том, чтобы переписать сюжет и спасти несчастного принца от гибели. Но, признаться честно, талантами для великих свершений он обделён. Всё, на что его хватило за эти годы, — подобрать на улице троих полумёртвых бродяг. Вылечил их за баснословные деньги, а те в благодарность теперь метут дворы в поместье канцлера. Как-то раз он сунулся было в весёлые кварталы, надеясь завести полезные знакомства, но наглые девицы едва не разорвали его на сувениры, оставив душевную травму на всю жизнь. Пытался разбогатеть и открыть лавку, да куда там! Готовить он не умеет — в прошлой жизни не мог отличить шпинат от пекинской капусты, а браться за ремёсла без должных знаний и вовсе глупо. Из всех его достоинств — лишь подвешенный язык да страсть к сплетням.

«Рождённый бревном и в другом мире летать не станет. Не будь я третьим молодым господином Су, протянул бы на этих улицах от силы дня три»

Спасти наследника престола от гибели ему не под силу. Тут нужна хитрость калёного заговорщика, коей он не владел. Но подарить несчастному немного тепла и обнять на прощание — это он мог.

— Останься сегодня в Дворце наследного принца, — негромко произнёс принц.

Эти слова прозвучали подобно грому среди ясного неба. В ушах у Яньхуэя настойчиво зазвенело.

«Так, стоп... Что это значит? "Затусим сегодня допоздна" или "Дорогой, я жду тебя под одеялом"?»

— Мне... очень холодно.

До Яньхуэя быстро дошёл истинный смысл этих слов. Должно быть, парня накрыл жестокий приступ страха перед будущим. Всю жизнь его готовили к бремени власти, малейшая оплошность каралась порицанием, и теперь, оказавшись у самой черты, он просто надломился. Вполне понятная человеческая слабость. Вот только... ему ведь и впрямь не суждено примерить корону. Он погибнет за шаг до триумфа. Сердце Яньхуэя вновь болезненно сжалось, к горлу подступил ком.

«Мальчик мой, прости... Твой названый папа ничем не может помочь. Прости, что я такой никчёмный...»

Отправив слугу в поместье канцлера с предупреждением, что он задержится до утра, Яньхуэй принялся бездельничать. Пока его высочество прилежно разбирал горы донесений, гость неторопливо прохаживался по Дворцу наследного принца. Для него это был идеальный шанс отыскать жетон Императорских теней. Осмелев, он заглядывал в шкатулки, перебирал свитки на полках и даже бесстыдно шуршал вещами, не особо заботясь о тишине. Принц же не упрекнул его ни единым словом, полностью погружённый в государственные дела.

Яньхуэй прекрасно понимал: чем наглее и бесцеремоннее он себя ведёт, тем меньше подозрений вызывает. В глазах наследника он выглядел глуповатым, взбалмошным любимцем, которому прощались любые шалости. Юноша безропотно сносил его капризы, позволяя творить всё, что вздумается.

Дворец наследного принца нельзя было назвать огромным, но и тесным он не являлся. Обшарив каждый угол, Яньхуэй так и не наткнулся на заветный жетон. Он даже тайком простучал стены у изголовья постели, надеясь обнаружить скрытую нишу или потайной ход, но всё безрезультатно. Жизнь наследника была пугающе прозрачной — ни секретов, ни тайников.

Наследник стоял у всех на виду, ослеплённый сиянием собственного величия, в то время как его соперники затаились в глубокой тени. Пятый принц, выросший в трущобах Холодного дворца, и вовсе уподобился ядовитому пауку, плетущему паутину во мраке. Участь тех, кто слепо верит в незыблемость своего трона, в истории всегда одинакова. Рано или поздно они спотыкаются на ровном месте и летят в пропасть.

Победитель забирает всё, а побеждённый смешивается с грязью. Закон выживания жесток и прост.

Его высочество не отличался разговорчивостью. Без крайней нужды он не проронил бы и слова. Чтобы хоть как-то разогнать тишину, Яньхуэй взял с полки изящный фарфоровый сосуд и покрутил перед собой:

— Ваше Высочество, помнится, этот флакон мой отец преподнёс вам на совершеннолетие? Помнится, он тогда хвастался, что скупил половину столичных лавок в поисках этой редкости и выложил за неё целое состояние. Уж простите мою глупость, но я до сих пор не понимаю, в чём ценность этой безделушки. Кстати, в тот же день я подарил вам обычный печёный картофель, помните?

Он перешёл к другому шкафу и бережно коснулся висевшего там тёмного охотничьего плаща:

— А это одеяние... Вы ведь надевали его на императорскую охоту? Тогда вы были чуть ниже ростом, но этот чёрный шёлк с золотым шитьём сидел на вас безупречно. Помню, как все восхищались вашей статью! Я тогда так позавидовал, что заказал портному точно такой же плащ. Но стоило мне его примерить, как я стал похож на огородное пугало. Что и говорить, благородство духа — дар небес, его за деньги не купишь.

В Дворце наследного принца скопилось великое множество памятных безделушек и старых подарков. И чем дольше Яньхуэй разглядывал эти безмолвные свидетельства их общего прошлого, тем тяжелее становилось на душе. Они знали друг друга больше десяти лет. А теперь этому гордому, чистому юноше оставалось жить считаные месяцы, и он, Су Яньхуэй, ничем не мог ему помочь. В носу предательски закололо, а перед глазами всё поплыло от подступивших слёз.

— Что случилось? — раздался совсем близко тихий, бархатистый голос.

Яньхуэй даже не заметил, как принц бесшумно поднялся из-за стола и подошёл к нему. Высокий, статный юноша бережно опустился на одно колено перед сидящим на полу компаньоном и заглянул ему в лицо, всматриваясь в задрожавшие на ресницах прозрачные капли.

— Ваше Высочество... — Яньхуэй сглотнул подступивший к горлу ком. — Скажите, как вы относитесь к смерти?

Принц слегка прикрыл веки, его голос прозвучал ровно и бесстрастно:

— Рождение естественно, и смерть так же естественна.

— Легко говорить... — Яньхуэй шмыгнул носом, утирая слезу рукавом. Он сидел на ковре, раскинув полы халата, и пытался говорить обыденным тоном, но крупные капли упрямо катились по его щекам. — Нельзя так просто соглашаться с неизбежным. Нельзя мириться со смертью. Ведь те, кто останутся после вас... они будут страдать. Им будет невыносимо больно.

Принц молча созерцал эту картину. Яньхуэй не бился в истерике, не кричал от горя — он просто тихо и безутешно плакал, словно в его душе прорвало невидимую плотину.

— Вы рождены, чтобы повелевать Поднебесной, — сквозь слёзы прошептал Яньхуэй, упрямо глядя в бездонные глаза напротив. — Но перед лицом истинных чувств все люди равны. Оглянитесь вокруг! Столько душ преданы вам без остатка, столько людей любят вас и уповают на вашу милость. Ваши судьбы сплетены воедино, их невозможно разорвать без крови. Если бы вы только пожелали беречь себя... Если бы прожили долгую, счастливую жизнь, это стало бы благословением для всех нас. Прошу вас, не думайте о смерти как о чём-то обыденном. Цепляйтесь за жизнь из последних сил, ведь в ней — величайшая радость.

«Глупец... Что же я несу?» — запоздало ужаснулся Яньхуэй, прикусив язык.

Он позволил себе лишнее. Эти слова были слишком опасными для того, кто должен оставаться безмолвной тенью в буре придворных интриг.

http://bllate.org/book/39501/5071402